Спэнсер Коэн (ЛП)

стоит пойти. Ты и я, «Подвал», вечером.
– Ой.
– Если мы хотим, чтоб Эли увидел тебя на свидании с другим парнем, то нам как
минимум надо куда–то выбраться.
– На свидании?
– Мы знаем, что оно не настоящее, но он–то нет.
Казалось, он задумался, стоит ли вообще что–то предпринимать.
– Окей.
– Уверен, что хочешь?
Он посмотрел на меня своими серо–голубыми глазами.
– Ну, да.
Говорил он не очень убедительно, что по непонятной причине меня порадовало.
Перед первым появлением на публике у нас в запасе было несколько часов и, тем не
менее, нам было, над чем поработать. У меня не было уверенности, кто из нас будет
больше сопротивляться. Обычно мне не составляло особого труда приблизиться к клиенту
и при этом не задумываться. Эндрю был другим. Я посмотрел на часы.
– Что ж, у нас есть немного времени. Может, нам стоит немного попрактиковаться?
– Попрактиковаться?
– Да, – я с трудом сглотнул. – Ну, знаешь… нашу историю для публики о
знакомстве, держаться за руки, типа того.
Он побелел.
– Ой.
– Не такой уж я и мерзкий, – пошутил я лишь наполовину.
Эндрю покраснел.
– А, нет. Определенно нет. – Он поднялся из–за стола и вошел в маленькую кухню.
Прислонился к стойке, скрестил руки, потом выпрямил, словно пытался перебороть
привычку, а затем засунул их в карманы. Прочистил горло и заговорил: – И что же мы
расскажем людям о знакомстве?
– В прошлые выходные твоя сестра и моя лучшая подруга встретились на свадьбе, –
сказал я.
– Ну, фактически так и было, – растеряно произнес он.
– В точку. Лучше всего придерживаться правды, – объяснил я. – Таким образом, если Эли наткнется на Сару на улице или в магазине и застанет врасплох вопросами, никому не придется врать.
– Не думаю, что он поведется, – тихо проговорил он, – на происходящее между
тобой и мной.
– Почему же?
Он уставился на меня так, словно я упускал очевидное.
– Не начинай сначала свой идиотизм про «посмотри на меня», – с ухмылкой сказал
я. – Разве что тебя смущают татуировки, а Эли в курсе. Ты об этом? – Я показал ему, каким образом можно скрыть чернила. У меня не было татуировок на кистях, шее, груди, да и на спине, если уж на то пошло. Исключительно «рукава». – Я могу надеть рубашку с
длинными рукавами, и он даже не заметит.
Эндрю покачал головой.
– Нет, ничего не меняй, – тихо изрек он. Потом дернул плечом. – Все дело в «ты
стильный, а я нет».
– Ну, да, точно, – сказал я, поднимаясь. – Я просто какой–то парниша с четвертой
страницы «Геи–модники», а ты модель с обложки «Кул».
Он расхохотался и покачал головой.
– Ты меня понял.
– Нет, не понял. Но знаешь что? Все не важно. Если он склонится к выводу, что
наше пребывание вместе выбивается из всех правил, то мы, по меньшей мере, привлечем
его внимание.
Он задумался.
– Правда.
– Когда мы на людях вместе, и я беру тебя за руку, ты отпихнешь ее?
Он покачал головой и прошептал:
– Нет.
Я чувствовал жар его тела, чувствовал его нервозность. Или, может, это был я? В
любом случае, воздух между нами наэлектризовался. Безусловно, я находился рядом с
другими клиентами – держал за руку, танцевал, даже целовал – но по большому счету это
была игра. Я исполнял роль, ни больше, ни меньше.
Так почему же я нервничал? Может, образно выражаясь, слишком много времени
прошло между двумя рюмками? Может, мне стоило куда–нибудь сходить и оторваться?
И, может, по завершении дела именно этим мне и стоит заняться?
Я не знал, почему Эндрю был иным. Он был интересным, разумеется, умным и мог
меня рассмешить. Сначала я решил, что он просто скромничал по поводу своей работы и
музыкальных талантов, но чем ближе я его узнавал, тем больше убеждался: он вообще не
скромничал. Он не обращал внимания.
