Смерть императору! (ЛП)

Боудикка подняла руку, призывая к тишине, и опустила ее только тогда, когда замолчал последний из последователей Сифодубна.
- Ты говоришь о престиже иценов, но именно ты опозорил наш народ той легкостью, с которой ты был побежден. Вас даже унизили не римские легионы. Все, что понадобилось, чтобы сокрушить ваши силы, - это горстка их вспомогательных когорт, поддерживаемая рекрутами из других племен Британии. В лучшем случае второсортные воины, - презрительно добавила она.
- По крайней мере, мы сражались, - парировал Сифодубн. - Сражались и заслужили почести для нашего народа.
- Почести? - горько рассмеялась Боудикка. - Каких почестей ты добился? Вы совершили набеги на несколько ферм, сожгли несколько вилл и уничтожили несколько патрулей. Затем, как только римляне собрали достаточно войск, чтобы противостоять угрозе, вы ретировались в безопасный форт на болотах. Как долго ты и твои храбрые воины продержались там? Напомни-ка нам всем...
Сифодубн уставился на нее, его лицо побледнело.
- Нечего сказать самому? - подсказала Боудикка. - Тогда позволь мне сказать это за тебя. Вы продержались ровно два дня, пока римский полководец ждал вашего ответа на его предложение сдаться. А потом, когда вы этого не сделали, он приказал своим людям идти вперед, и все было кончено в одно мгновение. Ты и твои воины побросали свои мечи в тот момент, когда ворота были разбиты. К счастью, было убито так мало, что римский правитель предпочел проявить снисходительность, но это все равно стоило нам большей части нашего оружия и доспехов, а также компенсации за ущерб, причиненный римской собственности, и призыв двухсот наших лучших молодых людей в римские вспомогательные отряды. Вдобавок к нашему унижению, римляне теперь имеют ряд аванпостов, охраняющих нашу границу. - Она сделала паузу, чтобы ее слова дошли до сознания. - И у тебя есть наглость назвать эту победу честью для нашего народа. Ха!
- Если бы племя последовало за нами, мы бы одержали победу, - возразил Сифодубн. - Если бы Прасутаг собрал всех воинов иценов, мы бы разгромили римские вспомогательные войска.
- Но ты так и не дал ему шанса, - ответила она. - Все было кончено до того, как царь успел созвать совет племени. В любом случае, даже если бы мы победили вспомогательные силы, нам пришлось бы столкнуться с легионами. - Она посмотрела на некоторых мужчин постарше, стоящих перед ней. - Лишь немногие из нас видели легионы в действии. Те из нас, кто видел, то прекрасно осознает, что для иценов было бы безрассудством вести с ними войну. Легионы сокрушат нас, как и каждое племя, противостоящее им в бою. Даже великий военачальник Каратак не смог победить их, его выследили, схватили и в цепях доставили в Рим. Ты, Сифодубн, был слишком мал, чтобы увидеть это.
- Возможно, возраст делает трусами тех, кто боится Рима, - усмехнулся он. - Возможно, настало время молодым людям возглавить мечи иценов. Если меня выберут преемником Прасутага, клянусь, я заставлю Рим бояться нас. Мы вдохновим другие племена подняться и изгнать захватчика. И когда это будет сделано, мы станем самым могущественным племенем на нашей земле.
- Смелые слова для того, кто запнулся на первом шаге, - усмехнулась Боудикка. - Ты думаешь, мой муж не лелеял таких же мечтаний, как ты? И все же у него хватило здравого смысла знать, чего можно достичь, а чего невозможно. Да, может наступить день, когда другие племена устанут жить под римским игом и восстанут против захватчиков, но этот день еще далек. До тех пор мы должны скрывать свой гнев. Мы должны держать наши клинки наточенными, но в надежном месте. Мы должны убедить Рим, что ицены достаточно лояльны, чтобы их можно было оставить в покое, чтобы они сами управляли своими делами и платили причитающуюся дань. Если мы поднимемся до того, как будем готовы, до того, как другие племена найдут общий язык, мы обречены на поражение, и в следующий раз Рим не будет столь снисходителен. Они перережут наших воинов, сожгут наши фермы и захватят наши сокровища, а тех, кто выживет, продадут в рабство. Со временем само название нашего племени будет стерто, и никто не вспомнит, что мы когда-либо существовали ... Ты этого желаешь? - Боудикка распахнула руки и обратилась к стоявшим перед ней мужчинам, а затем сосредоточила свое внимание на Сифодубне. - Это то, чего ты желаешь? Ты хочешь повести наших отважных молодых воинов на смерть и ввергнуть наше царство в разруху?
