Смерть императору! (ЛП)

Также слоедовало держать в поле зрения и врага извне. Несмотря на договор между иценами и Римом, всегда существовало некое напряжение, и она чувствовала, что оно достигает апогея. Ее судьба, судьба ее семьи и судьба иценов зависели от того, как Рим отреагирует на известие о смерти Прасутага. Она не могла отделаться от плохого предчувствия будущего. В лучшем случае римляне воспользуются ситуацией, чтобы усилить свое влияние на иценов. В худшем случае они решат аннексировать племя и превратить его в один из регионов новой провинции, которую они создали на острове.
Когда она вышла из зала и ступила на ложемент колесницы своего мужа, Бладок крикнул толпе: - Царь мертв! Вот Боудикка – царица иценов! Да хранят ее наши боги и приносят ей процветание в мире, и победы и добычу на войне!
«Война ... Да избавят нас боги от этого», - безмолвно молилась Боудикка от всего сердца. Она смотрела куда-то вдаль, пока толпа снова и снова выкрикивала ее имя, а морось сменилась дождем, принесенным пронизывающим насквозь ветром, пришедшим с рассветом.
*************
ГЛАВА I
Камулодунум
- Держи долбанным острием вверх! - прорычал центурион Макрон, парируя очередной слабый удар противника и нанося резкий удар по плечу в качестве упрека за слабую попытку юноши. - Как ты вообще сможешь стать легионером, если так сражаешься? Яйца Юпитера, я видел новорожденных котят, которые выглядят более угрожающе! Попробуй еще раз. На этот раз ударь меня так, как хочешь.
Он сделал шаг назад и полусогнул ноги, инстинктивно сбалансировав вес так, чтобы он был готов мгновенно прыгнуть вперед или в сторону – результат более чем двадцати пяти лет службы в легионах. Подняв свой тяжелый деревянный тренировочный гладий, он очерчивал затупленным концом маленькие круги в воздухе.
- Давай, Луций, - выкрикнул он. - Сделай это правильно на этот раз.
Напротив, него худощавый мальчик лет восьми с копной непослушных темных кудрей стиснул зубы и принял такую же позу, готовясь к нападению. Его темные глаза сузились, и он снова посмотрел на Макрона. Они стояли на гравии неподалеку от небольшого пруда, огороженного выложенной плиткой, во перистиле дома Макрона. Две женщины и еще один мужчина наблюдали за происходящим со стульев, расставленных вокруг деревянного стола в конце сада. У ног мужчины свернулся огромный пёс с жесткой шерстью, вытянув длинную голову между передними лапами. Их согревали поленья, горящие в корзине с железным каркасом, стоящей перед ними, и тем не менее им по-прежнему были нужны плащи. Как и большинство римлян, поселившихся в новой провинции Британия, они не привыкли к влажным холодам островных зим. Макрон и Луций, напротив, были одеты в простые туники и вспотели, пока тренировались во дворе.
- Дай ему, Луций! - весело крикнула одна из женщин. Она была крепко сложенной женщиной с добрым круглым лицом, карими глазами и темными волосами.
Макрон нахмурился.
- Спасибо за верную поддержку, жена.
Петронелла рассмеялась и пренебрежительно махнула рукой. Он уже собирался ответить ей, когда мальчик издал пронзительный крик и бросился на него, направив меч ему в живот. Центурион легко парировал удар и ответил парню, целясь в центр груди. Мальчик взмахнул меньшим тренировочным мечом и ударил по оружию Макрона в тот момент, когда Луций ринулся, чтобы ударить еще раз противника в живот. Несмотря на свое тяжелое телосложение, Макрон плавно отскочил в сторону, и острие меча мальчика рассекло воздух рядом с ним. Он уже собирался снова хлопнуть мальчика по плечу, когда Луций ударил пяткой по выставленным пальцам ведущей ноги Макрона.
- Ах ты...! - вскрикнул центурион не столько от боли, сколько от удивления, и отступил на шаг назад. - Ах ты, хитрый маленький ублюдок ...
- Следи за языком! - крикнула его жена.
