Шесть месяцев спустя (ЛП)

— Хлоя! — Она открывает дверь шире и сжимает меня в объятиях, которые пахнут как в пекарне, которой она владеет. — Сколько лет, сколько зим. Заходи, дорогая.
Я тяжело сглатываю.
— Все нормально. Знаю, уже довольно поздно. Мэгги дома?
— Конечно, сладкая. Заходи, снаружи холодно.
Я захожу внутрь и встаю на ковер, в то время как она направляется к лестнице. Одумываясь на полпути, она разворачивается ко мне и наклоняет голову.
— Почему ты просто не поднимешься наверх?
— Я не уверена.
Миссис Кэмпбелл проводит своей бледной рукой по рыжим волосам и улыбается.
— Ты знаешь, что бы там ни было, вам двоим давно пора решить это. Давай, Хлоя.
Я киваю и медленно поднимаюсь по лестнице, а мама Мэгги исчезает на кухне. Даже после её слов поддержки у меня ощущение, будто я взбираюсь на свою собственную виселицу.
Я должна была подождать ещё денёк-другой. Возможно, тогда бы меня не так ранила память об Адаме. Но зачем? Почему я представила картинку с ним при слове «любовь»? Я имею в виду, как я так запуталась?
Наверху лестницы я поворачиваю налево и вижу коллекцию наклеек на бамперы на двери Мэгги. Слишком поздно, чтобы отступать.
Она говорит мне войти, прежде чем я успеваю постучать. Перед её дверью скрипучая половица, поэтому она всегда знает, когда кто-то подходит. Раньше мы называли это системой родительского оповещения.
Я открываю дверь и стою там, смотря на россыпь подушек на кровати Мэгги и на плакаты неизвестных мне панк-групп, висящих над ней. Её огромный белый комод завален, как и всегда, морем шёлковых шарфиков и потерявшихся непарных серёжек. Она переворачивается на бок поперёк кровати с открытым ноутбуком перед собой.
Шок от того, что я и есть посетитель, проступает на её лице.
— Зачем ты здесь?
Я пожимаю плечами.
— Ты не отвечала на мои звонки.
— Обычно это значит, что кто-то не хочет г-г-г-оворить с тобой.
Я вздыхаю и смотрю на свои ноги. Она заикается. Она обычно не заикается так сильно. Не со мной. Я прикусываю губу, чувствуя, что на ней уже нет живого места.
Мэгги садится на кровати.
— Я думаю, ты с-с-сказала достаточно в п-п-последний раз, когда мы говорили.
Я перевожу дыхание, стараясь унять дрожь в голосе.
— Я не знаю, что на меня нашло тогда. — Это абсолютная правда. — Но я хочу поговорить с тобой, Мэгз. Я скучаю.
— Нет, ты не с-с-скучаешь, — говорит она. — Чего ты на самом деле хочешь, Хлоя? П-п-потому что я не собираюсь быть твоим очередным п-п-проектом.
Я не могу поверить в это. Не могу переварить то, что эта холодная девушка и есть Мэгги.
— Я не… Я не знаю, о чём ты говоришь.
Тогда она смеётся. Обычно это самый дружелюбный звук в мире, но сегодня он обжигает как кислота.
— Возможно, я недостаточно умна, ч-ч-чтобы объяснить, — говорит она. — Почему бы тебе не попросить одну из своих п-п-подружек по школе, например, Джулиен… О, подожди, ты не можешь больше с-с-спрашивать Джулиен о чём бы то ни было, не так ли?
Её слова ударяют меня в живот как ледяной кулак. Мой язык становится сухим от страха.
— Я думаю, что-то случилось с Джулиен, Мэгги. Вот что я пыталась тебе сказать по голосовой почте.
Очевидно не впечатленная, она скрещивает руки.
— Да, Хлоя. Я п-п-получила твоё голосовое сообщение. На три месяца п-п-позже.
— Зачем ты ведёшь себя так? Что, если она в беде, Мэгги?
— Почему ты ведёшь себя так, словно тебе не наплевать? Я говорила тебе всё это, Хлоя. Я г-г-говорила месяцы назад.
— Я тогда запуталась, — возражаю я, отчаянно пытаясь узнать, что ей известно, прежде чем сама скажу что-нибудь не то. — Я была запутана и отвлечена, окей? Но я стараюсь стать лучше, я хочу поговорить об этом.
Она складывает руки на груди и отгораживается от меня выражением лица, словно стеной.
— Какое жестокое дерьмо. Я н-н-не хочу.
Восемь лет. Вот сколько я знаю Мэгги. Мы боролись как сестры, но она никогда не затыкала меня, как сейчас. Никогда прежде.
