Сияние ангела

Она тут же открыла глаза.
— Не хотел будить вас. Показалось, что вам холодно.
— Спасибо.
— Спите дальше, — сказал он севшим голосом.
Она снова прикрыла веки, и дыхание ее стало ровным. Он стоял и смотрел на Эмили и малышку, пока его не охватило неведомое прежде чувство. Но понять, что это, он не мог.
Эмили спустилась к ужину с Амандой. Прежде чем сесть за стол, она посмотрела на Слэйда.
— Я хочу попросить вас об одолжении. На чердаке есть колыбелька. Не могли бы вы принести ее сюда, чтобы положить Аманду?
— Что за вопрос! Я уже видел ее. По виду она не новая.
— Это моя колыбель. Папа сделал ее для меня.
Она знала, что такое семья, корни и чувство родства. Слэйд же не имел об этом представления.
Эмили стала нахваливать его кулинарное искусство. Она поела с аппетитом и казалась отдохнувшей. Его это не обрадовало — ему нравилось, что она, слабая и беспомощная, зависит от него. Никто еще не нуждался в его помощи.
После ужина Слэйд предложил Марку сыграть в карты, а Эмили села вязать кофточку для дочки.
Неожиданно Аманда расплакалась.
— Пойду покормлю ее. — Эмили поднялась. — Марк, надень пижаму, скоро спать.
Через час Слэйд поднялся наверх и заглянул к Эмили. Она ходила по комнате с плачущей девочкой на руках, баюкая ее и напевая.
— Что-то случилось? — спросил обеспокоенно Слэйд.
— Не думаю. У детей бывают периоды, когда они кричат.
— Могу уложить Марка, если хотите.
Аманда не переставая плакала.
— Скажите Марку, пусть сначала зайдет сюда, я хочу пожелать ему доброй ночи. Вам не стоит утруждать себя чтением ему…
— Меня это не затруднит, Эмили.
Их взгляды встретились: ее — был полон благодарности, а ему вдруг захотелось не благодарности, а чего-то другого. Он отправился за Марком.
Попрощавшись с мамой на ночь, мальчик почистил зубы и прочитал молитву. Но, забравшись в постель, насупился.
— В чем дело, напарник? Думаешь, я не сумею почитать так же хорошо, как мама?
— Мама всегда укладывала меня.
— Теперь все может немного измениться. За младенцами нужен уход.
— Почему она так много плачет?
Слэйд замялся.
— Понимаешь, Аманде было спокойно, хорошо и удобно в животе у мамы, а теперь она пришла в большой и непонятный мир, где шумно, жарко и холодно, полно огней и многого другого, к чему ей еще предстоит привыкать.
— И сколько времени это займет? — спросил Марк встревоженно.
— Не могу сказать точно, но, думаю, через месяц или два дела пойдут лучше.
Марк промолчал. Потом взял книгу и протянул Слэйду.
Когда Слэйд уложил мальчика и погасил свет, в комнате Эмили все еще слышался плач Аманды. Он тихо постучал.
— Могу я чем-нибудь помочь?
Она покачала головой.
— Скоро она успокоится.
— Я думаю завтра поехать в город. Куплю горючее и все, что вам нужно. Если понадоблюсь, крикните. Я буду у себя, — сказал он.
Эмили только кивнула в ответ. Слэйду показалось, что он ей мешает. И вообще, может, она не собирается больше иметь мужчин в своей жизни. Он закрыл за собой дверь и пошел вниз.
Он лежал в кровати, заложив под голову руки и уставившись в темноту. Аманда, судя по тишине, успокоилась, и до него доносилось лишь поскрипывание половиц, это Эмили ходила по комнате, укачивая младенца. Слэйд попытался сосредоточиться на завтрашней поездке в Биллингс. Сначала надо заехать в суд и узнать, нельзя ли поискать в книгах записей гражданского состояния. Может, найдутся какие-то зацепки. Может, найдется брат-близнец?..
Из кухни послышался звук льющейся воды, в раковине звякнула ложка. Слэйд сел в кровати. Нужно оставаться на месте, просто закрыть глаза, пока не сморит сон, но мысль о том, что Эмили на кухне, заставила его схватить джинсы, натянуть фланелевую рубашку и босиком спуститься вниз.
В кухне Эмили, налив в кружку молоко, ставила его в микроволновку. Она повернулась, и он увидел удивление в ее глазах.
