Неожиданная Россия. XX век (СИ)

Другие плодородные регионы в силу военной ситуации под «отчуждение хлебов» практически не попали. Например, в январе 1919 г. советская Москва имела поистине наполеоновские планы на хлеб Украины и Новороссии – после революции в Германии и распада уже её армии, украинские и азово-черноморские губернии, прежде оккупированные австрийцами и немцами, имели все шансы относительно легко попасть под контроль большевиков. Уже к маю того года эти смелые планы, казалось, осуществились – плодороднейшие чернозёмы, от Киева и Харькова до Одессы и Мариуполя, стали советскими. По планам большевиков в том году эти земли должны были дать 140 млн. пудов «развёрстки», что могло снять проблему голода в городах Советской России.
Урожай 1919 г. оказался хорошим, в Причерноморье выше предыдущих лет. Однако «отчуждение хлебов» Украины и Новороссии сорвали сначала масштабные мятежи атаманов Григорьева и Махно, а затем генеральное наступление «белых» армий Деникина. К августу все украинские и причерноморские губернии были потеряны для большевиков – наполеоновские планы «продразверстки» на берегах Днепра успели выполнить лишь на 6 %. При этом смогли вывезти в голодающие города центральной России лишь треть собранного, то есть 2 % от запланированного на тот год.
«Не дадите в Центр хлеба, мы Вас будем вешать…»
Помимо Украины, почти весь 1919 г. недоступными за линиями фронтов оставались «хлебопроизводящие» регионы на Дону, Северном Кавказе и Южном Урале. Не удивительно, что основное «отчуждение хлебов» в тот год происходило в губерниях Поволжья.
Большевикам приходилось идти на разные импровизации, чтобы доставить хлеб в голодающие города. Например, с 10 марта по 10 апреля 1919 г. в Советской России прекратили движение всех пассажирских поездов, перенаправив их на перевозку продовольствия. Правда ситуация на транспорте к тому времени была такова, что даже эти чрезвычайные меры позволили дополнительно использовать «под хлеб» лишь две сотни паровозов…
Когда в июне 1919 г. глава продовольственного комиссариата Саратовской губернии, опасаясь крестьянских мятежей, попытался уговорить Москву снизить спущенные ему сверху нормы «развёрстки», то из столицы пришла телеграмма на грани истерики: «Знаем, Вас могут убить, но если Вы не дадите в Центр хлеба, мы Вас будем вешать».
Даже под угрозой виселицы Саратовская губерния тогда смогла дать Москве лишь 42 % запланированного хлеба. В целом за 1919 г. планы продразвёрстки были выполнены на треть, и почти половину всего советского хлеба в том году дали земли Тамбовской, Саратовской и Самарской губерний. Не удивительно, что в последующие годы именно эти регионы стали зоной локального апокалипсиса. Тамбовскую губернию охватила «антоновщина», массовое крестьянское восстание, а Поволжье, утратившее в ходе продразвёрстки почти все запасы хлеба, после засухи и неурожая 1920 г. охватил страшный голод.
В том году в отдельных районах Поволжья урожай не превышал 8 % от среднего довоенного. При этом в стране всё ещё продолжалась гражданская война. И хотя для Самарской и Саратовской губерний планы развёрстки в 1920 г. уменьшили, соответственно, вдвое и втрое, но это уже не спасло местных крестьян.
В 1920 г. продразвёрстка потрясла даже не имевшие хлебного избытка сёла Нечерноземья, в которых продовольствия изъяли в 13 раз больше, чем в предыдущем году. Однако это составило не более 7 % всего собранного продотрядами. Лишь отчасти компенсировали ситуацию отбитые у Колчака губернии за Уралом, давшие в том году почти 17 % хлеба.
Сложной оставалась ситуация и на плодородном Северном Кавказе, недавно отбитом у белых армий Деникина. Например, Ставропольская губерния, до мировой войны ежегодно дававшая на рынок 50 млн. пудов товарного зерна, к лету 1920 г. получила план «развёрстки» всего на 29 млн. пудов, а собрать смогли лишь 7 млн. Из-за разрухи железных дорог на север в голодающие города вывезли ещё меньше. Даже меньше, чем в том году успел вывезти из Крыма за границу генерал Врангель, за 8 месяцев своего главнокомандования продавший иностранцам почти 10 млн. пудов зерна.
 