 
Она заметила легкий проблеск сомнения на его лице, которое затем так же быстро вернуло дерзкое и высокомерное выражение, и поняла, что ей не удалось убедить его. Он был еще слишком молод для той меры опыта, которая допускала мудрость. Очень хорошо, решила она. Ему нужно помешать стать преемником Прасутага.
- Воля моего мужа ясна и утверждена советом племени. Я твоя царица. Твоя верность принадлежит мне по праву.
- Но ты женщина, - возразил Сифодубн. - Таким племенем, как ицены, должен управлять воин.
- А кто сказал, что женщина не может быть воином? Я сражалась бок о бок с мужем. Я владела мечом и копьем и проливала кровь наших врагов. Моя собственная кровь была пролита в бою. Ты можешь сказать то же самое о себе, молодой человек? Ты воин, не проливший ни капли крови, благодаря твоей быстрой капитуляции.
Сифодубн поморщился и громко зарычал, когда она продолжила.
- Я проявила себя в бою. Итак, иценами правит воин, как ты и говоришь.
- Мы увидим. Я имею право поставить этот вопрос перед советом и позволить ему обсудить, законно это завещание или нет.
- И ты можешь сделать это, когда совет соберется в следующий раз.
- Но до этого еще несколько месяцев. Зачем ждать? Мы могли бы решить здесь и сейчас. Совет уже собран. Нет нужды медлить.
- Совет здесь, чтобы засвидетельствовать кончину нашего царя, почтить его память и отдать дань уважения воину, слава которого тебе никогда и не снилась, Сифодубн. Мы будем скорбеть и похороним его, а потом я буду править иценами до тех пор, пока совет не решит, что мое место должен занять другой. И это они смогут сделать во время зимнего сбора, по нашему обычаю. Не так ли, ицены?
Она посмотрела прямо на одного из старейших и наиболее уважаемых советников Прасутага, друида Бладока, который кивнул и наполнил легкие воздухом, прежде чем четко заговорить.
- Это правда. До тех пор я клянусь всеми богами, что буду верен царице Боудикке. Это моя клятва.
- И моя! - воскликнул другой человек. Крик подхватили другие, заглушив немногие протестующие голоса.
Сифодубн увидел, что он в меньшинстве, и на его юношеском лице появилась горькая хмурость. Когда крики стихли, Боудикка повернулась к нему.
- Ицены сказали свое слово. У тебя нет другого выбора, кроме как согласиться.
- На данный момент.
- Но ты согласен? - надавила на него Боудикка.
- Да, - прошипел он.
- Тогда скажи. Принеси клятву верности своей царице.
Сифодубн скрестил руки на груди и на мгновение помрачнел, прежде чем ровным тоном объявить: - Клянусь всеми богами нашего племени быть верным царице.
- Тогда дело сделано, - заключила Боудикка. - Теперь мы должны сказать людям, что Прасутага больше нет, и что я буду править вместо него.
Она указала на двух воинов, охраняющих вход в зал, и они открыли двери и заняли позиции по обе стороны, а члены царского совета и прочая знать повернулись, чтобы выйти на большое открытое пространство, ограниченное частоколом. Толпа, собравшаяся у открытых костров, в ожидании поднялась на ноги. Первые проблески рассвета подкрадывались с восточного горизонта, когда начался легкий моросящий дождь, усеивая плащи, туники и волосы соплеменников мелкими стекающими бусинками.
Боудикка вышла последней. Она посмотрела на своего мужа в последний раз и прошептала: - Любимый мой... Боюсь, ты отправился в мир, который я не узнаю, пока жива.
Затем она натянула на его лицо тканое покрывало и повернулась к знати. Несмотря на важность момента, она уже смотрела вперед. Хотя на данный момент она помешала амбициям Сифодубна, не могло быть никаких сомнений в том, что в ближайшие месяцы он будет замышлять против нее заговор, несмотря на свою клятву. Он был слишком опасным человеком, чтобы доверить ему судьбу иценов. И все же он был достаточно хитер, чтобы сыграть на желании племени восстановить золотой век, описанный в песнях и легендах. Боудикка знала, что ее народ, как и большинство кельтов, предпочитал предаваться сентиментальности, чем иметь дело с жесткой и неприятной правдой. «Не заблуждайся», подумала она, «Сифодубн – внутренний враг. За ним нужно будет внимательно следить».