Мерзкая семерка

Амогг и Тиарнах схватили длинные шесты, прикрепленные к борту, и пытались отталкивать баржу от самых опасных скал, пока Мейвен наваливалась на рулевое весло, изо всех сил стараясь повернуть в каком-либо направлении. Пенистая вода билась о нос, дерево трещало и раскалывалось, через пробоины хлестала вода, и, кроме Джерака Хайдена с маленьким ведром, некому было ее вычерпывать.
Каким-то чудом им удалось остаться на плаву к тому моменту, как река успокоилась и стала шире по мере приближения к побережью.
С палубы «Шквала злобы» Верена Авилданcкая и ее матросы с зачарованным ужасом наблюдали за тем, как промокшая компания, спотыкаясь, выбирается из-под обломков на берег. Моряков поразила некомпетентность команды баржи. Королева отправила за несчастными гребную шлюпку.
Когда Амогг выбралась на сушу, баржа с грохотом и стоном опустилась в илистую могилу. Амогг выбросила на берег измученного Джерака Хайдена. Маленький человечек сел, выплюнул песок и поправил очки. Заметив Верену, он радостно помахал ей, подбежал к лодке и первым забрался в нее. Остальные неспешно последовали за ним.
Когда они взгромоздились на борт, матросы в лодке вздрогнули. От веса Амогг дерево застонало, и лодка осела. Спустя некоторое время мокрая и окровавленная компания поднялась на корабль.
Джерак Хайден рванул прямиком к Верене Авилданской.
– Бог мой! Как же чудесно видеть тебя снова. Мне нужен доступ к твоим складам, есть один эксперимент, который я просто обязан…
– Отказано, – отрезала Верена. – Только тронь что-нибудь, маленькое чудовище, и я тебя проткну. Будешь сидеть в своей каюте под охраной, пока я не смогу выкинуть тебя с корабля. Тогда ты станешь проблемой Черной Герран.
Джерак нисколько не расстроился. Люди были ничем не лучше его автоматов из латунных шестеренок и медной проволоки, сконструированы даже более небрежно. Однако упоминание о Черной Герран вызвало у него интерес.
– Надеюсь, она хочет, чтобы я возобновил старые работы. Прошло так много времени, а я очень не люблю незавершенные дела. Никто из вас, случайно, не знает численности армии, от которой она желает избавиться?
Амогг расхохоталась.
– Тощий коротышка много о себе возомнил. – Она отыскала глазами Вундак и Рагаша, сидевших у покрытых сетками бочек и точивших топоры. Они приветственно подняли оружие. – Топоры орков намного сильнее маленького человечка.
Мейвен обменялась с Вереной тревожными взглядами.
– Когда мы шли за Черной Герран, вы с Тиарнахом всегда были на переднем крае битвы и не видели его творений в деле.
– Я видел, – буркнул Лоример. – При Кал-Траке. Он соорудил повозку с бронзовой броней, которая катилась навстречу врагу и изрыгала ядовитый газ. Враги выкашливали свои легкие и умирали без единого удара мечом с нашей стороны. В тот день в битве не было ни чести, ни славы.
Амогг и Тиарнах скривились от отвращения.
Джерак досадливо цокнул языком.
– Какая честь может быть в смерти или в том, чтобы проткнуть острым куском металла череп какого-то бедолаги, прежде чем он сможет сделать то же самое с тобой? Все это грубо и бессмысленно, когда можно победить, не потеряв ни единого человека, разве не так?
– Хватит! – рявкнула Верена, разглядывая своих треклятых союзничков. – О тонкостях воинского искусства поговорите позже. Кроме той несчастной баржи, кого еще вы прикончили в Муравейнике?
– Нас поджидали вонючие имперцы, – сказал Тиарнах. – Ублюдки знали, кто мы и где нас искать.
– Что? Гормли! – крикнула Верена. Слинкс на ее шее злобно поднял голову.
Первый помощник подбежал, и королева схватила его за грудки. Он был намного выше ее, но тем не менее сжался от страха.
– Ты у нас начальник над голубями, – прошипела Верена. – Скажи на милость, кто-нибудь посылал птичку с сообщением, которое не следовало отправлять?
Гормли побелел.
– Клянусь, я ничего не знаю. Я найду виновного.