Мне пришлось задуматься: что за херня у Эли в голове, если он ушел от него?
Именно тогда я осознал, что он держал меня за руку столь же крепко, как и я. Его
рука не просто мягко покоилась в моей руке. Большой палец бегал по моей ладони, а
 
остальные стискивали мои пальцы. Было уютно и тепло, но главным образом – очень
приятно.
Я проглотил неожиданно выросший в горле ком.
– А если нам придется танцевать?
Ответ занял у него минуту. Меня интересовало: он замечал статические разряды
между нами, или их было видно только мне?
– О, я не танцую.
– Ладно, справедливо, – сказал я. Меня устроило. Некоторые не любили танцевать, что было вполне нормально. – А если будет громко играть музыка, и мне придется
придвинуться ближе? – спросил я. Голос был сиплым от шепота и попытки вдохнуть
воздуха.
Он быстро моргнул и облизнул нижнюю губу. Наши ладони все еще были
переплетены. Я поймал вторую его руку и развел их в стороны. Медленно наклонился, даже без прикосновений ощущая его тепло, и, проигнорировав великолепный запах, приблизил губы к его уху.
– Так нормально?
Он кивнул, и, почти не сомневаюсь, не дышал.
Я отступил назад, чтобы увидеть его лицо, но руки так и не отпустил.
– Если он посмотрит на нас, я могу наклониться и что–нибудь проговорить тебе на
ухо. Но только для привлечения внимания.
Он прокашлялся.
– И это срабатывало с другими парнями?
– Клиентами? – уточнил я. У меня было четкое разделение между парнями, которые
мне нравились, и парнями, с которыми я работал. – Обычно срабатывает, да.
Он протяжно выдохнул.
– О, ладно.
– А поцелую я тебя, только если потребуется «скрепить сделку», – пояснил я. –
Типа пан или пропал. Ему либо будет плевать, либо он намекнет, что не оценил мои
прикосновения к тебе. Но если я все–таки тебя поцелую, ты должен верить: все
происходит только потому, что Эли смотрит и воюет сам с собой, подходить или нет.
Просто подыграй.
Он вытаращил глаза.
– Ой.
Я почти расхохотался.
– Нам не нужно практиковать поцелуи, – добавил я. – Если только тебе не хотелось
бы.
Он фыркнул, румянец растекся по щекам.
– А, думаю, я знаком с алгоритмом действий.
– Хотя мне только однажды пришлось целовать клиента. В большинстве случаев
положенная в правильное место рука и шепоток на ухо делают свое дело. Вот так, – сказал
я, выпуская его руку, чтоб положить ладонь на его талию. На его каменную четко
очерченную талию. – Господи, что у тебя под рубашкой?
Он побелел.
– Что?
Я ущипнул его за бок.
– Ты вроде качаешься!
Он подпрыгнул и со смешком схватил меня за руку.
– Эй!
– Ты боишься щекотки? – спросил я, хохоча вместе с ним. – Приятно знать.
Щеки его зарделись, но он все еще улыбался, и опасный настрой между нами исчез.
Я понятия не имел, благодарить или огорчаться, встряхнулся и глубоко вдохнул.
– Окей, вернемся к серьезности.
Он странно посмотрел на меня.
– Каково было целовать того парня?
– Клиента?
Он кивнул.
– Честно говоря, неловко, – признался я. – Мне он не нравится, поэтому прошло не
очень естественно, если ты об этом.
– Он тебе не нравился?
– В смысле, не мой типаж.
Он кивнул.
– Получилось? – спросил он. – Привлекли внимание бывшего?
– Разумеется. Как уже говорилось ранее, я хорош в своем деле.
Он закусил нижнюю губу и отвел взгляд. И, в конце концов, кивнул, словно
мысленно придя к какому–то выводу.
– Если хочешь определить границы, пожалуйста, скажи, – обратился я к нему. –
Если мои поцелуи причинят дискомфорт, ты должен сообщить мне. По большому счету
все зависит от тебя. Ты здесь начальник.
Для ответа ему понадобилось время, и на секунду я забеспокоился, что он
откажется от возможного поцелуя или прикосновения. Я не понимал, почему меня это