Повешенный (СИ)
Добежав до противоположного берега озера, разрешил парням немного там передохнуть и отдышаться. Заодно и высказал свое «фи», чтобы не позорить их в присутствии Василисы и Истислава
— Утомили вы меня со своими кислыми лицами! Мы что, ради этого из крепости сбежали и чуть не утонули в Ладоге? Или, может Володар погиб для того, чтобы мы здесь потом головы себе пеплом посыпали?
— Ты не понимаешь, Павел… — начал Алексей
— Ну, так расскажите мне, чего я не понимаю! Только четко, по пунктам, а не расплывчатыми заумными словами. Может, вместе найдем какой-то выход. План действий у вас какой? Или вообще нет никакого плана, поскольку все на волхвах было завязано? И мы будем теперь ждать неизвестно чего и слезы лить, как Василиса?
Вот тут-то я и увидел настоящего Романова… Он так на меня глянул, что у меня на загривке волосы зашевелились. Такая волна силы от него пошла, что пригнуться захотелось. Южинский бедный даже пошатнулся. Но меня такими штучками не прошибешь, видел я и пострашнее людей в своей жизни.
— Хотите поучаствовать,…Павел? Извольте! Но потом не жалуйтесь, что вас втянули в новый заговор.
— А я похож на того, кто привык жаловаться?
— Тогда поговорим после завтрака. Обстоятельно, и не на бегу.
Романов гордо развернулся и, не говоря больше ни слова, размеренным бегом направился в сторону дома. Мы с Петей переглянулись и последовали за ним.
— Петь, ты точно хочешь участвовать в новой заварушке? За нами и так охота идет.
— Семь бед, один ответ! — махнул рукой Южинский — и разве не клялись мы когда-то без страха идти до конца?
— Так-то оно так, но чувствую я, что этот заговор будет похлеще наших обществ, и люди в нем участвуют куда как посерьезнее, чем молодые офицеры.
— Я вот думаю: а может, оно и к лучшему, Паш? Мы же все тогда относились заговору, как к некой веселой игре, поэтому, наверное и проиграли.
Ого…! А Петя-то у нас взрослеет на глазах. Видно тюремные казематы хорошо прочищают юношеские мозги…
* * *Трое суток прошло с первого донесения жандармов, но результатов так и не было. След беглецов предположительно обрывался в Старой Ладоге, а дальше они словно сквозь землю провалились. В помощь первой, была придана еще одна команда жандармов, и вместе они обшарили буквально каждую прибрежную деревню и монастырь в окрестностях Волхва, пока не добрались до самого Новгорода. От перечисления названий в донесениях у Николая уже рябило в глазах, но следы преступников все не находились, и впору уже было задуматься о том, что может, они действительно подались в сторону Валаама.
В ходе розыска жандармы наткнулись на один странный случай — загадочного исчезновения дворянина Бахметьева вместе с тремя его людьми. Но поскольку произошло это за несколько дней до побега преступников, странная пропажа уж точно не имела никакого отношения к нынешним событиям. Дознание перепоручили местным приставам, а жандармы отправились дальше. Фельдъегери сбились с ног, развозя по весенней распутице приказы императора и донесения для него.
Время шло, откладывать дальше было нельзя. И Николай решился на крайние меры. Написал короткую записку, тщательно сложил ее и запечатал в двух местах личным перстнем-печаткой. Потом вызвал дежурного флигель-адъютанта.
— Найди мне порученца, но чтобы человек был проверенный и не болтливый. У меня будет для него особое задание.
Слово «особое» император выделил голосом, и офицер понял, что шефу жандармов об этом поручении знать не нужно. Как и ему самому не стоит задавать царю уточняющие вопросы. Поэтому, просто кивнув, адъютант отправился выполнять задание.
Уже через полчаса в столицу помчалась неприметная карета, которую сопровождал офицер по особым поручениям. А когда это порученец вечером вернулся во дворец, с собой он привез весьма странного посетителя. Судя по черной маске, выглядывающей из-под глубокого капюшона плаща это был инквизитор. Но понять, молодой или старый он, было совершенно невозможно. Он странно двигался — словно плыл по коридору, и когда проходил мимо флигель — адъютанта, от него повеяло такой жутью, что захотелось перекреститься.
