В царстве тьмы. Оккультная трилогия

Он начертал в воздухе фосфоресцирующий круг и произнес формулу. Почти мгновенно в воздухе появилось и собралось темное облако, которое затем раздалось, из него выступил целый легион маленьких черных и волосатых существ. Одни были похожи на обезьян, у других были туманные неопределенные очертания, но все — с хитрыми, умными и злыми мордочками и большими красноватыми, фосфорически светящимися глазами. Большинство было не больше воробья, но во главе этой копошившейся толпы стояли семь дьяволят, ростом гораздо больше прочих, с проницательными глазами и глумливыми рожицами.
Азрафил поднял руку.
— Слуги Бифру, с этого часа вы обязаны повиноваться Ральде, его наследнице. Исполняйте каждое ее приказание, но не забывайте и лежащей на вас обязанности о ней самой.
Послышались разноголосые дикие крики, с минуту еще копошилась туманная толпа, затем обвилась спиралью вокруг Мэри, а потом все расплылось в воздухе.
— Вот воинство, которое будет служить тебе, а ты давай им работу, если не хочешь, чтобы они стали мучить тебя, потому что эти маленькие служители колдуна очень деятельны. Они способны изменять, когда нужно, свой облик и выполнять твои поручения в виде воронов, лягушек, крыс, пауков или летучих мышей. Ты можешь употреблять их для какого хочешь зла, удовлетворения всяческой злобы и мести, но берегись пользоваться ими для доброго дела! Это не их специальность. Ты их хозяйка, но и они будут сторожить тебя: им поручено отстранять тебя от церкви и всякого другого места, где поклоняются Тому, или парализовать твою руку, если ты захочешь сделать антисатанинский знак. Они всегда будут преграждать тебе путь к свету, но зато облегчат и укажут дорогу к тьме. Поэтому остерегайся служить двум господам, иначе ты погибнешь ужасным образом. Чтобы помочь, на первое время тебе в руководители будет дан Уриель как советчик. Одно еще осталось сказать мне: ты не заплатила дань аду, т. е. еще не вступила в связь со мной, твоим владыкой. Завтра в полночь я жду тебя к себе.
Он жестом простился с ней, повернулся и исчез за завесой из стальных лезвий.
Силы Мэри были истощены до крайности, и у нее закружилась голова: ей казалось, что она витает над мрачной бездной, а потом она лишилась сознания.
Проснувшись, Мэри подумала, что видела скверный сон. Она была разбита, страшная тяжесть давила грудь, и дышалось с трудом. Ей так нездоровилось, что она даже не пыталась встать, но через несколько минут вошла прислуживавшая ей накануне женщина и принесла поднос с сытным завтраком.
— Я так слаба, сестра Флага, что не знаю, буду ли в состоянии встать. Но может быть, господин, которого я вчера видела, желает говорить со мной? Он еще здесь?
— Господин Уриель тут и занимается в библиотеке. Он поручил передать, что вы должны подкрепиться, выспаться и хорошенько отдохнуть. Когда надо будет, я вас разбужу.
Флага поставила поднос на одеяло и прежде всего подала Мэри стакан очень ароматного вина.
Выпив его, Мэри почувствовала приятную, пробежавшую по телу теплоту, недомогание прошло. Она с аппетитом выпила чашку бульона, съела кусочек дичи и ломтик пирога, а после этого заснула крепким, здоровым сном.
Когда Флага разбудила ее, Мэри чувствовала себя сильной и спокойной и последовала за ней в ванную комнату. Вода имела розоватый цвет с сильным, но недурным ароматом. Когда Мэри погрузилась в жидкость, то ощутила странное колотье по всему телу, а потом такой жар, словно по жилам разливался огонь: температура в комнате была по крайней мере градусов сорок. После ванны Флага сказала, что натрет ее мазью: красноватой, ароматической, как вода в ванне, и фосфоресцировавшей. Без возражений растянулась Мэри на кушетке и пережила ряд удивительных ощущений по мере того, как мазь из золотой баночки пропитывала ее тело. Сначала ей показалось, что ее обожгло, но это болевое ощущение длилось не более минуты и сменилось неиспытанным раньше чувством бодрой силы — ее мускулы стали словно стальными и вместе с тем настолько гибкими, что в ее представлении казалось, будто она способна лазить как кошка, прыгать как тигр или извиваться наподобие змеи, точно у нее не было костей. Встав на ноги, она с наслаждением потянулась всем телом, и ее охватила страстная жажда движения.
