Сто страшных историй
Ухватив тщедушного перерожденца за грудки, я с маху приложил его спиной об забор. В заборе что-то жалобно хрустнуло. Или это в спине? В спине – даже лучше.
– Когда тебя утопили?! Отвечай!
Разносчик поперхнулся: когда я на него набросился, он, как обычно, что-то жевал. Глаза Мэмору вылезли из орбит, лицо обрело цвет панциря вареного краба. Перерожденец отчаянно закашлялся – сотрясаясь всем телом, перхая горлом, отплевываясь. Я поспешил отстраниться – для общего блага. Если он меня заплюет, я ему, паршивцу, все кости переломаю!
Расторговался Мэмору раньше обычного: когда мы вернулись с кладбища, он был уже во дворе, проверял коптильню. Едва я увидел его, как у меня от голода живот свело и кишки узлами завязались. Сейчас бы кожаную подошву съел! Может, у этого прохвоста еще остался тофу?..
Теперь понятно, почему он так быстро управился. Если и с другими людьми рядом с Мэмору происходит то же самое – это настоящий дар будды для разносчика! Кто его ни увидит – бегом бежит, еду покупает! Полкорзины, не меньше. В три-четыре двора зашел, пару прохожих встретил – вот и с барышом.
Это ж какой талант полезный, а?!
Завидев входящую во двор жену, Мэмору вознамерился устроить ей выволочку: где это она бродит в отсутствие мужа?! Но в итоге без промедления огреб сам.
– …Нед-да…
– Что?
– Неда-кха…
– Отвечай!
– Неда-кха-кха… Недавно!
Мне отчаянно захотелось вмазать жалкому лжецу кулаком по физиономии. Так, чтобы нос хрустнул. Чтобы кровь… Так захотелось, что даже голод отступил. Не знаю, как я сдержался. Может быть, вовремя вспомнил: в этом тщедушном, но все-таки мужском теле – женщина.
Старуха. Мать.
Бить слабую женщину?
Мои глаза все сказали ему – ей! – ясней ясного.
– Месяц! Месяц назад!
– И это по-твоему недавно?!
– Простите, виновата! Месяц, как этот негодяй меня утопил!
– И месяц ты скрывал… скрывала фуккацу?!!
– Простите, умоляю! Старая я, глупая. Испугалась, растерялась. Думала сперва – обойдется. Ну, вроде как я – Мэмору, поганец этот. А потом не смогла. Уразумела: все одно себя выдам. Да и неправильно это! Не по закону. Верно я говорю? Не по закону, да! Вот я и пришла… Чтоб все по закону, чтобы грамота… А когда, как давно – забыла сказать. Старая я, дряхлая, память дырявая… Вы уж простите меня, дуру окаянную…
Забыла она, как же. О законе вспомнила, вот прямо сейчас! Вот про «все одно себя выдам» – это, похоже, правда.
– Тебе известно, что за сокрытие фуккацу положено наказание?
Молчит, в землю смотрит.
– Суровое наказание! Чтобы другим неповадно было.
Сгорбился, лицо прячет. На лице – страх, ужас. Не спрячешь, я все вижу.
Пожалуй, достаточно.
– Явишься завтра к Часу Лошади в управу Карпа-и-Дракона. Решу, что с тобой делать, какое присудить наказание. И попробуй только не явиться! Рассказать, что тогда будет?!
– Н-не надо! Простите!
– Смотри у меня!
– Смотрю! Простите! Я приду! В Час Лошади!
Уже на выходе из квартала, хлюпая деревяшками гэта по кривой и грязной улице, я вспомнил, что не спросил у перерожденца: почему на могиле нет таблички с посмертным именем. Мое упущение. Но не возвращаться же теперь?
Завтра явится в управу – спрошу.
Глава пятая
Остров для родной матери
1
Страх порождает черных демонов
Не иначе, вчерашнее утро получило сегодня новое рождение. Все повторялось в точности. Унылый мелкий дождь зарядил, едва я вышел за ворота. Возвращение за зонтом. Моя постыдная спешка. Невозмутимо вышагивающий позади Широно…
– К вам посетитель, Рэйден-сан, – уведомил секретарь, едва я переступил порог. – Ждет в общей приемной.
– Благодарю, Окада-сан.
Если ко мне снова заявился сосед-горшечник… Нет, не горшечник.
– Я велел тебя явиться в Час Лошади! А ты когда пришел?
– Умоляю сжалиться…
– Иди вон отсюда! Вернешься, когда назначено.