— Меня ни для кого нет — приказал император, стоило посетителю зайти в кабинет — вообще ни для кого, даже для императрицы!
Дверь закрылась за офицером, и Николай уже не увидел, как тот не удержался и украдкой осенил себя крестом. Все внимание императора было сосредоточено на его госте.
— Здравствуй, Амвросий. Не думал, что нам придется так быстро увидеться.
— И ты здравствуй, ваше величество! — инквизитор скинул капюшон и снял маску. На Николая глянули белые бельма глаз — Что, государь, дело не терпит, ежели ты послал за мной?
— Увы. Положение безвыходное. Все привез?
— Привез. Цену помнишь, государь? Готов ее заплатить?
— Готов. Приступай.
Белоглазый кивнул и принялся доставать из старого потертого саквояжа разные ритуальные предметы, о назначении которых Николай даже не догадывался. Лишь увидев три черных крестообразных звезды, с помощью которых инквизиторы иссушали у преступников дар, он нервно сглотнул и отвел испуганный взгляд.
Колдун, с которым познакомил его прошлой весной покойный брат, пугал до дрожи. Темное ведовство точно не было богоугодным делом, оно противоречило всем канонам Церкви и Православия. И узнать, что в инквизиции у Синода служат темные колдуны, было настоящим потрясением для Николая, который считал себя истинно верующим христианином. Он даже дал себе тогда обещание, никогда не воспользоваться их услугами. Но вот не прошло и года, как обещание это было нарушено. И теперь сколько угодно можно себя оправдывать тем, что на то была крайняя необходимость, суть поступка от этого не меняется: сейчас по его приказу умрут три человека, и скончаются они в страшных муках.
…Сам ритуал прошел для Николая как во сне. Он не хотел видеть, что и как делает этот страшный колдун. Все в нем восставало против этого богохульства, но отступать было поздно. Инквизитор заметил нервозность императора, только истолковал ее по своему
— Не переживай, царь. Проклятье отыщет твоих врагов, и сегодняшнюю ночь они не переживут. У этого древнего ритуала не бывает сбоев.
Черные свечи, зажженные колдуном, жирно чадили, освещая пентаграмму начерченную на полу. Белоглазый начал читать вполголоса какое-то заклинание со старого, потрескавшегося от времени пергамента. И в какой-то момент у каждой из черных звезд образовалось по тонкому лучу, которые сначала пошарили по потолку, а потом устремились в сторону окна, которое в императорском кабинете выходило на восток. Из чего Николай сделал вывод, что цели ими найдены, и с даром беглецов завязалась невидимая нить, по которой вскоре на них обрушится проклятье.
— Теперь дотронься до каждой звезды и влей в них немного своего дара — приказал колдун.
— Это обязательно?
— Да. Поторопись.
И никаких объяснений. Николай почувствовал себя подростком, по глупости ввязавшимся в опасное взрослое дело, суть которого даже не понимал. Но отступать было поздно. И он выполнил приказ инквизитора, чувствуя, как звезды вытягивают из него силу.
— Достаточно. Теперь отойди подальше и прикрой ладонью глаза. А еще лучше — отвернись.
Император огромной страны, словно марионетка, последовал приказанию колдуна. Кабинет осветила яркая вспышка, которую было видно даже сквозь опущенные веки и ладонь. И еще какое-то время перед глазами Николая плавали яркие круги. А когда зрение восстановилось, он понял, что все закончилось — на месте черных звезд остались лишь три маленьких кучки пепла, которые колдун небрежно смел ладонью в полотняный мешок.
— Ну, вот и все, Ваше величество — устало прошелестел колдун — я свою часть сделки честно выполнил. Готовы за нее заплатить?
— Готов — император пытался изображать невозмутимость, но его страх выдавали трясущиеся пальцы, которыми он расстегивал мундир и ворот сорочки.
— Будет немного неприятно, но боль терпимая…