 
— Теперь, сударыня, я должна нарядить вас для пира, — сказала Флага.
Опустившись на колени, она надела Мэри черные шелковые чулки и золотые туфли вроде сандалий. Затем она распустила ее длинные черные косы и умастила их ароматами, а на кудрявую головку возложила широкий венец с большим желтым камнем посередине, горевшим красно-оранжевым огнем. На шею Мэри надела доходившее до груди ожерелье из жемчуга и черных бриллиантов, а у бедер опоясала себя в виде передника затканной золотыми нитями тканью с узеньким, усыпанным драгоценными камнями кушаком. Застежкой служила черная звезда. Украсив руки и ноги девушки широкими браслетами, Флага подвела ее к большому зеркалу. Увидев свое лицо, Мэри вскрикнула от изумления. Неужели это ее отражало стекло? Неужели эта женщина с беломраморным телом, окутанная, как мантией, фосфорически блестевшими и осыпанными огнистыми блестками волосами — она, Мэри?
От ее стройного образа, больших жгучих глаз и пурпурных уст веяло таким обаянием, что она действительно могла искусить даже сладострастного демона…
— Но ведь не могу же я идти нагой на пир и в таком виде показываться мужчинам?! — с волнением воскликнула Мэри.
— Только нагое тело и нравится владыке. К тому же там было бы слишком жарко в платье… Впрочем, вот красный газовый плащ, вы можете его накинуть.
Не успела Мэри взять кусок прозрачной, вышитой золотом ткани из рук Флаги, как портьера поднялась: на пороге показался Уриель. При виде Мэри глаза его вспыхнули восхищением — так она была изумительна в ее странном демоническом убранстве. Но, тотчас овладев собою, он низко поклонился.
— Потрудитесь идти за мной, прелестная невеста нашего повелителя, — почтительно произнес он.
Мэри проворно закуталась в газовый плащ и последовала за ним. Они прошли коридор и залу, где разыгралась ужасная сцена смерти Ван дер Хольма, и остановились у ступеней, которые вели к таинственному входу в пирамиду.
Уриель поднял руки и произнес какие-то магические формулы; тотчас дракон сложил крылья и попятился, а змий свернул мощное тело и тоже отодвинулся. Тогда Уриель взял руку Мэри, помог ей подняться на ступени входа, а затем схватил бронзовый молоток и три раза ударил в дверь, сопровождая этот стук пением какой-то дикой мелодии.
Дверь бесшумно отворилась, и Мэри было перешагнула порог, но остановилась в изумлении.
Она рассчитывала войти в какую-нибудь залу или лабораторию, а между тем перед ней открылась обширная гладь неподвижной, как зеркало, воды.
Разлитый в воздухе фиолетово-серый сумрак не давал возможности ясно видеть даль. Тем не менее, хотя и смутно, можно было разглядеть мрачные зубчатые скалы, обрамлявшие берега этого таинственного озера, синяя вода которого была словно освещена снизу. У ступеней стояла окрашенная в черное лодка, а два торчавших на носу факела светили красным дымным светом. Как только Мэри и Уриель сели в лодку, она двинулась и понеслась, никем не управляемая, по неподвижной воде.
Озеро казалось громадным, и они плыли мимо голых и пустынных островов, на которых горели костры, точно в Иванову ночь, кровавым светом своим озаряя черные сооружения удивительной, невиданной архитектуры.
Лодка направилась прямо к противоположному, покрытому громадными островерхими скалами берегу, а потом юркнула в грот, оказавшийся входом в подземный канал, накрытый высоким сводом.
Огромные пещеры открывались то с одной, то с другой стороны. Стены были то изрыты глубокими, как пропасть, отверстиями, то покрыты причудливой формы скалами. В общем, картина напоминала иллюстрации к Дантову аду и производила мрачное впечатление, которое усугублял зеленоватый свет, озарявший этот подземный мир, населенный не менее страшными существами. Лежали на земле или шныряли между скал дикие животные — гиены, пантеры, — но с человеческими лицами. В иных местах из расщелин показывались люди с головами животных и провожали путников сверкавшими адской злобой глазами. Попадались другие существа странного вида — полулюди, полузвери, — извивавшиеся как змеи, взбиравшиеся и прыгавшие с акробатической ловкостью со скалы на скалу или лежавшие в сонном покое.