Спэнсер Коэн (ЛП)

или типа того, но этот был особенным.
Эндрю приземлился рядом со мной, наши бедра и руки соприкоснулись, и он
поднял крышку.
– Ты когда–нибудь играл?
– На рояле? Нет. Господи, да я с треугольником с трудом справлялся.
Он улыбнулся.
– Удивительно. Мне казалось, что человек с твоим музыкальным слухом должен
уметь играть.
– Я умею, – с гордостью проговорил я. – Я умею проигрывать пластинки.
Эндрю усмехнулся и опустил пальцы на клавиши. Он пустился в объяснения об
аккордах и октавах, но запутал меня, добавив про черные клавиши. А если уж быть до
конца честным, я начал думать о том, насколько же длинными и элегантными были его
пальцы, и каково было бы ощутить их на своей коже… Черт, держу пари, он мог бы
исполнить меня как мелодию.
– Спэнсер?
– О, прости. Меня поглотили твои пальцы.
Он хмыкнул.
– Положи свои пальцы вот так, правый указательный на фа.
Я положил, а он приподнял мои руки и сдвинул на несколько клавиш.
– А, эту фа.
Его плечи от смеха затряслись, он приступил к обучению, где какая клавиша, и
вскоре мы мастерски сыграли примитивную пьеску. Ну, мастерски для меня. Эндрю, наверно, последний раз играл ее года в четыре.
Под конец я сдался, провозгласив себя рояльно побежденным.
– Нет такого слова.
– Есть. – Я усмехнулся. – Сыграй мне что–нибудь.
– Что?
– Сыграй что–нибудь. Что угодно. Свою любимую, – сказал я, – «Лунную сонату»
или как эта фигня называется.
Он посмотрел на клавиши, потом вернулся взглядом ко мне.
– Уверен?
– Абсолютно.
И он заиграл. О, боже мой. Никогда не слышал ничего прекрасней. Никогда. Он
прикрыл глаза и затерялся в каждой ноте. Ему даже не требовалось читать партитуру; он
знал все наизусть. Совершенство.
Последняя нота повисла в воздухе, как эфирная сущность. Его руки опустились на
колени, и он наконец–то посмотрел на меня, весь такой уязвимый, словно
продемонстрировал мне ту часть себя, что видело мало людей.
Мне стоило бы как–то по–умному похвалить его, но я смог выпалить только:
– Вау.
Он нервно выдохнул, губы изогнулись в улыбке.
– Понравилось?
– Я в восторге. А теперь сыграй мне что–нибудь из этого твоего джаз–фанка. –
Потом, припомнив про манеры, я добавил: – Пожалуйста.
Его поведение изменилась полностью. Глаза заискрились, улыбка стала дерзкой. Он
опустил руки на клавиши и заиграл самое фанковое соло, что мне доводилось слышать. Я
мог представить людей из двадцатых годов, танцующих в каком–нибудь джаз–баре под
эту композицию. Пока он играл, двигалось все его тело; всего себя он вложил в музыку.
Легко можно было понять, что он занят любимым делом. Разумеется, Бетховена он играл
с уважением. Но джаз явно обожал.
Когда музыка закончилась, я умудрился лишь вздохнуть.
– Я мог бы весь день слушать твою игру.
– Правда?
– Черт, да. Почему тебя это удивляет?
Он пожал плечами.
– Просто Эли музыка бесила.
Я уставился на него.
– Чего?
– Бесила его. Если он читал или что–то еще. Наверно, слишком громкая и
назойливая. – Он скорчил рожицу. – Я играл, когда он спал.
Мне не верилось. Чем больше он рассказывал, тем больше руки чесались вмазать
Эли по роже.
– Он долбанутый? Больше всего мне нравится твоя игра на рояле.
Щеки Эндрю вспыхнули очаровательным розовым оттенком.
– О, спасибо.
Я покачал головой.
– Не могу поверить, что он такое говорил. Вот же мудила.
Эндрю опустил глаза на клавиши и не отреагировал.
– Извини, перегнул палку, – тихо изрек я. Мне было жаль, что я вышел за рамки. Но
я не заявлял, что не прав.
Эндрю поднялся из–за рояля.