Прежде чем Макрон успел ответить, Луций отскочил на шаг назад и ударил центуриона в грудь. Острие приземлилось прямо под его грудной клеткой, острый удар, который лишь задел его гордость на мгновение, прежде чем он тут же радостно усмехнулся и опустил тренировочный гладий6. - Вот и все! Замечательно, Луций!
 
Свирепое выражение лица юного римлянина сменилось выражением гордого восторга, и он повернулся к бородатому мужчине, сидевшему за столом. В свои тридцать пять последний был стройным и имел такие же темные кудри, как и его сын. На его лице был яркий диагональный шрам от лба до щеки, но это не портило его деликатную симпатичную внешность. Он улыбнулся в ответ, а затем его рот открылся, чтобы предупредить, но было слишком поздно. Макрон ударил Луция по запястью плоскостью своего тренировочного меча, достаточно сильно, чтобы заставить мальчика выронить собственное оружие.
Он взвизгнул и сердито посмотрел на центуриона.
- Никогда не поворачивайся спиной к противнику, пока он еще на ногах, - предупредил его Макрон. - Сколько раз я тебе это говорил, а?
В его голосе был серьезный тон, и Луций опустил голову, потер запястье и пробормотал: - Больно.
- Это ничто по сравнению с болью, которую ты почувствуешь от меча, который воткнется тебе в позвоночник, если ты когда-нибудь сделаешь это в настоящей битве.
Луций поджал губы, и его подбородок задрожал от уязвленной гордости. Макрон видел, что он вот-вот расплачется, и не захотел, чтобы мальчик опозорился. Он ласково взъерошил ему волосы и тихо сказал. - Ничего страшного, парень. Нет ничего постыдного в том, чтобы совершать ошибки, когда ты только учишься пользоваться мечом. Я был таким же, когда начинал. Он посмотрел в сторону зрителей и усмехнулся. - Твой отец был одним из самых безнадежных новобранцев, когда-либо вступавших во Второй легион. Представлял больше опасности для себя и своих товарищей, чем самый свирепый германский воин, который когда-либо дышал. Не правда ли, Катон?
Катон поморщился. - Если ты так говоришь, мой друг.
- И посмотри, каким он стал, - продолжил Макрон, положив руку на плечо Луция. - Прошел путь от опциона до префекта, попутно служил трибуном преторианской гвардии и получил за храбрость больше наград, чем большинство военных за всю жизнь. Без сомнения, один из лучших офицеров в армии. Так что продолжай практиковаться, юный Луций, и однажды ты сможешь добиться того же, что и твой отец, а?
Светловолосая женщина рядом с Катоном тепло посмотрела на него, затем протянула руку и нежно поцеловала его израненную щеку. - Мой герой.
- И ты туда же, Клавдия. - Катон нахмурился. Не в его характере было легко воспринимать похвалу. - Просто делай все возможное, сынок. Никто не может требовать от тебя большего, чем есть.
Мальчик подошел к столу и присел рядом с собакой, чтобы погладить ее. Животное радостно завиляло хвостом, потом вдруг подняло голову и лизнуло ему морду.
- О, Кассий! Стой. - Мальчик засмеялся, встал и сел на один из запасных табуретов, так что его ноги не доставали до земли. Он посмотрел на Катона. - Если ты хороший воин, отец, тогда что мы делаем здесь, в Камулодунуме7? Несомненно, ты должен быть на границе, сражаться с варварами и друидами за императора.
Взрослые обменялись взглядами. Правда заключалась в том, что Клавдия была некогда любовницей Нерона до того, как ее отправили в изгнание на Сардинию. С тех пор она покинула остров, чтобы быть с Катоном, и они были вынуждены отправиться в самый дальний угол Империи, чтобы обеспечить ее безопасность. Колония ветеранов, Камулодунум была тихой заводью, где шансы на то, что ее узнают и донесут на нее куда следует, были весьма малы. Но не настолько малы, чтобы позволить Луцию непреднамеренно раскрыть истинную причину их присутствия в городе.
- Твой отец отдыхает между кампаниями, - наконец высказалась Петронелла. - Ему нужно быть готовым к тому моменту, когда он в следующий раз понадобится императору. Кроме того, он хочет провести с тобой больше времени. Тебе здесь нравится, не так ли, Луций?