Спэнсер Коэн (ЛП)

– Я… не ожидал.
– А я не ожидал твоего заявления дамочкам насчет моей гомосексуальности.
Он проверил зеркало заднего вида и перестроился в другую полосу.
– Да, меня бесят замечания типа «ужасно, что ты гей». – Он нахмурился. – Это
неуважение.
– Да, – согласился я.
– Надеюсь, Эмилио не был против, что я высказал его клиентам.
– Абсолютно нет. Эмилио без всяких угрызений совести ставит на место грубиянов.
– Он очень хорошо рисует от руки, – сказал он. – Меня это поразило. Наверно, я никогда
не считал татуировщиков художниками.
– Разумеется. За исключением того, что его борд – человеческое тело.
Он улыбнулся.
– Зачем мы едем ко мне? – спросил он. – Разве мы не собираемся сегодня на выход?
– Собираемся. Нам нужно настроить твой проигрыватель, потому что ты еще не слышал
Нину Симоне в исполнении Джеффа Бакли.
Он припарковал машину недалеко от дома и секунду не шевелился, словно хотел что–то
сказать, но не был уверен, стоит ли. В конце концов, произнес:
– Звучит здорово.
После этого он немного замкнулся. Словно мы вернулись в день знакомства в кафе.
Господи, это реально было всего два дня назад? Казалось, он выстроил оборонительную
стену, из–за которой его улыбка стала совсем не той, а манера говорения немного
неестественной. Он опустил проигрыватель на обеденный стол.
– Хочешь включить? – спросил я.
Он вытер ладони о брюки.
– Может, позже. Воды?
– Конечно. – Я улыбнулся ему. Не знаю, почему меня так это парило, и почему больше
всего я желал исправить то, что сделал неправильно. Он предложил мне попить, но
выглядел расстроенным. Мне хотелось спросить его, все ли нормально, но не хотелось, чтоб он заявил: «Сделка окончена». Я не хотел прекращать проводить с ним время.
Поэтому притворился, что ничего плохого не происходило, и направил настроение в
безопасное русло.
– Есть фильмы?
Какого хрена я творил?  Мозг приказывал уйти. Глупое сердце говорило глупым ногам
стоять на месте и велело моему глупому рту задавать глупые вопросы.
– Конечно, – крикнул он из кухни. – В тумбочке под телевизором. И есть «Нетфликс».
Я открыл тумбочку, желая осмотреть его коллекцию фильмов, и улыбнулся, увидев
первый диск, – «Как приручить дракона». Я вытащил его и поднял, когда он вернулся в
комнату.
Он искренне улыбнулся.
– Второй тоже есть, – сказал он. – Ты вроде говорил, что видел только первый.
Я открыл коробку и вставил диск в плеер.
–Этот я видел. Но нам стоит смотреть по порядку.
Он хмыкнул и плюхнулся на диван, выглядя более расслабленным. Что бы его ни
беспокоило мгновение назад, позабылось, отчего я стал счастливее, чем, наверно, должен
был. Я взял пульты из аккуратного рядка под огромным плоским экраном и вручил их
ему, усаживаясь на другой край дивана. Я собирался усесться рядом, но решил повторно
его не пугать. Он передал мне бутилированную воду.
– Спасибо.
Он понажимал какие–то кнопки, и начался фильм, но потом что–то сделал на своем краю
дивана, который начал медленно опускаться назад, превращаясь в кресло.
– Эй, – сказал я. – Как я это делаю?
Уголки его губ приподнялись как раз в тот момент, когда он отпивал из бутылки.
– Сбоку есть кнопка.
Я нашел кнопку, и медленно начала подниматься опора для ног, а спина автоматически
отклонилась назад.
– О, дружище, мне нужно купить себе такой же.
– Сестра заявляла, что это пустая трата денег. Но лучше решений я в жизни не принимал.
– Понимаю почему. – Господи, было так удобно. – Окей, расскажи мне о том, что ты
рисовал для фильмов.
Он улыбнулся.
– Хорошо.
– Над чем тебе больше нравится работать? – спросил я. – Люди или драконы?
– Драконы.
– Который именно?
– Беззубик.
– Разумеется.
– Проблема?
Я засмеялся.
