Скандальное красное платье

- Ларкен, ты знаешь, кто она? - с трудом выговорил Госсетт вдруг пересохшим ртом.
- Кто? - спросил барон, пристально разглядывая толпу, будто тоже кого-то искал.
- Она. - Госсетт кивком указал на свою будущую жену. К черту пирата, она будет принадлежать ему. - Хорошенькая блондинка, одетая богиней. - И это правильно, поскольку она настоящая богиня.
- Которая? - пробормотал Ларкен, все еще пристально разглядывая зал.
- Та, что танцует с пиратом.
Ларкен обернулся. Госсетт готов был поклясться, что в жизни не видел, чтобы человек так остолбенел. Единственное, что у Ларкена двигалось, это отвисшая челюсть. Потом его глаза опасно блеснули, он выхватил пистолет и нацелил прямо на девушку.
Или скорее на ее партнера.
- Капитан Томас Дэшуэлл! - крикнул Ларкен, перекрывая шум толпы и музыку. - Именем короля вы арестованы!
И потом начался ад.
 На борту «Эллис Энн», 1837год 
- Черт побери! - Дэш, оттолкнувшись от борта, уставился на нее. - Ты думаешь, что меня арестовали по твоей вине?
- Именно, - подтвердила Пиппин. - Если бы я не была такой дурой и не уговорила тебя вернуться в зал на вальс, мы сбежали бы из Лондона, и твой арест остался бы лишь выдумкой из глупых пьес, которые мы с кузиной сочиняли.
Она считает это своей виной? Дэш не верил своим ушам и ничего не мог с собой поделать. Он расхохотался.
- Ты думаешь, что это твоя ошибка? Твоя, и только твоя? - Он замахал руками. - Ну и глупая же ты. Я прекрасно знал, чем рисковал. - «Знал гораздо больше, чем ты, моя дорогая сладкая Пиппин».
- Меня арестовали той ночью, потому что я был высокомерным дураком. - Он провел рукой по волосам. - Я, капитан Томас Дэшуэлл, гроза Атлантики, так преисполнился собственного величия, что у меня не хватило ума спуститься с небес на землю. Болтаясь по вражеской территории, я завел интрижку с тобой и демонстративно явился в дом человека, который лучше всех в Лондоне знал меня. В маскарадном костюме или нет, в ту ночь я не то, что в тот дом не должен был входить, мне нельзя было к Мейфэру на пятьдесят миль приближаться. - Он снова замолчал, подошел к борту и взялся за него двумя руками. Судно давало силы произнести то, что он трусил сказать в лицо. - Не надо было мне с тобой связываться. Это было всего лишь приключение, а дела из-за него пошли скверно.
Как он и ожидал, она покачнулась как от штормового ветра.
 -Ты так не думаешь, - прошептала она в ответ.
Дэш шагнул к ней, чертовски жалея, что допил всю бутылку. Он потверже держался бы на ногах. Это ложь, конечно, он уже долгие годы нетверд на ногах.
- Леди Госсетт, вопреки вашей уверенности, я никогда не считал вас ответственной ни за мою самонадеянность, ни за мой арест. - Потянувшись, он поднял ее подбородок, чтобы она смотрела ему в глаза.
Невзирая на то что от нее по-прежнему пахнет розами, а ее кожа все еще нежна, он лгал со всей уверенностью, какой обладал.
И это кое о чем говорило.
- Я никогда не любил вас. Вы были податливым утешением в холодную зимнюю ночь, но и только. Устав от вас, я оставил бы вас на каком-нибудь забытом Богом берегу, так что вы должны быть благодарны Ларкену за то, что он узнал меня в ту ночь. Это спасло вас от жизни в доках, где вам пришлось бы искать расположения мужчин, которые гораздо больше заслуживали петли, чем блаженства между ваших бедер, пусть и за деньги.
Негодующе фыркнув, она оттолкнула его руку. Слава Богу, что не ударила, как сделали бы ее чертовки-кузины. Того он и заслуживал. Но это лучше, чем правда.
- Дэш, ты ведь так не думаешь, - упорствовала она. Он едва не застонал. Черт бы ее побрал, она всегда была упрямой девицей.
- Я знаю, что ты любил меня, - продолжала она. - Ни о чем другом я все эти годы и не думала. Ты был моим героем, единственным героем.
