Я все еще тебя (не)люблю (СИ)

Верится с трудом, ведь прошло два месяца. А потом я вспоминаю Алёну.
— Глупая, я ведь один приехал. К тебе ехал. А ты с другим. Я тогда чуть с катушек не слетел. Ей со злости позвонил, хотел заставить тебя ревновать…
— И вы… Ну… — Боже, я не могу произнести это вслух, отворачиваюсь. Но, к счастью, Кирилл понял, о чём я хотела спросить.
— Нет, я с ней не спал, если ты об этом. И даже больше ни разу не встречался.
— Зачем это тебе? — Боже, зачем я спросила? Прикусила щеку, чтобы заткнуться и не ляпнуть ещё чего-нибудь.
— Ты плохо слушаешь меня Бэмби. Я, похоже, втрескался в тебя по полной программе, — с улыбкой говорит Кирилл, и я не могу сдержать ответную улыбку. — Это «да»? — он приподнимает одну бровь.
Не могу произнести и звука, только киваю как китайский болванчик. Улыбка Кирилла становится шире, а в следующую секунду его губы накрывают мои.
38 глава
Ксюша
Мы с Кириллом не можем отлипнуть друг от друга, целуемся. Снова и снова. И эти поцелуи не похожи на те, что он дарил ранее. Те он украл, брал без проса, застигая меня врасплох. Эти были другими, наполненными нежности, любви и сдерживаемой страсти. Потом мы просто сидим в обнимку и разговариваем обо всем и ни о чем.
Когда за окном светает, а я в очередной раз зеваю, Кирилл предлагает уложить меня спать. Он и сам уже медленно моргает. Видно, что и он, дай ему пару минут, заснёт прямо так, сидя. И тут я предлагаю то, чего сама от себя не ожидала:
— Останешься? — сердце ускоряет бег, а щеки заливает румянец. Да, меня смущает собственное смелое предложение, но я так не хочу с ним расставаться.
— Не боишься? — ухмыляется он.
— Я могу за себя постоять, — вздернув подбородок, говорю я.
— Точно! Я и забыл, с кем имею дело.
И я веду Кирилла в святая святых. В мою комнату. Он осматривается, а потом начинает расстёгивать ремень на брюках.
— Какая половина моя? — он кивает в сторону кровати.
— Правая, — я не решаюсь при нем переодеваться, поэтому просто снимаю легинсы и забираюсь под одеяло в футболке.
Кирилл, оставшись в одних боксерах, забирается следом. Он тут же притягивает меня к себе. Я стараясь устроиться поудобнее, начинаю вертеться.
— Бэмби, не вертись, — шепчет мне куда-то в затылок Кирилл, от чего по спине бегут мурашки. — Соблазн и так очень велик.
Его намек я понимаю сразу и застываю. Уже через пару минут его дыхание выравнивается. А я, закрыв глаза, не могу перестать улыбаться. Все это как сон. Нереальный, волшебный сон. Я и Кирилл вместе! Мы официально пара! Он в моей постели! С ума сойти! Я такая счастливая, что даже не знаю, как это описать и с чем сравнить.
Вскоре и я погружаюсь в сон. Последняя моя мысль — как хорошо, что сегодня воскресенье и никуда не нужно спешить.
Мы просыпаемся ближе к обеду. Точнее, просыпаюсь я и ещё несколько минут просто смотрю на спящего рядом парня. Моего парня! Но стоит мне сделать попытку выбраться из-под его руки, что лежит на моем животе, как хватка становится сильнее.
— Куда? — охрипшим ото сна голосом спрашивает он.
— Пора вставать, — с улыбкой отвечаю ему и целую в кончик носа, отчего Кирилл по-прежнему с закрытыми глазами начинает улыбаться.
— Доброе утро, — бормочет он и приоткрывает один глаз. — Я уже подумал, что мне все приснилось.
— И у меня была такая же мысль. А теперь отпускай, я в туалет хочу.
— Сейчас, — Кирилл снова прикрывает глаза и прежде, чем отпустить, прижимает меня к себе и скользит рукой по голой спине, забравшись под футболку, отчего по ней разбегаются мурашки. — Ох, всё, беги, — он резко отстраняется, отпуская меня.
Я хихикаю и вскакиваю с кровати. А Кирилл переворачивается на живот и зарывается лицом в подушку. Когда я возвращаюсь, он уже одет в брюки и полностью расстегнутую рубашку. Он просит разрешение сходить в душ и я выдаю ему чистое полотенце.