– Прошу, простите!
Кажется, Мэмору стоило немалого труда заставить себя опуститься передо мной на колени. С чего бы это? Какой-то разносчик… Ничего, справился. Опустился. Ткнулся лбом в пол.
– Не гоните, прошу! Я пришел с заявлением. Она ушла!
– Кто ушел? Кто пришел?
– Я пришел! А она ушла!
– Она? Да кто же это?!
– Она… Он… Дух моей покойной матушки!
– Следуй за мной.
Надеюсь, я ничем не выдал волнения, пока шел по коридору, даже не проверяя, следует ли за мной Мэмору. Без спешки расположился за столом в своем кабинете. Выдержал паузу, не глядя на разносчика и лишь краем глаза следя за устраивающимся в углу Широно. Все, слуга готов записывать. Потянуть время? Помучить Мэмору ожиданием? Это бывает полезно – проверял не раз. Вон, разносчик уже весь извертелся на циновке для посетителей.
Ладно, достаточно.
– Приступим. Назови себя.
– Мэмору я! Мэмору с Малого спуска! Разносчик тофу!
– Позавчера ты приходил с заявлением о фуккацу. Утверждал, что ты – Котонэ, мать Мэмору в его теле.
– Не было фуккацу! Не было! Она вас обманула!
– Не нужно так кричать.
– Простите…
– Допустим, ты действительно Мэмору…
– Мэмору я! Кого хотите, спросите…
– Не сметь перебивать дознавателя!
– Простите, виноват…
Интонации? Тембр? Вроде, мужские – с поправкой на общую тщедушность Мэмору. Старушечьи шепотки, смешки? Нет, ничего такого. Хочется ли мне есть? Хочется, но не слишком.
– Допустим, ты действительно Мэмору. Допустим, ты говоришь правду, и позавчера твоими устами говорил дух твоей покойной матери…
– Моими – чем? Ох, простите, молчу, молчу…
– Допустим, все так и есть. А теперь объясни мне, Мэмору с Малого спуска: каким образом дух твоей матери оказался в твоем теле, если фуккацу не было?
– Он… она… Ее дух… Он это… овладел мной! Я ничего не мог сделать! Ничего сказать! Она за меня ела, ходила, говорила… Это не я вас обманывал – про фуккацу! Это все она! Моя матушка. Хотела подлецом меня выставить, убийцей!
Я покосился на Широно. Его кисть так и летала над листом бумаги.
– Допустим. Почему же дух матери вселился в тебя? Почему хотел очернить?
Мэмору засопел, опустил взгляд.
– Не ладили мы с матушкой. Ругались часто. Вот, видно, и затаила на меня зло. Явилась после смерти и это… Вселилась. Чтобы жизнь мне портить! Знаете, как страшно было?!
– Не сомневаюсь. А теперь она где?
– Ушла! Как есть ушла! Нет ее больше! Испугалась!
– Испугалась? Чего?
– Вас!
– Меня?
Я чуть умом не тронулся.
– Вас! Как услышала вчера, что обман ей с рук не сойдет, так и оставила меня в покое! Тысяча благодарностей! Избавили вы меня от нее, зловредины…
– Дух твоей матери устрашился наказания за сокрытие фуккацу?
– Как есть устрашился! Вы бы, небось, меня в ссылку на север, в голодные края отправили? За обман, да? Или на Остров Девяти Смертей, где все с голоду пухнут? Вот она и испугалась! Помирать в моем теле второй раз? Нет уж, дураков нет! Сбежала, мерзавка, ищи-свищи! И фуккацу никакого не было. Я матушку не убивал – она сама утонула! Я ее спасти хотел, да не успел…
Дознаватель Рэйден, гроза мстительных духов? Отлично звучит, спору нет! А я-то прикидывал по дороге в управу, какое назначить старухе наказание за сокрытие фуккацу. Учитывая, с одной стороны, добровольную явку, а с другой – попытку обмана. Штраф? Общественные работы сроком от полугода до года, если штраф не сможет выплатить? Порку плетьми? Если порку, то прилюдную или нет?
Но уж всяко не ссылку, тем более на Остров Девяти Смертей. Только откуда Мэмору и его матери об этом знать? Я в свое время тоже не знал. Правду говорят: страх порождает черных демонов [15]!
– Значит, дух ушел?
– Ушел!
– Теперь мне придется провести повторное дознание, чтобы удостовериться: ты – это действительно ты, Мэмору с Малого спуска.