Мой враг-дракон: Разоблачить и не влюбиться (СИ)

— Слуги не виноваты, а ожерелье и кольца достойной Эйль-Хассы я нашла в ящичке. Дело закрыто, — Ания старалась говорить беззаботно, но я же видел, что ей не по себе.
— Тогда отчего вы такая печальная? Может, я помогу? Мы ведь всё-таки не только враги, но и напарники, — изобразил улыбку.
Ания долго колебалась. В конце концов, рассказала мне, что решила выкупить у Эйль-Хассы слуг, но на одну служанку не хватило пузырьков с зельями. Я слушал и дивился всё больше.
— Ания, зачем вам это нужно?
Она уставилась на меня своими коричневыми глазищами.
— Рик, вы не понимаете? Они страдают у неё на службе! Я не могу просто так мимо пройти! Хотя… как вы поймёте, вы же Ассту, — она скривила личико, отвернулась и шагнула прочь. Я поймал её за прохладные пальцы:
— Погодите.
Ания выдернула руку и отпрянула так резко, что едва не поскользнулась на ступеньках.
— Вы сказали, что Эйль-Хассе нравится магия из чужого альга. Так может, ей понравится моя? У нас, Грайзерис, есть артефакты, которые могут превращаться в какие-то определённые предметы или во что угодно. Что там любит Хасса? Драгоценности? Отлично, у меня есть один артефакт, который будет превращаться для неё в любую драгоценность, — я говорил торопливо, стараясь убедить девушку. — А потом вы будете должны мне услугу. Идёт? Не бойтесь, ничего страшного я не потребую.
Думал прибавить с ухмылкой: «Пусть я и Ассту», но благоразумно решил этого не делать.
— Услугу? — Ания подумала, потопталась на ступеньке, легонько вздохнула. От мороза у неё покраснели щёки, от резких движений растрепались волосы. Она была такой хорошенькой, что я даже глаза отвёл. Не моя и моей не станет — чего смотреть-то?
— Ну… хорошо. Будь по-вашему, Рик.
Пока я доставал из своей комнаты нужный артефакт, засветился переговорщик, лежавший за пазухой — белые прожилки на синем камне стали красными. Наставник собирался поговорить, но мне было не до этого.
— Потом, — буркнул я переговорщику и с артефактом в руке выскочил из комнаты. Ания и её стражники ждали меня в коридоре.
— Красивый, — с уважением произнесла Ания, разглядывая артефакт. Ну да, хорошая побрякушка в виде жемчужной броши, а могла ещё в кучу всего превратиться.
— А зачем вы её с собой привезли? Не могли же знать, что пригодится?
Я хмыкнул — квизари есть квизари, дотошная, — и ответил:
— На всякий случай. Думал, вдруг подарю такой же красивой девушке.
Щёки Ании отчего-то опять заалели, хотя в коридоре точно не было никакого мороза.
— О, вот как… Ладно, — и забрала у меня брошь из рук. Потом мы ещё немного поговорили, прошлись по коридору. Кажется, девчонка немного оттаяла — думаю, толчком послужило то, что она чувствовала себя виноватой передо мной. А потом ещё и моя помощь.
Но прежде чем уйти, Ания напомнила мне о прошлом. Посмотрела в глаза испытующим взглядом и неловко проговорила:
— Мне любопытно… вы там, в библиотеке, заявили, что я не похожа на брата. Когда вы с ним встречались и где?
…Передо мной встала, как наяву, тронная зала. Я снова стоял там и держал мать за руку, а она — всегда спокойная и сдержанная Эйрин из рода Гис — была в панике. Потому что моего отца судили наравне с его братьями, и ей тоже грозил год заключения в Ирлигарде, хоть она и не была Ассту.
Целый год, а отцу — и того больше.
У меня не было права ничего говорить, не было права заступаться за родителей. Мать притащила меня и двоюродных братьев — совсем маленьких, пять и шесть лет, — чтобы смягчить приговор отцу. Мол, он как дядя должен смотреть за племянниками, и как отец — за единственным сыном.
И альгахри — Иэрэм — дрогнул бы. Если б рядом с ним не стоял высокий, плечистый, весь в чёрном, с чёрными же зализанными назад волосами, с бледной, как сама смерть, физиономией Ирр-Каэм.
— Все взрослые Ассту должны быть наказаны, — разнёсся его голос по зале. — Мне был дан решающий голос в этом деле, и вот моё решение: никакого снисхождения! Ни к одному! Они не были милосердны к моему роду. Я настаиваю на том, чтобы Ассту получили то, что им причитается.
 