— Я думала, вы уже спите, — пробормотала она. — Простите, не хотела разбудить вас.
— Я не спал.
Волосы мягкой волной обрамляли ее лицо.
 
На ней была розовая ночная рубашка с кружевами у выреза, голубой ворсистый халат, на ногах розовые тапочки. Ему так и хотелось обнять ее, укрыть, защитить.
— Аманда угомонилась?
— На время, — слабо улыбнулась Эмили, отводя взгляд от его расстегнутой рубашки.
Слэйд взял со стойки оставшиеся от ужина и завернутые в фольгу булочки.
— Не хотите?
— Пожалуй. — Она вытащила молоко из микроволновки. — Но лучше пойдем в гостиную, там слышнее Аманду. Может, вы купите мне детский монитор, когда поедете в город? Я прочла рекламу в газете…
— Запишите все, что надо, и я куплю.
Он мог бы сесть в кресло напротив, но уселся на диван в нескольких дюймах от Эмили и развернул фольгу.
Она поставила кружку на столик.
— Спасибо.
— Вы сами их пекли, — широко улыбнулся он.
— Вы знаете, о чем я. Спасибо за то, что остались и помогаете, за то, что уложили спать Марка. Не знаю, смогу ли когда-нибудь отблагодарить вас.
— Я же сказал, благодарность ни к чему, — ответил он хрипловато, избегая ее взгляда, и разломил булку пополам. На минуту воцарилась тишина.
— Вы сказали, что едете в Биллингс завтра. Надолго? — Эмили протянула руку к булкам и отломила кусочек.
— Не знаю, как получится.
— Извините, я не думала допытываться.
— Дело не в этом. Просто… — Он провел рукой по волосам. — Не знаю, что найду.
— Вы ищете женщину?
Они посмотрели друг на друга. Вопрос удивил его и несколько польстил мужскому самолюбию — ее это волнует!
— Нет, — ответил Слэйд прямо, — я ищу брата.
Уж не облегчение ли заметил он в ее глазах?
— Вы не знаете, где он живет?
Можно было уйти от ответа, но тогда и она вряд ли станет распространяться о своей жизни, а ему становилось все любопытнее, как она жила раньше, каким человеком был Пит Лоуренс.
— Я вырос в приюте.
— Простите меня, Слэйд. А брат был с вами?
— Я узнал, что у меня есть брат, только пару месяцев назад. Приют в Тусоне, где я вырос, закрылся. Я работал на ранчо в Айдахо, когда получил оттуда письмо.
На Рождество он обычно посылал в приют пожертвования, и у них, видимо, сохранился его адрес.
— В письме было свидетельство о смерти мамы и два свидетельства о рождении: мое и брата, Хантера. Та же дата рождения, но с разницей в пять минут.
— Вы двойняшки?
— Похоже. В письме говорилось, что Хантера усыновили, когда нам было по восемь месяцев. И прилагалась записка, что копии посланы на адрес в Биллингсе в тот же день, что и мне. Я пытался связаться с руководством приюта в Тусоне, чтобы разузнать что-нибудь, но никто ничего не знал. Все случилось так давно.
— Вы думаете, брат в Биллингсе?
— Надежда есть, но в телефонном справочнике нет никого по имени Хантер Коулберн. Нужно покопаться в архивах, поспрашивать, проехаться по адресам. Если ничего не найду, придется нанять частного сыщика.
— Это обойдется недешево, — пробормотала Эмили.
— Знаю, но я скопил кое-что на черный день. Человеку немного надо, если он работает или все время в дороге.
— Вам, видно, не приходилось подолгу задерживаться на одном месте.
— Я изрядно объездил юг и северо-запад. Вы бывали где-нибудь, кроме Монтаны?
Она доела булку и положила салфетку на стол.
— Никогда. Отец однажды возил меня на родео.
— А муж?
— Пит вырос здесь, как и я. И у него не было желания… ну, увидеть другие места. — Она взяла кружку, отпила немного и поставила на место. — Сколько вы думаете пробыть здесь?
— Не знаю. Смотря что выяснится в Биллингсе, — и добавил: — Это зависит от того, как долго я вам буду нужен.
— Не больно-то вы пополните свой денежный запас на черный день, если проторчите здесь.
— Я же сказал, мне много не надо.