Из гея в натуралы (СИ)
– Дай-ка мне мою девочку, – бабушка прижала к груди испуганную собачонку и взъерошила редеющие малиновые волосы на своей гордо приподнятой голове. – Вот, до сих пор с внуком толком не поздоровалась, ай да бабуля, – голубые глаза бабушки озорно блеснули.
После очередной пластической операции глаза у неё стали немного навыкате, но кажется, её это особо не огорчало.
– Погляди, внучек, какое у теперь бабули личико гладенькое, – бабушка провела иссохшей рукой с наращенными ногтями по натянутой к вискам коже. – И ногти недавно сделала у девочки одной, она ещё и стразы мне прилепила, глянь-ка, красота какая. Разве при Советской власти могли мы о таком мечтать? Не-е, только сейчас дожили до благ цивилизации.
– Бабуль, ногти класс, и вообще, выглядишь шикарно, – Алекс чмокнул бабушку в напудренную-нарумяненную щёку, приобщившись к дерзкому аромату духов «Кристина Агилера». – Как там твой краш Пётр Иванович?
– Ой, не спрашивай, – махнула рукой бабушка и плюхнулась в кресло, предупредительно подвинутое Алексом. – Опять ревматизм у моего краша разыгрался. Только-только съехались с ним, а он болеть вздумал. Совсем никудышные мужики пошли! А ведь ему и шестидесяти пяти ещё нет.
– Молоденький, предыдущий постарше был, – согласился Алекс, поставил бабушкину сумочку возле кресла, и уселся за покрытый розовой скатертью круглый стол, в центре которого стоял шоколадный торт, украшенный нежными кремовыми розочками.
Неожиданно яркое январское солнце, попадавшее на кухню сквозь жалюзи единственного, но зато большого окна, оживляло полосами трепещущего света и торт, и стол, и паркет, и салатовые кухонные обои. Казалось, что вся салатово-розовая кухня мерцает, сознавая, что когда-нибудь совсем скоро наступит весна.
– Мой любимый индийский чёрный чай, – бабушка блаженно втянула заострённым носом ненавязчивый аромат, распространяемый заварочным чайничком, из которого мама разливала заварку по чашкам. – Где у вас пульт? Надо посмотреть, чего там по новостям говорят.
– Пульт прямо под тобой, – мама разлила чай, разложила по блюдечкам заранее разрезанный торт, и с чувством выполненного долга уселась за стол рядом с Алексом.
Порывшись в недрах кресла, бабушка победоносно извлекла пульт, и стоящий на холодильнике телевизор огласил просторную светлую кухню известиями о проводимых в Российской Федерации военных учениях.
– Опять к войне неизвестно с кем готовятся, – отхлебнув из чашки, бабушка погладила притихшую Мимозу. – Нет бы эти деньги на увеличение пенсий пустить, или развитие медицины. Куда там! Только и циклится на поиске внешнего и внутреннего врага, кагэбэшник грёбаный. Болезнь у него такая шизоидная, всё готовность к войне проверяет. Бредятина!
– Ну конечно же важнее провести от Калининграда до Камчатки никому не нужные учения, чем поддержать своих граждан, – ехидно поддакнула мама, неторопливо помешивая чай десертной ложечкой. – Лучше на «Дождь» переключи. Чего там новенького у Навального? До сих пор не отпустили?
– Вот, как Алекс отучится, будет в правильном ключе информацию подавать. Чтобы все видели продажность и крикливое позёрство этого государства, – переключать канал бабушка не стала. – Да, внучек, хорошо, что ты папку не послушался, не пошёл в нефтегазовое. Быть журналистом куда достойнее, чем нефть бурить. Анна Политковская, Владислав Листьев – вот это люди. Не то что бурильщики какие-то.
– Ой, мам, ну ладно тебе, нормальная профессия, денежная. Если бы Олег журналистом был, а не в Газпроме работал, может и не построили бы мы этот чудесный домик, – заступилась мама за отца.
Алекс в обсуждении политических новостей и прелестей журналистской профессии не участвовал, за обе щеки уминая вкусный торт и бросая косые взгляды на малахитовые настенные часы.
– А внучок-то поди на свиданье собрался, – внимание Алекса к часам и его неожиданная аполитичность не укрылись от всевидящего бабушкиного ока. – Ну, кто она? Где познакомились?
– Не скажу, – с набитым ртом пробубнил Алекс.
