Мерзкая семерка

Многие моряки утверждали, что море у них в крови, но только королевы Авилдана могли это доказать.
Волны улеглись, и стих ветер, все корабли застыли. Слинкс Верены взобрался по ее ноге и снова обернулся вокруг шеи.
Что-то приближалось, нарастающий ужас в крови и костях людей говорил им, что нужно спасаться бегством. Никто из ныне живущих никогда не видел ничего подобного, кроме Верены Авилдан.
Она задрожала, больше от страха, чем от боли.
– Кракен приближается.
 
Глава 31
 
Прислонившись к стене, Тиарнах с интересом наблюдал, как Лоример Фелле извлекает свои пальцы из холодного бедра Вундак – если эти длинные щупальца еще можно было так называть. В жизни оборотня есть свои преимущества.
– Рана неглубокая, – подытожил вампир. – Несмотря на странно быстрое разложение, она умерла не от этого. Как я понимаю, ее сердце просто остановилось.
Амогг стукнула кулаком стену в знак отрицания, ее бивни покрылись пеной от гнева.
– Плохое сердце не убивает старого орка.
Тиарнах вычищал грязь из-под ногтей острием ножа.
– Если это не рана, не плохое сердце и не священный огонь, тогда что – яд или колдовство?
Вампир помолчал, потом, отвернувшись от Амогг, перевел умоляющий взгляд на Тиарнаха.
– Силы богов мне не ведомы. Возможно, в руках безумных рыцарей Света есть другое магическое оружие, кроме отвратительного огня?
Помедлив, Тиарнах кивнул.
– Я даже в свои лучшие времена никогда не был так силен, как эта их проклятая Великая Богиня. Столько преданных сторонников и заблудших фанатиков… Если хочешь знать, можно ли с ее властью сделать мелкую рану смертельной или заставить крепкое сердце остановиться… я скажу, что да, эти подлые инквизиторы могут так использовать ее силу.
Амогг взвыла и ударила кулаком в стену лачуги. Домик скрипнул, пошатнулся, но все же не рухнул.
– Я убью их всех! – зарычала она. – Я усердно тренирую воинов Тарнбрука. Мы зарубим остатки армии империи.
Она бросилась прочь, и мужчины посмотрели ей вслед, а потом друг на друга.
– Это была неплохая ложь, – заметил Тиарнах. – Буйного орка полезнее держать на своей стороне.
Кожа вампира зашевелилась, под поверхностью начали проступать гребни и шипы.
– Я не лгу.
– И спасибо человеку тоже не скажешь? – Тиарнах направил на Лоримера свой нож. – Может, и не лгал, но я видел, что ты уклонился от прямого ответа. Пусть не вслух, но ты попросил меня направить гнев Амогг Хадакк на наших врагов вместо так называемых союзников.
Лоример угрожающе смотрел на воина сверху вниз, обнажая острые как лезвия зубы в акульей улыбке.
– А что ты предлагаешь? Ты же не дал других объяснений.
Тиарнах усмехнулся.
– Так кто это, труповод или полоумный алхимик? Мне без разницы, лишь бы отомстить принцу Соколу.
Кожа и клыки Лоримера вернулись в прежнее состояние, и он снова стал полностью человеком.
– Джерак Хайден не упустил бы возможность ободрать престарелого орка и порыться внутри. Остается только один вариант.
Тиарнах кивнул.
– Я обычно не в свои дела не суюсь, но Мейвен лишила нас огромного орка. Который… – Он нахмурил брови в глубокой задумчивости. – Который стоит штук двадцати ополченцев. Или даже больше. Если эта сука нас еще раз надует, я ей этим ножом глаз проткну.
Лоример отвел взгляд.
– До тех пор, пока она не поможет вернуть Придел теней, мой родной дом, только тронь ее, и умрешь. После этого делай что хочешь, я только рад буду.
Тиарнах пристально смотрел на лорда-вампира.
– Прежде всего – зачем заключать сделку с такой, как она? Амогг или Верена точно так же могли помочь, разве нет?
– Мне нужна ее магия, – ответил Лоример. – Она устоит против священного огня инквизиторов. Каждый труп, который она поднимает, чтобы воевать за меня, означает, что кому-то из моих людей не придется этого делать.
– Лучше б с демонами связался, – покачал головой Тиарнах и убрал нож. – Ты об этом пожалеешь, и не сомневайся.
– Я уже жалею, – уходя, ответил вампир.
Тиарнах ненадолго задержался в полуразбитой лачуге, но два холодных вонючих трупа великих воинов и тень боли Амогг заставляли снова вспоминать о Кахалгилрое. Какой смысл быть богом, если ты одинок и слаб, как любой другой смертный? Когда-то, в другой жизни, он был человеком – во всяком случае, смутно об этом помнил – до того как его доблесть и безумная храбрость собрали боевой могучий отряд и сделали его чем-то большим. Его жизнь была наполнена драками, совокуплением и пирами, а сейчас он всего лишь жалкий упырь, все цепляющийся за свои гниющие кости. Колесо прошло полный круг, и под ним его жизнь рассыпалась в пыль.
 
