Живи и ошибайся (СИ)

Мужиков из Перовки я погнал в лес заготавливать брёвна. Заодно свои лесные угодья посмотрел. Не так уж и много. В основном вдоль Самарки, но ближе к берегу вырублено всё подчистую. Сам берег начал обрушиваться. Вот теперь думаю, что те выкорчеванные кусты стоило сюда пересадить. В Александровке причал было бы неплохо обновить, а для этого нужен лес. Высадку саженцев я запланировал на осень. Был у меня не то егерь, не то лесник, который следил за моими угодьями, пресекая браконьерство и неодобренную мной вырубку леса. Этому леснику я поручил присмотреть молодые деревья, чтобы пересадить.
Управляющему поставил задачу скупать брёвна у тех соседей, кто продает и имеет возможность сплавлять по Самарке. Озадачу мужиков в Александровке, чтоб принимали и складировали брёвна. Это им самим пригодится, да и других построек у меня много запланировано.
Алексей съездил с проверкой в другие деревни, которые мне принадлежали. Вернулся он недовольный.
— В Грековке зимние бураны крыши домов посносили, зима в тех местах была лютая. Старики не помнят такого. Разрешил им обновлять избы за счет всего, что найдут. В округе всё пересохло.
— Дождей, судя по твоим распечаткам, до середины осени не будет, — покачал я головой.
Мы надеялись, что формулировка «засуха в Поволжье» понятие обширное и может не коснуться конкретно нашего района. Так-то водовозы у меня уже организованы. В бочках на телеге возят воду из притока Самарки на огороды. Судя по недовольным лицам мужиков, такая барщина их совсем не вдохновляет. Меня, к слову, тоже, но урожай нужно спасать.
Дмитрия Николаевича я отправил выкупать овёс. Скупит в Самаре всё, что найдёт, и по реке на барже доставят. Лошадей найдем чем кормить, а насчёт крестьян всё гораздо хуже.
— Гера, закладывай кукурузу на силос. Не вызреет, не получишь урожай из-за засухи, — внёс Алексей предложение. — На семена оставим ту, что у нас в парке, её хоть дворня поливает, а в деревне не смогут всё охватить.
Насчёт огорода при усадьбе я был спокоен. За ним следили хорошо. Управляющий пару раз даже кого-то выпорол. Что для меня была полная дикость, но вмешаться не успел, а после и не стал. Отчего-то народ решил, что если я молодой, да ещё и из Америки, то мои указания можно игнорировать. Дмитрий Николаевич это дело пресёк, и дворня уже без присмотра работает как нужно.
Главное, чтобы того пруда до конца лета хватило. Мы теперь в нём ещё и лошадей каждый день купаем. Жарко, а кони у нас особые, за ними уход нужен. Про то, как самим некомфортно в доме ночевать, я промолчу. И это пока днём не выше тридцати. Боюсь, что дальше будет ещё хуже и с кукурузой нужно что-то делать.
Насчёт предложения Алексея по силосу были у меня сомнения. Слово я слышал, но что это такое, конкретно не знал. Пришлось копаться в документах и вникать.
«Силос получают путём заквашивания (силосование — консервирование без доступа воздуха, является наиболее распространённым способом заготовки) измельчённой зелёной массы травянистых растений, пригодной для корма животных и птиц (используется: тритикале, подсолнечник, кукуруза, неядовитые сорняки, ботва овощных культур и так далее)», — прочитал я.
Осталось сообразить, как организовать это заквашивание без доступа воздуха.
— Яму выкопают, сверху шкурами накроем и снова землёй засыплем, — не увидел Алексей проблемы.
Из прочитанной информации я уяснил, что силос по многим показателям лучше сена. К тому же наши лошади приучены к поеданию силоса. Его, конечно, больше для коров используют, но и другие животные употребляют. Для лошадей силос заготавливают несколько иной, но такое впечатление, что сбрасывают в силосную яму всё, что под руки попадет. Это и морковная ботва, и капустный лист, и зелёная кукуруза.
Насчёт силосной ямы я продолжал сомневаться. Не те объемы у крестьян. Это в нашем времени тракторами утрамбовывали силосную массу. Покопавшись в распечатках, нашел информацию о том, что можно изготовить деревянные чаны. Забить их плотно массой, утрамбовать и засыпать, чтобы исключить доступ воздуха. Такой силос почему-то рекомендовали два раза промывать водой и только потом скармливать лошадям.