– Ну хотя бы где познакомились скажи, – не унималась бабуля.
– В инете, на сайте знакомств, – «раскололся» внук, берясь за второй кусок торта.
– О! Я со своим Петром Иванычем там же познакомилась, – всплеснула руками бабушка, и Мимоза, воспользовавшись беспечностью хозяйки, юркнула под стол. – Помнишь, Анют, я тогда ещё была с тем пианистом? У него такие руки были, такие руки…
– Ещё бы не помнить, – мамино лицо озарила чрезвычайно идущая ей саркастическая улыбка. – Ты ему пять тысяч из своей пенсии заняла, а он тебе их так и не вернул.
– Да, было дело, – предавшись романтическим грёзам, бабушка закинула ногу на ногу и, выключив телевизор, принялась неспешно перебирать висящие в несколько рядов крупные красные бусины у себя на шее.
Такая нехарактерная для бабушки задумчивость предсказывала грядущие за ней полчаса, а то и целый час воспоминаний и откровенных признаний, в связи с чем, быстренько доев торт, Алекс чмокнул бабулю, и отправился готовиться к свиданию.
Пока поднимался на второй этаж, пришло сообщение от Лили – однокурсница спрашивала, как Алексу спалось, и что снилось. Алекс ответил, что спалось прекрасно, а снилась, конечно же, она, Лиля, и отправил стикер с сердечком. Лиля прислала в ответ поцелуйчик, на этом ритуал обмена любезностями был завершён, и Алекс принялся бриться, приводить в порядок взлохмаченную шевелюру, подбирать одежду и парфюм.
Взглянув через полчаса в большое зеркало шкафа-купе, идеально вписывающегося в угол комнаты, самодовольно улыбнулся глядящему на него оттуда красавчику. Подчёркивающая приобретённый в солярии лёгкий загар светлая рубашка с коротким рукавом, стильные зауженные джинсы, зачёсанные назад волосы, немного снисходительный взгляд – всё это ему безумно шло.
«Интересно, понравимся мы друг другу или нет? – подумал Алекс, слетев по модерновой винтовой лестнице на первый этаж. – Или встретимся, поговорим ни о чём и разойдёмся, будто и не было десятка сообщений на сайте знакомств, таких призывных, таких многообещающих…»
– Мама, бабушка, я ушёл, – накинув куртку и хлопнув входной железной дверью, Алекс отправился на остановку, дыша свежим зимним воздухом и надеждами на скорое свидание.
Конечно, Алекс с удовольствием прокатился бы на такси, но батя жмот, денег выдаёт совсем мало, поэтому чтобы иметь возможность посидеть на свидании в кафешке или в баре, приходится жёстко экономить.
Двухэтажный бежевый домик семейства Лебедевых стоял в самом начале коттеджного посёлка, так что идти пришлось недалеко. Уже сидя в ненавистном душном пазике, (блин, по-хорошему давно надо уже права купить и на тачку батю растрясти), Алекс предался светлым грёзам о романтической встрече, с каждой оставшейся позади остановкой становившейся всё ближе и ближе.
«Ну и что, что это первое свидание, – думал Алекс, глядя на мелькающие за окном городские пейзажи. – Мы современные люди, и если наши симпатии совпадут, то почему бы нет. К тому же, намёки на то, что есть где, были весьма непрозрачными. Прогуляемся, посидим в какой-нибудь кафешке, а там, если всё пойдёт хорошо, кто знает, кто знает…»
Блаженная улыбка с лица мечтающего Алекса не сходила вплоть до окончания поездки.
3. Неудавшееся свидание
К месту встречи Алекс подошёл минут на десять пораньше. Возле магазинчика, в котором договорились встретиться, не было никого, кроме болтающей по телефону смазливой девицы, время от времени кокетливо поглядывающей на своё отражение в витрине. Завидев Алекса, девица переключилась со своего отражения на него, но Алекс проигнорировал её недвусмысленные намёки, и зашёл внутрь магазина.
Анорексичные манекены, с застывшим изяществом демонстрирующие новые модели рубашек и брюк, ряды вешалок с одеждой и полок с обувью, источающей еле уловимый запах кожи – знакомая обстановка успокаивала и вселяла надежду на благоприятный исход встречи.
– И чего я волнуюсь, – утешал себя Алекс, разглядывая клетчатые рубашки. – Как будто никогда не встречался после суток знакомства по переписке.