В царстве тьмы. Оккультная трилогия

Улыбка скользнула по губам учителя.
— Открой вы мне раньше свои опасения, я давно бы успокоил вас, — сказал он. — В Комнор-Кастле другой владелец, а баронет, его прежний хозяин, загадочно погиб во время путешествия. Это был большой оригинал: он много путешествовал в одиночку и никогда не говорил, куда отправляется. Предполагают, что его ограбили и убили, судя по тому, что некоторые принадлежавшие ему вещи нашли окровавленными на изуродованном до неузнаваемости трупе.
— Учитель! Это был Уриель? — воскликнула Мэри.
— Очень возможно, но это неважно. Короче говоря, новым хозяином Комнор-Кастла оказался ребенок десяти лет, а опекуншей — его мать, почтенная и верующая женщина, разделяющая взгляды и верования нашего братства. При таких обстоятельствах сатанисты покинули замок, а немногочисленная прислуга — люди надежные, которым вы можете вполне доверять. Таким образом, вы безо всякого страха можете оставаться там столько, сколько вам потребуется.
Воспользовавшись удобным случаем, Вадим Викторович попросил мага позволить ему сопровождать Мэри, чтобы помочь ей и поддержать ее.
— Я уже намеревался сказать, что вы, будучи одним из главных действующих лиц драмы, даже обязаны быть с Мэри. Ваша просьба предупредила меня. Вальтеру даже больше, чем Антонии, следует непременно добиться прощения у Эдмонда, — пояснил Веджага-Синг, видя недоумение доктора.
— Боже милосердный! Я — убийца несчастного герцога?! Теперь я понимаю, что обязан быть в Комнор-Кастле. Но простит ли он меня? Мэри рассказала мне эту грустную историю своего прошлого, и теперь мне понятно, почему этот рассказ произвел на меня такое странное и ужасное впечатление.
— Как жаль, что мы не можем вместе прочесть эту исповедь! — заметила Мэри.
— Вы даже обязаны это сделать, чтобы прежний Вальтер имел полное представление о своем прошлом. Кроме того, вам разрешается взять шкатулку с находящимися в ней вещами и другие предметы, хранящиеся в потайном месте и принадлежащие Антонии. Это свадебный подарок хозяйке замка и в то же время справедливый возврат собственности ее владелице, — с добродушной улыбкой прибавил маг.
Отдохнув несколько дней и получив все необходимые наставления, Мэри с женихом направились в Комнор-Кастл.
Когда экипаж въехал в аллею, ведущую к старому замку, тоскливое, жуткое состояние овладело Мэри, и она каждую минуту ждала, что вот-вот появится вороной конь, а на нем зловещий всадник.
Но никто не появлялся, а вокруг все было тихо и спокойно. Несколько пожилых, благодушных на вид слуг встретили прибывших и проводили в приготовленные для них помещения.
С тяжелым сердцем вступила Мэри в комнату, которую занимала в свой первый приезд.
Особый памятный страх и ужас внушала ей старая молельня, обращенная прежде в сатанинский храм. И все-таки она решила заглянуть внутрь, с твердой решимостью выбросить оттуда статую поганого демона, и обрадовалась, увидев, что молельня была восстановлена в прежнем виде.
В нише стояла великолепная статуя Богоматери, которая, казалось, смотрела на нее с выражением бесконечной доброты во взоре, а перед статуей был поставлен аналой с крестом наверху.
Позже Мэри приказала указать ей склеп и спустилась в него вместе с доктором. Среди других они нашли и гроб лже-Эдмонда; возле стоял маленький гробик, о котором говорил Веджага-Синг, предназначенный для костей герцога, чтобы и их затем поместить в склепе. Долго молились они подле останков их второй жертвы, а затем вышли, захватив с собой гробик.
На другой день Мэри и Заторский отправились к расселине и подготовили все, чтобы спуститься туда вместе со всеми необходимыми принадлежностями и гробиком, внутри которого были выгравированы каббалистические знаки.
С наступлением ночи, после горячей молитвы, они облеклись в белые одежды кающихся и с пакетами в руках пошли к страшному месту преступления.
С ужасом увидела Мэри, что дно пропасти было точно озарено кроваво-красным светом, но, сознавая опасность проявления всякой слабости, она мужественно поборола волнение и помогла Заторскому опустить сначала пакеты.
 
Осенив крестом расселину и прочитав указанные Веджага-Сингом формулы, Вадим Викторович опустил Мэри, а потом сам последовал за ней.
