Спэнсер Коэн (ЛП)

Он усмехнулся, кажется, почти с облегчением. Он правда считал, что мне не понравится?
– Они довольно классные.
– Классные? – повторил я. – Они потрясающие. Ты потрясающий. Не верится, что ты их
нарисовал! – Смущение вперемешку с капелькой гордости окрасили его щеки. – Почему
они не в гостиной вместе с драконом?
Он посмотрел на них и вздохнул.
– Не знаю. Наверно, не хотел, чтоб работа ежедневно пялилась на меня. Я многогранен, –
тихо сказал он.
– Справедливо, – ответил я. – Понимаю твою точку зрения. Но серьезно? Они
невероятные! Почему хотя бы не на стене в спальне?
Он прыснул.
– Сомневаюсь, что взрослый мужчина оценил бы мультяшных персонажей. – Он
прокашлялся. – Если ты понимаешь меня.
Я хмыкнул.
– Тогда ты точно привел в дом не того парня. – Хотел сделать импровизированное
замечание, но вдруг задумался: – Эли они нравились?
– Да. Но думаю, он радовался, что они были спрятаны. Как я уже говорил, никто их не
видел.
– Я под впечатлением, – я опять глянул на рисунки. – Который твой любимый?
Его лицо засияло.
– Этот. – Он указал на цветной рисунок Марти, зебры с радужным афро из
«Мадагаскара». – Его было весело рисовать. Который нравится тебе?
Я ткнул в одного из двух героев «Кун–фу Панды».
– Мне нравится, что это всего лишь набросок с общими формами тела. Мы можем понять, кто они, но…
– Что но?
– Здорово, что он открыт для интерпретации. Они могут уходить, как бы прощаясь, к нам
спиной или, наоборот, возвращаться. Типа знаешь, только самое начало.
Не дождавшись ответа, я повернулся на него и заметил, что он таращился на меня. Рот его
был открыт, но потом он покачал головой и решил не произносить того, что было на уме.
– В этом вообще есть смысл? – спросил я. – Или я не правильно понял?
Он с трудом сглотнул, глазами приклеившись ко мне, и прошептал:
– Превосходный смысл. Спасибо.
Внезапно воздух в гардеробной стал наэлектризовываться. Я хотел коснуться его, поцеловать его. Господи, мне хотелось попробовать его губы на вкус. Но все было не так.
Я был здесь, чтоб помочь ему вернуть бывшего. Благодаря напоминанию, какого черта
мне тут понадобилось, я глянул в окно и увидел цвет неба.
– Э… – Я сделал вдох, пытаясь собраться. – Уже поздно. Нам еще нужно поесть, да?
Он отступил на шаг назад и медленно выдохнул. Значит, электричество между нами не
было плодом моего воображения.
– Да.
Я развернулся в сторону развешенной одежды.
– Знаешь, никогда раньше не видел настолько опрятного шкафа. – Даже на полках одежда
лежала совершенно.
Он коснулся висящей рубашки.
– В последнее время у меня было много свободного времени.
О, точно. Эли. Снова вернулись к нему. Я начинал ненавидеть этого парня, а ведь даже в
глаза его не видел.
– Здесь есть его одежда?
Глаза Эндрю слегка сузились.
– Нет.
– Какая жалость. Надеялся, он оставил рубашку или типа того.
– Почему?
– Чтоб я надел ее, – сказал я ему. – Чтоб он мог заметить. Мы же хотим добиться его
реакции, так?
– Наверно, – ответил он, вытащил трикотажный жилет в том же стиле, что и надетый на
нем свитер, только серо–синий, а не красно–синий. И поднял его на вешалке. – Он купил
его мне.
– Еще лучше, – сказал я с улыбкой. – Можно я надену?
Он удивленно моргнул.
– Ладно.
Я приложил его к рубашке.
– Сочетается?
– Хм, не очень–то.
Он был прав. Оттенок синего был другим. Я снял белую рубашку на пуговицах и с
длинными рукавами с вешалки.
– Вот что мне подойдет.
Мы были примерно одинакового роста, но совершенно разной комплекции. Я был
худощавым, он плотным, а ознакомившись с его прессом, могу сказать – он был в
прекрасной форме. Жаль, что он прятался под своим свитером и неважно, каким
милашкой в нем выглядел.
