Сияние ангела

Ветви лиственницы качнулись под тяжестью снега, когда она осторожно прошла мимо сарая и направилась к амбару.
Отрыв дверь, она вошла. Эмили нравилось, как здесь пахло, — сеном, лошадьми, сырой землей. Солнечные лучи струились сквозь узорчатые от мороза окна под крышей. До нее доносилось только фырканье лошадей, пока она не расслышала приглушенный звук в дальнем конце амбара. Она сразу поняла, что эго.
Проходя мимо пустого денника, она заметила два аккуратно сложенных одеяла.
Эмили покормила лошадей, любовно потрепала их, осторожно открыла ворота, ведущие в загон для скота, и пошла по цементной дорожке в другой конец амбара.
Слэйд не заметил ее, увлеченный колкой дров, но, видно, что-то почувствовал, потому что остановился и глянул через плечо.
— Доброе утро.
— И вам доброе утро. Я же сказала, вы ничего мне не должны.
— Слышал. Но я воспринимаю великодушные поступки всерьез. — Он бросил взгляд на ее распахнутое пальто. — Вам не надо бы выходить. На улице градусов двадцать.
— Животных надо кормить даже при температуре ниже нуля.
Он пристально взглянул ей в глаза.
— Вы намерены сами управляться по хозяйству?
— Пока не решила. Боюсь, придется продать ранчо.
Агент по недвижимости уже побывал у нее несколько месяцев назад и оставил свою визитку.
Слэйд хмыкнул, но промолчал.
— Не откажетесь позавтракать? — спросила она. — Думаю, Марк уже встал. Ему хотелось прийти сюда со мной и посмотреть, что вы делаете.
— Сколько ему?
— Скоро будет семь.
Слэйд рассмеялся.
— Я не возражаю. Пусть смотрит, если хочется.
Пит предпочитал, чтобы Марка не было поблизости, уверяя, что от него одно беспокойство и он только путается под ногами.
— Вам часто доводилось общаться с детьми? — поинтересовалась она.
— Разве что в детстве. — Он не стал развивать тему.
По загону пронесся резкий порыв ветра. Эмили зябко потерла руки.
— Так я приготовлю завтрак и на вас?
— Ладно, но в этом случае, думаю, мне придется посмотреть, что бы еще для вас сделать.
Глаза у него смеялись, и она улыбнулась. Когда последний раз ее поддразнивал мужчина? У Пита в характере этого не было. Она направилась к дому. Марк уже ждал ее и закидал вопросами: не замерз ли мистер Коулберн в амбаре и останется ли он, умеет ли он ездить на лошади, и так далее. Она сказала, пусть сам спросит у мистера Коулберна. Вот тогда и станет ясно, насколько тот терпелив.
К приходу Слэйда она приготовила яичницу, поджарила бекон и подогрела в духовке домашний хлеб.
— Вкусно пахнет, — заметил он, повесив шляпу на крючок у двери и сняв куртку.
Собираясь разложить по тарелкам яичницу, Эмили взглянула на него, и ее рука замерла в воздухе. На нем была синяя рубашка в клеточку и джинсы, тесно облегавшие мускулистые бедра. Он был широкоплеч и выглядел очень по-мужски: приятное смуглое лицо, темные волосы, тонкие черты лица. Бесспорно, Слэйд был силен физически.
Марк принялся докучать ему своими вопросами, но Слэйда, похоже, это не донимало. Он отвечал «нет», «может быть» и «да» и, выдвигая стул, глянул на Эмили.
— Сдается мне, вам надо кое-что подремонтировать — дом и амбар нужно подготовить к зиме.
— Я же сказала, мне нечем платить.
Она поставила перед ним тарелку. Сердце вдруг учащенно забилось в груди.
— Я уже говорил — крова и стола будет довольно. Я бы мог выполнять то, что потруднее. Вы ведь не сможете заниматься этим до родов.
Поставив тарелку перед Марком, она села напротив Слэйда.
— Давайте помолимся.
Слэйд слегка пожал плечами. Прочитав краткую благодарственную молитву, Эмили обратилась к Марку:
— Поторапливайся, а то опоздаешь на автобус.
— Можете проверить мои рекомендации, прежде чем принимать решение, — настаивал Слэйд.
— Трудно найти работу? — спросила Эмили.
— Да, если не знаешь, надолго ли сможешь задержаться на одном месте.