– Мне нужно пойти в душ и переодеться, – сказал он. – Не возражаешь? Я
собирался в душ раньше, но потерял счет времени.
– Нет, все отлично. – Меня заинтересовало: он намылился в душ просто освежиться
или передернуть? Я надеялся на последнее, а потом вынужден был стопорить мысленные
картинки, от которых мой член начал волноваться. А затем заметил его ноутбук. – Эй, можно взять твой комп?
– Конечно. Не стесняйся.
 
– Можно проверить твой «фейсбук»? Хочу посмотреть, как дела у Эли.
Он моргнул.
– Э… Ой. Ладно. – Он дернул плечом. – Только никаких комментов или личных
сообщений от моего имени. Никаких бесед с моей мамой и никаких приглашений на обед
сестре.
Я рассмеялся.
– По рукам.
Эндрю отправился наверх, а мы с ноутбуком разместились на диване. Я хотел
проверить комментарии под загруженным фото на «фейсбуке», чего делать без его
одобрения не хотелось. Поэтому решил поискать информацию об Эли.
Парень был лошарой, и я никак не мог догадаться, что же Эндрю в нем нашел.
Может, он был жеребцом? Может, у Эндрю «пунктик» на парней с большими членами?
« Ну, тогда я должен его вполне устроить».  Я фыркнул и огляделся по сторонам, словно
кто–то мог меня видеть.
Эндрю пришло несколько комментариев и оповещений, которые я проигнорировал
– от Эли ничего не поступило, а остальное меня не касалось. Я отыскал Эли и пробежался
по его новостной ленте, наткнувшись на несколько фоток. При помощи правой кнопки
мыши и оперативного «гугл–поиска» я тралил сеть в поисках непристойностей Эли.
Ничего необычного не всплыло. Даже поиск изображений и использование
функции локации не выдали ничего странного. Из того, что я смог почерпнуть благодаря
игре в гугл– детектива, двойной жизни или чего–то жуткого или неблаговидного за ним не
водилось. К сожалению, он был нормальным. Все равно лошарой, но, увы, нормальным
лошарой.
Возвращаясь к общему поиску, я напечатал место его работы вместе с именем и
использовал ключевые слова вроде образования, диплома и адреса. И меня просто–
напросто шокировало, какую информацию можно нарыть в интернете.
Эли Мастерсон пытался устроиться на работу в «Фуджифильм» в отдел графики. Я
точно не знал, чем он занимался в своей типографии, может, одно с другим и не
стыковалось, но мне стало любопытно, в курсе ли Эндрю.
Это предложил Эндрю? Эндрю пытался пристроить его на работу?
– Как ты начал работать на «ДримУоркс»? – издалека начал я, когда он вернулся
вниз. Я проигнорировал, как прекрасно от него пахло, и что с мокрыми волосами он
выглядел еще лучше.
Мой вопрос его, казалось, удивил.
– Хм, я получил степень бакалавра изобразительных искусств персонажной
анимации. Перейдя в магистратуру экспериментальной анимации, я работал с ними в
рамках стажировки.
– Ох, как сложно–то все, – довольно глупо отозвался я. – Мог просто сказать:
«Нужно быть лучшим в своей индустрии».
Он улыбнулся.
– Зачем?
– Да без причины, – ответил я. – А у Эли какое образование?
Брови Эндрю сошлись на переносице.
– А что?
– Просто любопытно, почему он пытался устроиться в «Фуджифильм», вот и все, –
рассказал я ему. – Какая у него специальность?
Взор Эндрю недвусмысленно поведал мне, что об отклике на вакансию он не знал.
– Что?
– Он тоже мультипликатор? – задал я вопрос. – Или он пробовался в другой отдел?
На что–то совершенно иное?
Он медленно покачал головой.
– Он хотел заниматься… – Он замолчал. – В смысле пробовался? Когда?
– Есть только дата публикации. Три месяца назад. – Я развернул ноутбук на
коленях, чтоб ему был виден экран. – Но тут указаны его имя и твой адрес, так что
произошло это в период вашего совместного проживания.
Он сделал несколько робких шагов и сел рядом со мной. Глаз от экрана не отрывал.
Я вручил ему ноутбук, и он прочел найденную мной информацию. Следует признать, было ее немного, но для Эндрю она определенно стала новостью.