Я начал расстегивать рубашку.
– Что ты делаешь? – спросил он.
– Я не могу надеть твою рубашку поверх своей. – Я расстегнул последнюю пуговицу и
стянул ее с себя. – Не переживай, я оплачу химчистку.
– Не в том дело, – сказал он и откашлялся. Он пытался не смотреть на меня, но, кажется, не мог себя перебороть. Меня его взгляд не смущал. – У тебя голая грудь.
 
– Эй, – сказал я, глубоко оскорбившись. – У меня растут волосы на груди. – Я пригладил
свой пушок.
Он засмеялся, а покраснел настолько густо, что даже уши порозовели.
– Нет, я о том, что у тебя на груди нет татуировок.
– Не, только «рукава». – Я посмотрел на свои плечи, где заканчивались чернила, и
начиналась чистая кожа. – Что? Удивлен?
– Ну, да. Просто предполагал, что они у тебя…везде. – Он до сих пор краснел и пытался
не пожирать меня глазами и не улыбаться.
– Еще нет. Может, когда–нибудь. Они вызывают привыкание, но меня пока все
устраивает. – Я набросил рубашку и приступил к пуговицам. – Если найду правильную, наверно, сделаю.
Он призадумался, но ничего не произнес.
Покончив с рубашкой, я поднял обе руки.
– Села очень хорошо. У тебя есть вкус в одежде.
Он слегка улыбнулся.
– Спасибо.
Я начал закатывать рукава, но остановился.
– Рукава вверх или вниз? – спросил я. – Хочешь, чтоб он увидел, или нет?
– Решать тебе, – ответил он.
– Нет, решать как раз таки тебе. Твои слова, что он не поверит, что ты можешь
встречаться с парнем в татуировках, поэтому я могу их не заворачивать. Без проблем.
Его глаза встретились с моими, и он покачал головой.
– Вверх. Не строй из себя того, кем не являешься.
Я зашелся в хохоте, хотя ничего забавного не было.
– Вообще–то я именно такой и есть. За это мне и платят.
Он отвел взгляд, словно нитки на его одежде были самой увлекательной вещью.
– Да, наверно.
– Но спасибо, – сказал я. – За желание, чтоб я был собой. – Он понятия не имел, что эти
простые слова значили для меня.
Он вымученно улыбнулся, потом взялся за низ свитера и стянул его. Затем расстегнул
рубашку и, не произнося ни слова, снял и ее. Он перебирал одежду, пытаясь найти
подходящую, прошел к сложенной стопке. Вытащил серую, но не успел ее надеть, прерванный моей репликой:
– Стоп.
Он обернулся:
– Что?
И вот я без единого намека на стыд таращился на его тело. Его идеально накачанные, идеально выраженные грудь и пресс.
– Охереть, Эндрю.
– Ой, – сказал он, и я почти застонал, когда его румянец окрасил шею и грудь. Он
копошился с рубашкой.
– Можешь смело ее не надевать, – предложил я. – Господи.
– Говорил же, что занимаюсь, – произнес он, натягивая рубашку, несмотря на то, что я
почти умолял его этого не делать.
– Да, но про сексуальность ты не упоминал.
Он расхохотался надо мной, пренебрегая всеми комплиментами. Эндрю – пестрая смесь: он был застенчивый и даже немного кроткий, но еще прямолинейный. Обычно я мог
угадать «верх» или «низ», но он совершенно сбивал меня с толку.
– Окей, время личных вопросов, – объявил я.
Он свесил голову на грудь.
– О, нет.
Я улыбнулся такой реакции.
– Помни, ты можешь наложить вето в любое время.
– Грозно звучит, – пробурчал он, но посмотрел на меня с надеждой. А еще с ожиданием и
страхом…
– Эли. Он был сверху или ты? – Вообще–то знать такое я не имел никакого права.
Разумеется, этот момент поведал бы мне о динамике их отношений, но ни одного клиента
я раньше не спрашивал о настолько личных вещах. Но с Эндрю… мне нужно было знать.
Мне хотелось знать, каков он в постели.
Сначала он пребывал в шоке – было очевидно – а его одежда снова завораживала. Брови
на секунду нахмурились, и я решил, что он не ответит. Но потом он пожал плечами.
– Все сразу. Хотя было…
Все сразу.  Боже, он становился все лучше.