Значит, он бродяжничает.
— Ладно, провожу Марка и позвоню.
Она проводила Марка до остановки и, возвращаясь по занесенной снегом дороге, услышала стук топора. Похоже, Слэйд решил нарубить ей гору дров. Она невольно улыбнулась: это как раз неплохо — после родов ей не удастся оставить малыша одного ни на минуту.
 
Дома она замесила тесто и, пока оно поднималось, позвонила, чтобы проверить рекомендации Слэйда. Все три нанимателя подтвердили: Слэйд Коулберн — надежный, заслуживающий доверия человек и доводит начатое до конца.
Но потом срывается и едет дальше, подумала Эмили.
Она чувствовала нарастающую усталость и все же сумела приготовить на обед суп и испечь хлеб.
Слэйд пришел к одиннадцати. Она уже разливала суп по тарелкам.
— Помочь? — спросил он.
— Сама справлюсь.
— Насколько я понял, вы сами подняли на плиту кастрюлю с водой. Вы ведь знаете, что беременным нельзя поднимать тяжелое.
Сам здравый смысл говорил его языком, и Эмили решилась.
— Я позвонила тем, кто дал вам рекомендации. Если вы не против, могу предложить кров и стол за работу по хозяйству и ремонт. Дальше по коридору есть маленькая спаленка с кроватью. Можете жить там.
Слэйд вымыл руки и вытер полотенцем. Эмили стояла у плиты, и он оказался совсем близко от нее.
— Что же это за муж у вас был, если вы привыкли все делать сами?
Скрытная по натуре, она рассердилась:
— Это вас не касается. То, что мы будем спать под одной крышей, вовсе не означает, что можно вмешиваться в мою жизнь.
Судя по всему, слова его совсем не задели.
— Вы правы, не будем совать носы в чужую жизнь.
— Сейчас подам хлеб, — пробормотала она.
После обеда Слэйд пошел осмотреть ранчо. Он уже знал, что рожать Эмили через три недели, что у нее около сорока голов скота и что после смерти мужа корм для скота ей завозил сосед. По необъяснимой причине Слэйду захотелось узнать о ней как можно больше. Он твердил себе, что просто немыслимо увлечься беременной женщиной, которая вот-вот родит. Но что он мог поделать, когда, стоило лишь на фут приблизиться к ней, его всего обдавало жаром.
Он чистил стойла в амбаре, когда, хлопнув дверью, вбежал Марк.
— Мама сказала, что мне можно посмотреть, как ты работаешь.
Слэйд пожал плечами.
— Я не против. Можешь даже помочь, если хочешь.
Он протянул Марку маленькую лопатку.
— Мама говорит, что ты останешься. Надолго?
— Еще не знаю.
— У меня скоро будет братик или сестричка.
— Ты рад?
— Наверно. Будет ясно, только когда он или она появится на свет.
Слэйд рассмеялся, и они проговорили так до вечера. После ужина Марк попросил его поиграть с ним в настольную игру.
Эмили позволила, но не больше, чем на час.
После обеда она почувствовала боль в спине. Боль не оставляла ее и во время ужина. Садясь на диван, чтобы поиграть с сыном, она подложила под спину подушку.
В девять Эмили велела Марку идти к себе наверх, потом почитала ему, как обычно.
— Можно Слэйд придет попрощаться со мной на ночь? — спросил сын.
Вопрос застал ее врасплох.
— Я спрошу его, но, может, он уже лег спать?
— Нет, он не ляжет раньше меня.
Когда она спускалась по лестнице, боль в спине усилилась, но Эмили и на этот раз не придала ей значения. Не может быть, что это из-за ребенка. У нее еще три недели до срока.
Она остановилась у двери Слэйда и прислушалась. Внутри было тихо. Эмили негромко постучала.
— Мистер Коулберн.
Послышался звук шагов, и дверь открылась.
— Что-то случилось?
Рукава фланелевой рубашки засучены, две верхние пуговицы расстегнуты. В распахнутом вороте курчавились темно-каштановые волосы, такие же темные, как и щетина, обрамлявшая подбородок.
— Нет, просто Марк спрашивает, не подниметесь ли вы, чтобы пожелать ему доброй ночи? Понимаю, что обременяю вас…
— Невелика обуза — пожелать спокойной ночи маленькому мальчику. Но вам не стоило бы ходить вверх-вниз по лестнице.