Возвращается муж из командировки… (СИ)

— Это ты меня извини, — я, опираясь на руки, села. — Очень неловко вышло. Не понимаю, как я так умудрилась… Просто вот не помню, как вырубилась. Это недосып, наверное, дал себя знать. — Я подумала немного и честно добавила: — И твое вкусное вино.
Егор улыбнулся.
— Меренговый рулет еще остался. Может, все-таки выпьем чаю?
— Нет, спасибо, — я встала. — Меня кот дома ждет. Голодный. Да и потом, тебя тоже там ждут, — я качнула головой в сторону экрана.
Мне показалось, что Егор слегка смутился.
— Да подождут.
— Нет, спасибо за предложение, Егор, но я пойду домой.
— Я провожу.
— Ой, — я закатила глаза. — Если ты не помнишь, мы живем в одном доме! Что там провожать?
— Там во дворе галдел кто-то, — Егор отстегнул микрофон и кивнул в сторону балконной двери.
— Сейчас тихо же, — я прислушалась. Балконная дверь была открыта, и с улицы не доносилось ни звука.
— Я тебя провожу, — упрямо повторил Егор.
Мне осталось только пожать плечами.
Дальше мы почему-то молчали. Не знаю, почему молчал Егор — может, ему хотелось поскорее вернуться за компьютер, в свою игрушку. А мне вдруг смертельно захотелось сладкого. И не чего попало, а именно меренгового рулета. Но я гордо молчала.
Оказалось, что во дворе было отнюдь не безлюдно, что для нашего двора — Егор прав — достаточно частое явление, по крайней мере, летом. Там допоздна могут тусоваться сначала подростки, потом взрослые дяди и тети с пивом.
Вот и сегодня. Мы прошли мимо мужской компании с пивом и сигаретами, которая что-то бурно обсуждала у соседнего подъезда. Они замолчали при нашем появлении. Если бы я шла одна — точно бы удостоилась внимания. Откуда-то с детской площадки тоже доносились голоса — там, судя по всему, отнюдь не дети качались на качелях. В общем, наверное, не зря меня Егор провожать пошел. Хоть и живем мы в одном доме.
Мне, наконец, пришла в голову умная мысль посмотреть на время. Половина первого. Вот вообще самый разгар ночной тусни.
Мы быстро дошли до моего подъезда.
— Спасибо, что проводил.
— Да не за что, — пожал плечами Егор.
Я покосилась на детскую площадку с не-детьми за его спиной.
— Ты мне напиши, как вернешься домой.
Егор усмехнулся.
— Да что со мной может случиться, вон мой подъезд.
— Напиши.
Он посмотрел на меня внимательнее.
— Я тебе рукой помашу. С балкона.
— Договорились.
И, когда я уже почти повернулась к подъездной двери, Егор вдруг наклонился и поцеловал меня. Я замерла. Две мысли почти одновременно стукнули меня в темечко. Первая: «Ура!». Вторая: «А чего в щеку?!». Егор, похоже, умел угадывать девчачьи мысли, потом что повернул голову и коснулся коротким поцелуем моих губ. И выпрямился.
— Спокойной ночи, Леся.
Какая тут, к черту, спокойная ночь?! У меня тут сердце чуть сальто-мортале в груди не сделало от прикосновения его губ. Но я послушно, как зомби, отвернулась к двери и, выудив из рюкзачка таблетку домофона, открыла дверь. И уже тогда ответила.
— Спокойной ночи, Егор. Спасибо за вкусный ужин. И… за остальное. Помни, ты обещал мне помахать с балкона.
***
Дома меня, конечно, ждал скандал из серии: «Ты где шлялась, я чуть с голоду не умер?!». Нет, собственно говоря, Кефир на подобный скандал право имел. В такое время, за полночь, я возвращалась домой крайне редко. Разве что после корпоратива на день медика. Ну, или на Восьмое марта. Да и то, приходила все же до полуночи. А тут… Как не понять Кефирье возмущение? Даром что его миска полна сухого корма. Это же совершенно не то!
Положив коту мягкого корма и вымыв руки, я, наконец, вспомнила, что у меня есть одно важное не сделанное дело. И бегом бросилась к балконной двери.