Когда он выходит, предлагаю ему позавтракать или, скорее, пообедать. Это будет наш первый совместный завтрак. Тот, что был в его квартире, не считается. Тогда мы не были парой. Мы едим молча, сидя друг напротив друга и не прерывая зрительный контакт. Потом я делаю чай и нарезаю яблочную шарлотку с корицей, которую мама приготовила вчера перед отъездом. Кухня наполняется пряным ароматом.
 
За чаем Кирилл возвращается к теме о намерении отца женить его. От этого мне становится не по себе. Вот что он за человек такой? Его вообще чувства его детей не интересуют? Хорошо, что в итоге у Наташи все так удачно сложилось, а вот Кирилл явно не рад такому раскладу.
— Ксюша, ты должна понимать, что отец готов перекрыть мне кислород.
— В каком смысле перекроет кислород? — мы точно все еще о его отце говорим?
— Сказал, что отберет все, что у меня есть: машину, работу, заморозит все карты. В общем, я буду никем. Так что, Бэмби, если ты передумала, то говори сейчас, вскоре я могу остаться нищим и бездомным. Не самая удачная партия, — говорит с горькой ухмылкой.
— Да ну тебя! Можно подумать, я тебя полюбила за это!
— Полюбила, говоришь? — спрашивает, и я вдруг понимаю, что у меня это неосознанно вырвалось.
Да, я все еще его люблю и, наверное, пора это сказать вслух. Пусть у нас все и началось запутанно, сейчас все будет предельно ясно.
— Да, — тихо, но уверенно. Какой уже смысл скрывать?
— Полюбила — это понятно, а вот любишь ли сейчас? — смотрит на меня выжидательно. Он что, серьезно? Неужели не верит?
— Люблю, иначе никогда не дала бы нам этот шанс, — едва я заканчиваю фразу, как Кирилл перетягивает меня к себе на колени и припадает к моим губам.
Целует нежно, неторопливо, будто хочет запомнить каждое движение и все оттенки вкуса этого поцелуя. Будто сам признается в любви.
— И я тебя люблю, Бэмби. Сам с трудом верю, но точно знаю — люблю. — говорит, не отрываясь от моих губ.
Мы перемещаемся в гостиную. Снова не можем оторваться друг от друга, но и дальше заходить не пытаемся. Слишком рано, слишком наше соглашение хрупкое. Это на словах все прекрасно, а в деле доверие только предстоит упрочнить. Когда на часах уже пять часов вечера, я отправляю Кирилла домой. Скоро должны вернуться родители, а я пока не готова делиться с ними новостью о том, что мы вместе. В прихожей мы снова долго целуемся, отпустить его сложно, но я все же это делаю. Да и к учебе подготовиться нужно.
Перед уходом он просит не зашторивать окно, чтобы он мог меня видеть.
— Особенно, когда решишь переодеться в пижаму, — шепчет этот искуситель и заставляет меня залиться румянцем.
— Я подумаю, — уклончиво отвечаю, прежде чем открыть ему дверь.
— Завтра после тренировки зайдешь ко мне? — спрашивает Кирилл. — Вполне возможно, завтра будет мой последний рабочий день. Отметим — говорит с горькой ухмылкой.
— Если хочешь, можешь отцу не говорить о нас. — предлагаю ему неожиданно. Даже себе не могу объяснить, чем вызвана эта мысль. Страхом? Попыткой защитить?
— И как ты себе это представляешь, Бэмби? — вздергивает вопросительно брови. — Буду приходить со свиданий и сразу заявляться к тебе? У меня, конечно, всегда была бурная личная жизнь, но это перебор даже для меня.
— Ой, да иди ты! — толкаю его кулачком в бок.
— О! Бэмби, ты ранила меня в самое сердце! — хватается за грудь этот артист, я смеюсь вместе с ним, а потом он вдруг становится серьезным и прижимает меня к себе, крепко-крепко. — Я тебя никому не отдам и не собираюсь прятаться по углам из-за влияния отца. Ты моя, а я твой, и на этом точка! Пусть отец смирится, мне ничего от него не нужно. Ты ни в чем не будешь нуждаться, Ксюша, я обо всем позабочусь. Только будь рядом!
— Не переживай, я никуда не денусь, слишком долго тебя ждала. — выдыхаю ему в грудь. Как же он приятно пахнет, рядом с ним я словно дома.
Мы отлипаем друг от друга и Кирилл уходит. Пусть у него все будет хорошо! Может, отец все же образумится и не будет настаивать на женитьбе. Это ведь смешно в двадцать первом веке!