Его увесистые кулаки были сжаты, словно чёрный дракон собирался размозжить чью-то голову. И такими кулачищами он смог бы, я не сомневался.
Я видел, как отец — мягкий, добрый, жалкий — пытается что-то возражать. Слышал, как мать тихо плачет. Она никогда при мне не плакала! Я пытался что-то сказать, хотя мне не было положено. Заступиться за отца, за нашу маленькую семью, которая всегда держалась особняком от остального рода Ассту. Но меня никто не слушал.
А когда вынесли приговор — отцу пятнадцать лет заточения в Ирлигарде, матери один, — я смотрел не на родителей, а на Каэма.
Его глаза горели торжеством, и он улыбался.
Отец умер в Ирлигарде, мать вернулась повредившейся в рассудке. А мне все эти годы не давало покоя желание отомстить. Хоть как-нибудь, но стереть улыбку с ненавистной физиономии чёрного дракона. Заставить его умыться кровью. И отобрать то, что было дорого ему, как он разрушил мою семью…
И теперь, глядя в такие же карие, как у него, но добрые и наивные глаза Ании, я подумал и ответил на её вопрос:
— Когда встречались с вашим братом, говорите? Да так… видел его однажды. Издали.
  
IX
 
Едва получив радостные вести о свободе, слуги Эйль-Хассы принялись собираться домой. Я решила проводить их и вышла из дворца в сопровождении верных стражников, одновременно думая об удивившем меня поступке Рика.
Было ли это благородным порывом или желанием сделать меня своей должницей и потом потребовать что-нибудь, чего я не захочу отдавать? Рик казался таким искренним. Будто и не серый дракон. Будто не из рода Ассту.
Я плотнее запахнула на себе накидку и решила, что время покажет, насколько коварен Рик и коварен ли он вообще. Возможно, именно благодаря этой услуге, которую я ему отныне задолжала, удастся выяснить истинные намерения серого.
Двое слуг и Сайя уже развернули летающие ковры, которые с удовольствием называли драконьим словом хэргмэ, и положили на них свои нехитрые пожитки. А затем приблизились ко мне.
— Госпожа Ирр, мы и передать не можем, как вам благодарны.
— Господин Ассту тоже помог мне, — я улыбнулась тоненькой и покрасневшей от холода Сайе, — если б не он, ты осталась бы в служанках Эйль-Хассы.
— Жаль, что не могу отблагодарить его, — застенчиво отозвалась девушка. Мгновенно вспомнились возбуждённое хихиканье Тилары и довольный голос Рика, и я невольно подумала: «Да нет уж, хорошо, что ты не можешь его отблагодарить!»
Подумала — и разозлилась. Ну, какое мне дело до того, с кем развлекается Рик?!
— Давайте, летите, — я махнула рукой отчего-то медлившим слугам. Сайя обменялась парой слов с лысым, он сунул ей что-то в руку, и она вновь обернулась ко мне.
— Но мы хотим отблагодарить вас, госпожа Ирр. Вы отдали за нашу свободу свои зелья, а мы подарим вам магический артефакт. Знаю, — заторопилась она, — вы, господа драконы, очень редко пользуетесь артефактами, но вдруг он вам поможет… на службе, например?
Сайя передала мне продолговатый, белый как мрамор камушек на простой металлической цепочке.
— Что это и как работает? — заинтересовалась я.
— Артефакт, позволяющий увидеть истинную суть вещей. Именно вещей, не людей или драконов, — бледная улыбка появилась на лице Сайи, — на нашу бывшую госпожу мы его направляли — не сработал.
Я подумала — и радостно сгребла смутившуюся девушку в объятия.
— Да это же замечательный артефакт! Откуда он у вас?!
Сайя высвободилась и кивнула в сторону лысого:
— У него остался от других господ. Нам такое без нужды, а вам пригодится.
— Ещё как! — с чувством сказала я, пряча артефакт за пазухой. Холодный металл пощекотал кожу, а вот камень оказался тёплым. — Доброго вам пути!
Я махала всем троим рукой и думала, что всё-таки добрые дела вознаграждаются. Если вдруг Рик поведёт себя подозрительно или решит подшутить надо мной, превратив один предмет в другой, разоблачить это будет несложно. Дождавшись, пока ковры со слугами скроются вдали, я вынула камушек и направила его на меч Рапши. Артефакт засветился, стал прозрачным, будто стекло, и показал, что меч — это просто меч, ничего особенного.