Балкон Егора я узнала сразу. Потому что сердце екнуло, когда я заметила его широкоплечую фигуру. Разочарование от того, что он не программист, а играет в компьютерные игрушки, после его поцелуя куда-то делось. И вообще, одно другого не исключает. Может, он и в самом деле программист. И для развлечения в свободное время играет в компьютерные игрушки. Что ему еще оставалось делать, в конце концов, если к нему пришла в гости дама — и уснула?!
 
Егор поднял руку и помахал. Мое сердце забилось еще чаще. А потом мне вдруг показалось — хотя в темноте ни хрена толком не видно — что Егор курит. По его движениям показалось. Огонек сигареты с такого расстояния не разглядишь, но все же… Я взяла в руки телефон.
Злая медсестра: Ты куришь?!
Гагарин: Ага.
Злая медсестра: Мы с Кефиром решительно не одобряем этого, так и знай!
Гагарин:))) Я помню, что курение плохо сочетается с кардионагрузками.
Я долго вдупляла в эту фразу. А потом вспомнила. И даже внезапно почувствовала, как становится горячо щекам. Что вообще-то редкость, потому что меня фиг смутишь. Но вот… Кардионагрузки, ну да, как же. Это я тогда чушь ляпнула, конечно. Для кардиотренировки нужно времени примерно час. Ну, полчаса — это минимум. Миха со своим пузом на такое «кардио» вряд ли способен. А Егор? Мысли о том, какой Егор в постели, стали для меня неожиданностью. Как и то, что о мои ноги потерся Кефир. Я наклонилась и не без некоторого усилия подняла кота на руки. Кефир уставился на меня с искренним изумлением — дескать, ты чего, мать?! Я его и в самом деле очень редко брала на руки — мальчик все же тяжеленький.
— Давай, помашем кое-кому лапой?
Кефир так офигел, что безропотно позволил мне это все проделать. Правда, я не была уверена, что Егору будет виден наш с Кефиром экспромт.
Пиликнул телефон.
Гагарин: Лесь, мне кажется, или ты взяла кота на руки?
Чтобы ответить, мне пришлось спустить Кефира вниз, и он спешно ретировался в квартиру — видимо, хозяйка показалась ему не вполне адекватной в данный момент.
Злая медсестра: Не кажется.
Гагарин: Ты с ума сошла, он же наверняка тяжелый! Все-все, я вас понял, курить бросаю! Отпусти кота.
Зла медсестра: То-то же.
Но, вместо того, чтобы пойти в комнату, я так и осталась стоять на балконе, опершись на перила. И Егор так и продолжал стоять. Мы так и стояли, разделенные несколькими десятками метров двора, каждый на своем балконе. И молчали. Я видела его силуэт. Он видел мой силуэт. Мы могли бы написать еще что-нибудь друг другу. Но не написали. Просто стояли, смотрели на силуэты друг друга. И все.
А потом во дворе вдруг раздался громкий взрыв не очень трезвого хохота. Я вздрогнула, выплывая из тех странных мыслей, в которые я, оказывается, успела погрузиться. Были в этом облаке мыслей короткое прикосновение теплых губ, широкоплечая мужская фигура, роскошная упругая задница, яркие темные глаза и… И где-то все время крутилось слово «кардионагрузка», только совсем не со смыслом «кардио». Я подняла руку, резко махнула Егору и быстро вернулась в комнату.
Надо принять горячую ванну и попробовать-таки уснуть.
И это у меня получилось. Особенно когда мне под бок завалился Кефир и затарахтел. Под этот звук всякие не-кардио-картинки окончательно покинули мои мысли.
Чтобы вернуться уже во сне.
***
Сделав выводы из ситуации со спиной, я, во-первых, стал делать ежедневную гимнастику, а, во-вторых, начал бегать. И вот прямо сегодня я бегал аж целый второй раз. Мне же нужны кардионагрузки. Надо же готовиться, так сказать.
Организм пока со значительным усилием вспоминал, что когда-то он бегал регулярно. Правда, это «регулярно» у меня так же регулярно выпадало, но я над собой работал. Вот и сейчас решил, что проблема со спиной — те самые звоночек и знак, которые должны меня подвигнуть на подвиги. Ну вот. Подвигли.
Но как результат: спина мокрая, в ногах легкий тремор, и дыхание все еще не адаптировалось. Я стоял у подъезда и жадно пил воду из бутылки, вызывая к себе сочувствующие взгляды идущих с пивом мужиков. Не-не, ребята, я пока в завязке.