- Тогда вы потратили время впустую, мадам, поскольку я не дамский герой. Если вы сами этого не видите, то вы еще глупее, чем я подозревал. - Резко повернувшись, он со всем достоинством, на какое еще был способен, направился к сыну. Подняв на Нейта глаза, он громко и отчетливо сказал: - Где ты спрятал мою бутылку, черт побери?
 
Когда Дэш с бутылкой в руке спустился в свою каюту, Пиппин решительно пересекла палубу. Сердитый стук каблуков красноречиво говорил о ее настроении.
- Как вы смели заманить меня сюда, мистер Дэшуэлл?! - сказала она Нейту. - Я ничего не могу для него сделать. Никто не может. Почему вы решили, что я могу помочь этому… этому… - Взмахивая рукой, она пыталась найти подходящее слово.
«…этому обломку… этой разбитой посудине… трюмной крысе…»
- …вашему отцу, - наконец закончила фразу Пиппин, не собираясь высказывать то, что у нее на сердце.
«Человеку, которого я любила. Любила! Я любила его. Но больше не люблю».
Он посмеялся над всем, что ей было дорого. Даже теперь его язвительные слова отзывались в жалостливых взглядах моряков, ставших свидетелями ее унижения. «Вы были податливым утешением в холодную зимнюю ночь, но и только».
Нейт кивком велел одному из помощников встать у штурвала и, взяв ее за локоть, повел на корму, где они могли поговорить наедине.
Пиппин ухватилась за борт, как раньше Дэш. Судно под ногами казалось твердыней, а ее жизнь катилась в тартарары.
- Вы уже помогли ему однажды, - тихо сказал Нейт, глядя не на нее, а на пенный след за судном.
 -Это другое, - покачала головой Пиппин. - Я была другая. - Сделав паузу, она посмотрела Нейту в глаза. - Он был другой.
Молодой человек вздохнул, словно смиряясь с правдой, которая терзала Пиппин. Конечно, она не хочет видеть Дэша таким - раздраженным, враждебным… жестоким. И что Натаниел ожидал от нее? Понимал ли он, что после того как привез ее сюда, он еще больше разгневает отца?
Но если Пиппин думала, что Нейт сдастся от этой вспышки отца, как сама хотела сделать, она очень ошибалась.
- Он все еще любит вас, - настаивал Нейт. - Он никогда не переставал вас любить.
Теперь ее очередь оттолкнуться от борта и скрестить на груди руки.
- Я этому не верю. Вы слышали, что он только что сказал мне?
Нейт кивнул:
- Боюсь, мало кто не слышал.
Закрыв глаза, она вздрогнула. Только этого не хватало. Команда вряд ли имеет контакты с хроникером колонки светских сплетен в «Морнинг пост», но ей придется сталкиваться с моряками, выходя на палубу.
- Он говорил не то, что думал, - продолжал Нейт.
- Почему вы извиняетесь за него? - обходя его, сказала Пиппин. - Он взрослый человек и понимает, что говорит.
Нейт упрямо качал головой.
- Это алкоголь сделал его таким. Мой отец, которого я знаю, совсем не такой. Он любит вас.
- Нет. - Пиппин яростно замотала головой. - Он не любит меня, больше не любит. - Она снова ухватилась за перила.- И никогда не любил.
 -Тогда почему он хранит в своем сундуке пару красных шерстяных носков?
Пиппин застыла. От этого вопроса по спине побежали мурашки. Красные шерстяные носки?
- Один из них не закончен, - не унимался Нейт, - спицы все еще в петлях. Все эти годы он цеплялся за них, ждал, что женщина, которая их вязала, вернется в его жизнь и продолжит то, что осталось незавершенным.
Пиппин пыталась перевести дух и изгладить из памяти возникший образ.
- Ведь это вы вязали их для него?
Она не могла говорить, только кивнула.
- Мистер Харди велел мне искать их, и если отец все еще их хранит, то это скажет все, что мне нужно знать. - Нейт наклонился ближе. - Что он все еще любит вас… то, что осталось не законченным между вами, должно быть завершено, если вы собираетесь спасти его.
Качая головой, Пиппин все еще пыталась оправиться от потрясения. Дэш хранил носки, которые она начала для него!
- Я не могу сделать то, что вы просите, мистер Дэшуэлл. Я не та женщина.
Вместо того чтобы принять ее ответ близко к сердцу, Нейт, эта юная копия Дэша, улыбнулся ей с дерзостью, которая делала его Дэшуэллом до мозга костей.