Лоример сзади обхватил когтистой рукой шею Гормли и склонился над его плечом, касаясь клыками горла.
– Твое сердце колотится у меня в ушах, а свежие капельки пота шепчут, что ты лжешь. От тебя воняет изменой.
 
Верена сняла с пояса нож и приставила к животу первого помощника, надавливая, пока не побежала струйка крови. Рана в животе означала медленную и мучительную смерть.
– Это правда? – спросила она сквозь стиснутые зубы.
Гормли поморщился.
– Да пошли вы все. Я работаю на людей, а не на чудовищ. Империя света права, и я надеюсь, что она истребит всю вашу породу.
– Ты был моим первым помощником, – зарычала Верена, ее руки дрожали от желания выпотрошить его, как рыбу. – Я доверяла тебе. Ты должен был доверять мне.
Раздвоенный язык Лоримера скользнул по шее Гормли.
– Хочешь, чтобы я избавил тебя от этой плесени?
Верена убрала нож и покачала головой:
– О боги, нет. Он еще может пригодиться. Гормли, за долгие годы верной службы я предлагаю тебе последнюю милость: если будешь сотрудничать, можешь выжить. А пока отведите его в карцер.
После того как бывшего первого помощника утащили вниз, Мейвен выгнула бровь.
– А ты стала более снисходительной. Старая Верена прибила бы его за яйца к мачте и слушала, как он воет.
– Ой, если ему не найдется другого применения, то он сдохнет в муках, – бросила королева пиратов. – Но не раньше, чем я выжму из его жалкой шкуры все нужные сведения.
– Значит, твой нрав с годами остыл, – добавила Мейвен.
– О нет, – с улыбкой ответила Верена. – Я просто научилась наслаждаться долгой местью больше, чем быстрым и грубым убийством.
Мейвен посмотрела на старую рану на руке королевы пиратов, когда-то нанесенную ее некротической магией, и поняла, что долг так или иначе будет возвращен.
– Что ж, пора отправляться на духоподъемное воссоединение с нашим старым полководцем, – сказала Верена и посмотрела на вампира: – Если ты хоть подумаешь о том, чтобы поцарапать мою палубу когтями, тебя выбросят за борт. Если хочешь поплавать, ни в чем себе не отказывай.
Лоример нахмурился, но втянул когти и снова стал похож на человека. Однако он вырвал из рук матроса веревку и потребовал, чтобы его привязали к мачте.
Тиарнах последний раз окинул взглядом песчаную бухту, понимая, что в следующий раз, когда он встанет на твердую землю, это будет поле брани. Тарнбрук станет первой настоящей битвой, в которой рядом не будет его людей и их безумной жажды славы или смерти. Он не ожидал, что те рыцари Империи света доставят столько проблем, а в Тарнбруке их будет гораздо больше. Его божественная сила действительно умерла, ушла вместе с семьей и друзьями, а с ней и его трезвая храбрость.
– Нам хана, – буркнул он и отправился на поиски выпивки.
Все, что ему оставалось, – убить принца Сокола или умереть, пытаясь. И умереть было гораздо проще, чем жить.
Через несколько дней «Шквал злобы» бросил якорь у побережья к юго-западу от Тарнбрука. Береговой отряд нашел деревушку, где крестьяне могли предоставить телеги и выносливых горных пони, чтобы отвезти их на север, к устью долины Мхорран. После того как Амогг пробила головой одного крестьянина стену его собственного амбара, другие не посмели возражать.
Они отправились на трех телегах. Старые военачальники Черной Герран впереди, следом вооруженные пираты Авилданских островов, а замыкали процессию грузные туши Вундак и Рагаша и несколько перепуганных, молчаливых моряков.
Стоял прекрасный холодный денек с ясным небом, и Лоример качал головой, глядя на земледельцев и пастухов, занятых своими делами.
– Эти невежественные крестьяне даже не представляют, что их ждет, – сказал он, поправляя защищавшую глаза полоску ткани. – Им надо бежать или сражаться, а не закрывать глаза и надеяться на лучшее.
– Ты совершенно прав, лорд Фелле, – ответила Верена. – Это всего лишь крестьяне, привыкшие не поднимать головы и обрабатывать землю своих предков. Большинство ничего не знает о войне и о мире за пределами родной деревни.