— Ты должна уйти, — говорит она.
Я открываю рот, готовясь рассказать о том, что случилось со мной, но она наклоняется вперед.
 
— Я хочу, ч-ч-чтобы ты ушла.
Слёзы застилают мне глаза, я встряхиваю головой и чувствую, как дрожит подбородок.
— Мэгги…
— Просто уйди, Хлоя!
И я ухожу.
Я лечу вниз по лестнице мимо её мамы. Я отчаянно хочу быть снаружи, подальше от этого тёплого, знакомого дома и ото всех воспоминаний. Прочь от тяжёлых слов Мэгги и глаз, наполненных ненавистью. Миссис Кэмпбелл зовёт меня, но я игнорирую её. Я вылетаю из двери, бросаясь в холодную темноту за ней.
Сбегая по крыльцу, смахиваю слёзы и выбегаю на тротуар. Рыдающая и наполовину ослепшая, я бегу, пока не врезаюсь в чью-то спину. Кто бы это ни был, он высокий и широкий и едва смещается от моего воздействия.
 — Что за чёрт? — говорит он, и я отпрыгиваю назад, потому что узнаю голос.
Адам поворачивается, стряхивая волосы с глаз, и потирает спину в том месте, где я в него врезалась. Я в ужасе отшатываюсь, и он ловит меня, хватая за руки.
— Господи, Хло, что с тобой происходит?
Я пытаюсь вырваться, чувствуя, как глаза расширяются.
— Как ты узнал, что я здесь? Зачем ты преследуешь меня?
— Преследую тебя? Я здесь живу, — говорит Адам, прищурившись.
Я качаю головой, тяжело дыша и чувствуя себя пойманным животным.
— Нет, это не правда. Я бы знала, если бы ты жил здесь.
— Ты знаешь. — Он хмурится. — Я живу в квартире с другой стороны школы.
Он смотрит так, словно это очевидно. Но для меня нет. Ничего очевидного, за исключением того, что я сошла с ума. Я абсолютно точно сошла с ума, и мне не становится лучше.
Я думала, что будет лучше. Я сделала всё, что они говорили мне сделать год назад. Я ходила к психологу и вела безумно длинные записи в дневнике. Господи, да я даже йогой занималась! И это должно было сработать. Доктор Киркпатрик говорила, что мои результаты были настолько хороши, что мне не надо было больше приходить к ней.
И теперь это. Как, чёрт возьми, мне с этим справиться? Скажет ли она когда-нибудь, что мне не надо прийти снова?
Боль поднимается из груди, прямо к маленькому шарику в моём горле. Адам просто стоит, внимательно смотря на меня, в то время как я задыхаюсь во время собственного вздоха.
Я качаю головой.
— Перестань смотреть на меня так!
— Как «так»?
— Как будто я должна знать что-то, чего я, возможно, не знаю. Ты ничего не знаешь обо мне.
— Эй, эй! — говорит он, растирая пальцами мои руки сверху вниз. — Успокойся. Просто дыши.
Я смотрю на руки Адама на моих руках. У меня нет чувства вторжения в моё личное пространство. Прикосновения Адама чувствуются правильными. Нет, лучше, чем правильными, они чувствуются… родными.
Он подходит ближе и скользит руками в манжеты моего пальто. Он снова говорит мне дышать.
Теперь я слушаю. Я делаю глубокий длинный вдох. И что-то пахнет… знакомо.
— Я чувствую какой-то запах, — неожиданно говорю я. Что-то сладкое и острое, что отдаётся в глубине моего сознания. — Я почти помню его.
Адам смеётся.
— Хорошо.
И после этого я вспоминаю. Чистая смесь мыла, кожи и корицы — это он. Это запах Адама. И он вертится в моей голове, как память.
 — Просто подожди, — говорю я и по какой-то сумасшедшей причине беру его за руку.
Его кожа тёплая и грубая, хотя на улице не может быть тридцати градусов. Но он не холодный. Его сильные пальцы оборачиваются вокруг моих без толики сомнения. На этот раз я не думаю о том, как сумасшедше прикасаться к нему. Всё, о чём я думаю, — это картинка, которую я сегодня увидела. Та самая, что сперва заставила меня побежать к дому Мэгги.
Я закрываю глаза и сильнее сжимаю руку Адама, пытаясь сфокусироваться.
Картинка снова формируется в моей голове, и я медленно выдыхаю, желая, чтобы она двигалась.
Ничего.
— Хлоя.
— Пожалуйста, — шепчу я, — просто дай мне секунду.