– Нет. Было бы ошибкой выбрать кого–то другого. Он самый милый, без сомнений.
Эндрю хохотнул.
– Так и есть. Он очень похож на кота.
Некоторое время мы смотрели фильм в тишине.
– В настоящее время работаешь над чем–то? – задал я вопрос. – Хочу посмотреть твои
 
работы.
Он швырнул мне обложку диска и вздернул бровь, возвращаясь к фильму. Я таращился на
обложку, не совсем врубаясь, в чем прикол. А потом меня осенило. О, Господи. 
– Ты рисовал обложку?
– Думал, мне придется ударить тебя ею по голове, – со смешком сказал он. – Да, я работал
над ней. Но работа не только моя. Требуется громадная команда.
Я изумленно покачал головой.
– Ты работал над гребаной обложкой? Офигеть как круто! Ты должен это провозгласить.
Почему ты всем не рассказываешь?
– Потому что я не мудак.
Я фыркнул.
– А я был бы огромным мудаком.
Он захохотал.
– В этом городе и без меня достаточно выпендрежников и звездных подражателей.
– Знаешь что? – спросил я. – Мне нравится это в тебе.
Его губы дрогнули от пытавшейся вырваться улыбки.
– Спасибо. – Он вернулся взглядом к фильму. – Ты тоже не пытаешься вскарабкаться по
социальной лестнице. Приятно встретить такого человека в этом городе.
Его слова вынудили мое сердце сбиться с ритма, что застало меня врасплох. Типа как при
столкновении с форвардом в матче по регби.
Он смотрел на меня и кусал губу, и я почти мог видеть бегающие мысли в его голове.
Потом он улыбнулся.
– Хочу тебе кое–что показать. – Он спрыгнул с дивана и ждал, пока я нажму на кнопку, чтоб автомат вернулся в исходную позицию. Он выгнул бровь. – Знаешь, можно просто
слезть.
– Ни за что, – возразил я. – У меня до сих пор на заднице шрамы от ботинка Наны. Я
спрыгнул с ее кресла, мне тогда было шесть. С того момента я послушно поднимаю
каждое кресло, в котором сижу.
Он рассмеялся и кивнул в сторону лестницы.
– Пойдем.
Я проследовал за ним, оценивая открывшийся вид на его зад. Он остановился в дверном
проеме, но я мог рассмотреть, что было внутри: его огромная постель размера «кинг–
сайз» с массивным деревянным каркасом, покрывало и одинаковые черно–золотые
подушки, и даже не касаясь их, я знал – они были дорогими. И мягкими.
– Если ты хотел меня в своей спальне, стоило только попросить, – пошутил я.
Только вот я не шутил. Я был бы не прочь провести немного времени в его комнате.
Он прошел к другой двери.
– Вообще–то в шкафу.
– Хочешь меня в гардеробной?
Он с недоумением уставился на меня.
– Где?
Чертовы австрализмы не давали покоя.
– Блин. Шкаф. Гардеробная. Одна фигня. Серьезно, тебе необходимо выучить
австралийский, чтоб общаться со мной. Ты реально возьмешь меня в шкафу? – Я пожал
плечами. – Меня извращения не смущают.
Он остановился, касаясь рукой двери.
– У меня нет извращений, – возмутился он. – Ты всегда говоришь только о сексе?
– Не всегда, – признал я. – Еще частично о еде и музыке.
– В каком–то конкретном порядке?
– Нет. Люблю менять местами. Заставлять гадать.
Он закатил глаза и отвернулся к двери.
– Я еще никому этого не показывал, но думаю, ты сможешь оценить.
Я припомнил, насколько он волновался, когда решил мне что–то продемонтсрировать, поэтому мне стало любопытно, что же это такое. Он открыл дверь, и с правой стороны
длинного гардеробного шкафа виднелись полки и аккуратно висящая одежда. А слева –
голая стена. Только это была не просто стена. Над моей головой было длинное узкое окно, откуда пробивалось естественное освещение, а стену покрывали борды. Они явно были
нарисованы им; некоторые черно–белые, некоторые цветные. Одни полностью
завершены, другие были лишь набросками.
– Ого, – прошептал я, сразу же узнал персонажей из просмотренных фильмов и не мог
оторвать от них глаз. – Эндрю, они невероятные.