Они оба очутились перед входом в грот, где вынес мучительную агонию несчастный Эдмонд. Оттуда и исходил кровавый свет, а в глубине, с угрожающим видом и дьявольски злобно глядя на вошедших, стояло адское чудовище, воплощенное проклятие, готовое защищать кости своего создателя как вещественную основу, на которой держалось.
Со свистом выбрасывая клубы черного вонючего дыма, омерзительная тварь присела, словно собираясь кинуться на них, но в это время Заторский снял с груди и поднял над головой данный ему магом крест и произнес звонко и смело:
— Прочь, порождение и скопление выделений зла! Именем Того, Кто на кресте простил Своим врагам и молился за палачей Своих, именем Господа нашего Иисуса Христа повелеваю тебе исчезнуть и отдать нам эти кости, чтобы схоронить их по-христиански.
Чудовище дрогнуло, съежилось и точно заволоклось черноватой дымкой, пестревшей огненными линиями, а затем исчезло. Красный свет мгновенно потух, но глухой треск и отдаленный презрительный смех указывали, что чудовище не ушло.
Мэри со спутником тотчас зажгли факелы, утвердили их в углублении скалы и увидели побелевший и местами замшелый скелет.
Заторский разостлал на земле кусок белой парчи с вышитым золотым крестом посередине и, содрогаясь, приблизился к останкам жертвы. Теперь он заметил, что сжатая рука скелета покоилась на месте груди и еще держала короткий стилет с чеканной ручкой, а на бывшем пальце виднелось обручальное кольцо Антонии. Между костями еще висела почерневшая цепочка с медальоном, а дальше валялись две шпоры.
Слегка дрожащими руками Заторский начал собирать и укладывать на белую парчу скелет, пока не собрал все до последней косточки. Затем из принесенного пакета он достал складной столик, накрыл его парчовой, затканной золотыми цветами скатертью, поставил Распятие, Евангелие, семисвечник, кропило и довольно большую чашу, наполнив ее святой водой. Крестообразно окропив стены грота, он трижды окунул череп в воду и поместил в лежавшем на скатерти металлическом треугольнике, а затем завернул в парчу кости и перенес сверток под престол. После этого он достал из резной шкатулки маленькую, увенчанную крестом чашу и поставил ее на престол. Исполнив это, он опустился на колени подле Мэри, которая все это время читала отходные молитвы. С глубокой верой и благоговением они оба громко вымаливали у жертвы прощение для Вальтера и Антонии и вместе с тем молили Бога смягчить его сердце, внушив ему силу и желание уничтожить им же самим созданное чудовище.
Во время этой молитвы грозное чудовище появилось вновь на том месте, где прежде находились кости. Оно свистело и корчилось, будучи как бы при последнем издыхании, а между тем его ужасные глаза все еще оставались живы, глядя на Мэри и ее спутника убийственным взглядом.
Заторский встал и, подняв в руках чашу, громким голосом воззвал три раза:
— Эдмонд, герцог Мервин, владелец Комнор-Кастла, вызываю тебя и приказываю явиться сюда, на самое место твоей смерти, дабы ты мог наконец освободиться от своей лярвической оболочки, которую принужден влачить, и сделаться опять свободным духом, могущим подняться к Свету!
Послышался резкий, пронзительный свист, и в пещеру вихрем ворвался бурный порыв ветра, а у входа появилась толпа омерзительных существ, подлинных исчадий царства тьмы, преграждавших дорогу появившемуся среди них духу Эдмонда.
Зловещий хозяин Комнор-Кастла, перепуганный, изнемогающий, старался пробиться к месту своей пытки, но темные массы оцепили его и не давали двинуться, стараясь увлечь за собой.
— Эдмонд! Молись, призови на помощь Бога! — отчаянным голосом крикнула Мэри.
Но уже многие века Эдмонд знал лишь ненависть, проклятия и жажду мести. Он разучился молиться, а его душа утратила силу возноситься к Нему и призывать Его помощь. Тщетно бился он среди урагана пронзительного свиста, ледяного вихря, а в глубине пещеры чудовище оживотворенного мщения точно собиралось с силами. Оно надувалось, вырастало и угрожающе приподнималось, как будто собираясь броситься на дерзких, посмевших вступить с ним в бой в самом сосредоточии его могущества и пытавшихся похитить у него создателя, а вместе с тем и его раба.