К счастью для голодающих городов в 1920 г. свой вклад, наконец, внесли чернозёмы Украины. Планы «развёрстки» из-за многочисленных атаманов здесь выполнили лишь на половину, что дало 71,5 млн. пудов хлеба. Объём для тех дней внушительный, но это лишь в два раза больше, чем дали в предыдущем году Саратовская и Самарская губернии. Так что срывавший продразвёрстку на берегах Днепра знаменитый «батька» Махно, при всей романтике идейного защитника «вольного селянства», тоже несёт свою долю косвенной ответственности за голодные смерти в Поволжье…
«Отряды для хлебной войны»
Стоит немного сказать и о тех, кто непосредственно отбирал хлеб у крестьян. О бойцах «продовольственных отрядов». Первый такой отряд создали в Петрограде ещё 11 ноября 1917 г., его отправили в Тамбовскую и Воронежскую губернии. Изначально многие продотряды создавались стихийно, даже отдельными заводами и профсоюзами. Газеты тех дней именовали их «отрядами для хлебной войны».
С мая 1918 г. советское государство начало централизованное формирование продотрядов и объединение их в «Продармию». В январе 1919 г., накануне принятие декрета о продразвёрстке, на Всероссийском совещании продовольственных организаций большевик Александр Шлихтер, будущий нарком продовольствия советской Украины, говорил прямо: «Извлечение хлеба может фактически осуществляться только при наличии реальной угрозы – вооруженной силы…»
На пике гражданской войны, осенью 1919 г., по стране в 27 губерниях действовало 968 продотрядов со списочным составом 30 677 человек. Эта относительно небольшая «продармия» играла в те дни большую роль, чем иные фронты. История той «хлебной войны» посреди войны гражданской полна взаимной жестокости. Захват заложников продотрядами или садистские расправы крестьян над пленными бойцами «продармии» – вполне рядовые события тех лет. Мемуары и документы фиксируют порой чудовищные ужасы.
При этом бойцы «продармии» не были марсианами, высадившимися посреди благостной деревни. Статистический портрет тех 30 677 «продотрядчиков» (как их обычно именовали в те дни) даёт такую картину – 68 % это промышленные рабочие, великороссы по национальности, грамотные, старше 35 лет, женатые и с детьми. То есть для той эпохи – почти пожилые люди, с жизненным опытом, профессией, с грамотностью заметно выше средней по стране, и, главное, хорошо знающие, что такое голодающие семьи…
Любопытно, что приказы по «продармии» декларировали «совершенную недопустимость пребывания в отрядах женщин». За наличие при продотрядах слабого пола их руководители подлежали аресту.
Хлеб в те годы изымался не только силой. Помимо продотрядов и «продармии», к концу войны достигших численности в 70–80 тыс., десятки тысяч рабочих и красноармейцев по всей стране были сведены в «уборочно-молотильные отряды».
«Иначе победить в разоренной стране мы не могли…»
К исходу гражданской войны большевики с великим трудом и жертвами сумели наладить механизм «отчуждения хлебов в распоряжение государства». В 1920 г. они собрали продовольствия в три раза больше, чем двумя годами ранее. Если в 1918 г. государственный паёк обеспечивал лишь четверть потребностей горожан в питании, то в 1920 г. уже свыше 74 %. За два года продразвёрстки потребление «хлебов» в городах даже выросло на 8 %.
Благодаря продразвёрстке в годы гражданской войны сохранялись целые оазисы относительного благополучия. Например, работавший на нужды Красной армии Сормовский завод. Его рабочие бесперебойно получали усиленный паёк, и в процессе создания первых отечественных танков едва не объявили забастовку, когда в пайке выдали муку более низкого сорта…
 
Государственное перераспределение проходило в масштабах всей страны. Например, в 1919 г. в Смоленской и Витебской губерниях урожай составил 55 % от довоенного. И при довоенных урожаях эти губернии оставались «потребляющими», и в лучшие годы требуя привозного хлеба. Планы продразвёрстки на Смоленщине и Витебщине зачастую выполнялись даже с превышением, но не позволяли прокормить местное городское население в условиях гражданской войны. Поэтому накануне масштабных боёв с поляками Пилсудского жители Смоленска и Витебска спасались от голода хлебом, выбитым продотрядами в Саратовской губернии.