 
Я поделился идеями с Алексеем, и он полностью меня поддержал. Заготовки для деревянных чанов найти не проблема. Не зря я мужиков в лес гонял. Они мне втирали, что рано дрова готовить, вот пусть используют древесину для других целей. Ямы под чаны всё решили выкопать. Так проще будет прикрыть.
И снова пришлось за всем следить самому, надеясь уберечь жителей Перовки от голодной зимы. Управляющий привёз десять мешков овса и был отправлен за следующими покупками. Предположу, что он немного приворовывал из тех денег, что мы выделили, но разбираться с этим не стал. Реально я контролировал и как-то мог поддержать всего две деревни. Солнце палило нещадно, ожидать урожая не стоит, людей придётся кормить самому.
Не стоит забывать и о холере. Дмитрию Николаевичу дал указания по гигиене, пояснив, почему нельзя пить сырую воду. Но как он и помощники будут это выполнять, я не знаю. С другой стороны, Самару на карантин не закрыли, значит, холеры еще нет. Купцы снуют по Волге и торгуют. Дорого, конечно, но зерно купить можно.
В усадьбе тоже занялись изготовлением чанов под силос. Сено в этом году получится заготовить только в низинах. В этом плане Александровка оказалась в выгодном положении. Земля на их огородах, которые я велел сажать в заболачиваемых местах, не пересохла. Там, где раньше весной затопляла речушка, в этом году оказался приличный участок плодородной почвы. Алексей крестьян чуть ли не пинками заставил сажать, всё что было у нас и у них на посев.
В Перовке мужиков гонял уже я. Те ворчали, но добросовестно возили воду из реки. Они и сами уже видели, что косить траву в этом году не придется. Луга желтели на глазах. Я понимал, что сил у людей хватит разве что на полив репы и того картофеля, который посадили (некоторым я раздал всего по два-три клубня на посадку). Свеклу и морковь тоже должны сохранить, а вот новый вид растительности — такой, как кукуруза — сразу вызвал недоумение.
Хорошо, что я только Рогозову и дал семян. Теперь же все ещё не начавшие цвести стебли кукурузы безжалостно вырывали, рубили и закладывали в чаны на силос. У Рогозовых таких чанов было два. В остальных дворах по одному. Их я планировал заполнять ботвой и сухой травой, которую могли набрать даже дети. В таком кубе получится примерно тонна или чуть меньше силоса. При норме хотя бы десять килограммов в день, Рогозов свою лошадь может полгода кормить.
Анисим первым и заполнил чаны. Под моим присмотром чурбачком плотно утрамбовал, закрыл деревянные короба и засыпал землёй. С остальными крестьянами так удачно не получилось. Во-первых, они упорно не хотели понимать, что это я такое заставляю делать. Кроме того, кукурузы у них не было, а те жалкие клочки подсыхающей на лугах травы они хотели сохранить в привычном виде. Всего удалось заложить силос в двух дворах, остальным велел продолжать поливать, что ещё можно спасти от засухи. Я бы, может, с ними бы пободался подольше, но тут как раз гости приехали.
Плюнул на всё и не стал больше никого заставлять делать нечто непонятное, отправился развлекать соседей. Похвистневы прибыли, как и обещали, всем семейством. Плюс будущий гувернёр.
— Дщерич мой, Пётр Петрович, — представила Мария Фёдоровна племянника.
Из писем я уже был в курсе, что молодому человеку двадцать три года. Образование получил хорошее, но служить в государственных учреждениях отчего-то не стал. Биография у него была мутной и непонятной. Нас же больше привлекло, что он знает французский язык, сам при этом русский, обладает хорошими манерами и может привить некоторые навыки этикета.
Ни с первого, ни со второго взгляда родственник Похвистневых мне не понравился. Парень делал вид, что русский язык ему незнаком, на нас с Алексеем поглядывал свысока, демонстративно морщась, оценивая одежду. Между прочим, эти сюртуки из тонкого льна на шёлковой подкладке нам местный портной пошил. Очень, знаете ли, по погоде.