Он ушел из лачуги и бродил по улицам, ничего не замечая вокруг, поглощенный мыслями о своих неудачах. Ноги неотвратимо привели Тиарнаха к пивной, и его охватила знакомая старая жажда.
Это был захудалый сарай на окраине города, прямо у самого частокола. Доски пола заросли грязью, и хозяин явно отказался от идеи когда-нибудь ее вымести. Зал был полон немытых обитателей городка, но при этом тих как могила. Эти люди собрались не кутить, а молча напиваться до беспамятства, чтобы хоть ненадолго забыть о родных и друзьях, растерзанных мечами и копьями или сожженных в пепел. И они понимали, что враг скоро вернется за новыми жертвами. Не будь все дороги на юг полны демонов Черной Герран, большинство горожан бежали бы. Здесь же они могли столкнуться только со смертными.
Тиарнах без слов пожелал им удачи, пробрался через толпу и махнул, чтобы принесли эля. Он целую жизнь смертного пытался забыть свои беды, но это несло ему только больше горя. Забыться не получалось.
Он как воду пил теплый горький эль и все глубже утопал в своих черных мыслях. Вместо благословенного бесчувственного состояния он погрузился в сентиментальные воспоминания. На миг, несмотря на печаль, мелькнула искра надежды. Ненадолго, там, на стене, он снова ощутил себя прежним – сжимал в руке меч, и возбуждение битвы на время сожгло весь страх. Теперь его руки тряслись, а в животе бурлило.
Кто-то зацепил его локтем и расплескал эль. Тиарнах сжал кулак и обернулся со злой ухмылкой.
– Извини, командир, – произнесла девушка с копной кудрявых волос.
Кружка эля дрожала в ее крепко сжатой руке. Глаза покраснели и обведены темными кругами, но она пыталась храбриться.
Хоть он был и пьян, но имя припомнил. Неохотно разжал кулак. Он бы рад был боли, но девушка дралась рядом с ним и такого не заслужила.
– А, да это Рыжая Пенни. Никак хочешь с Тиарнахом развлечься?
Сказано было без огонька, и Пенни все поняла и пропустила его слова мимо ушей.
Она оглянулась на своего спутника, усатого ополченца. Шляпа Николаса была лихо сдвинута набекрень, а лицо тщательно отмыто от крови и грязи.
– Сомневаюсь, что хоть кто-то из нас будет развлекаться в ближайшее время.
Тиарнах глубоко и медленно выдохнул. Он не мог припомнить, где случилась его первая битва, когда и с кем. Но все эти годы с ним были ее ощущения – страх до рвоты, безумие паники, грохот сердца и трепет победы и выживания…
– Вы оба отлично сражались, – сказал он и сделал большой глоток эля.
Пенни допила свою кружку.
– Кажется, я убила четверых.
– Я ткнул одного прямо в глаз, – добавил Николас. – И глаз вылез вместе с моим копьем.
Он содрогнулся, остекленело глядя в свой эль.
– Они бы так же поступили с тобой, – сказал ему Тиарнах. – И сейчас хвастали бы этим, вместо того чтобы сидеть и трястись, так что ты этих козлов не жалей.
– Как тебе удалось? – спросила Пенни, вопросительно глядя прямо ему в глаза.
– Что? – Он хлебнул еще эля.
– Там, на стене. Ты так дрался, убивал и пинал их в морды. И как будто совсем не боялся.
Он поперхнулся и постучал по груди, чтобы отпустило. По большей части он там обделывался от страха. Он ведь теперь омерзительный простой смертный.
Пенни подалась ближе.