Мы все умрём. Но это не точно (СИ)

Такая расстановка сил в корне не устроила Драко. Он набрал воздуха в легкие, но Грейнджер его перебила:
— Малфой, серьёзно, зачем пугаешь животное? Тебе не стыдно?
Ну вот, вдвоём насели.
Драко печально вздохнул и возвёл взгляд в потолок, помолившись о терпении. Он ненавидел, когда они объединялись против него. Стыдно точно не было. Но ему не понравилось, как Золотая девочка смотрела на него. Как на слабоумного деда-соседа — с лёгким оттенком жалости и подсознательной мыслью сдать в дом престарелых, чтобы не пугал соседских детишек. Словно считала его совсем безобидным, способным только сотрясать воздух. А может, она думала, что он слаб?
Малфой выпустил Альбуса и встал на ноги, стряхнув с брюк ебучую белую шерсть. Кот шустро скрылся за шкафом, так и оставшись безнаказанным.
Драко перевёл хмурый взгляд с Гермионы на Тео. Змеёныш гадко ухмылялся, словно видел все его мысли насквозь, а Золотая девочка одарила ещё одним осуждающим взглядом и прошла к зеркалу. Нужно было как-то вернуть себе контроль над ситуацией, но он пока не знал, как.
Грейнджер вытащила из точно такого же, как у Теодора, пакета парик в капроновой сеточке и, отложив его на полку, принялась закалывать свои непослушные локоны в тугой пучок. Судя по всему, она была почти готова к выходу — плотные штаны с кармашками обтягивали округлые бёдра, и перевязь с запасной палочкой на боку напоминала, что девочка не так безобидна, как кажется. Гермиона выглядела такой независимой, словно сама в одиночку способна была решить все проблемы этого мира. Драко же хотел, чтобы она в нём нуждалась… почти так же, как и он нуждался в ней.
— Хочешь сказать, я совсем не страшный? — он подошёл сзади и коснулся кончиками пальцев её шеи, словно призрак.
Малфой специально сделал точно такой же жест, каким пугал её во время войны, когда удавалось подкрасться сзади и обезоружить. Может, чуть-чуть страха заставит поискать утешения у него? Как это обычно у них и происходило.
Девочка напряглась, нахмурилась и посмотрела на Драко в отражении зеркала. Ему было даже интересно — вспомнит или нет?
— Пожалуй, кота ты ещё способен напугать, — её розовые губы дрогнули в мягкой, почти снисходительной улыбке.
Она ему верила. Доверяла.
— А тебя? — мрачно спросил Малфой, уже зная, что она ответит.
Гермиона развернулась и погладила его по щеке. Почти как Альбуса.
— Я не могу бояться человека, который храпит во сне и готовит на завтрак фирменные панкейки.
Драко едва сдержал разочарованный стон. Кажется, он и вправду размяк. Стал мягким белым хлебушком в её руках. Он недовольно посмотрел на своё отражение в зеркале и даже состроил грозное выражение лица, но мрачный образ печального рыцаря сбил Тео.
Как это обычно у них и происходило.
Нотт подкрался со спины и нахлобучил ему на голову парик, похожий на длинную мочалку. Наверняка специально выбирал самый идиотский. Каштановые волосы завивались в мелкие бараньи кудряшки и искусственно блестели, словно были сделаны из целлофановых пакетов для мусора. Драко видел такие причёски в старых музыкальных видео 70-х годов — где мужики в странном гриме и обуви на платформе играли на гитарах и горланили дикие песни. Теперь и на его голове красовались такие же мелкие кудри до плеч. Не хватало только нацепить на себя обтягивающие трико и нанести на лицо белую краску, а под глаза — чёрную подводку.
Тео снова зашуршал за спиной Драко пакетом и через пару секунд приложил к его верхней губе короткие усики-щёточку.
— Тебе идёт, — шепнул он ему на ухо, и кожу обдало горячим дыханием. Слишком близко.
Змеёныш после того инцидента повадился постоянно вторгаться в его личное пространство, и Драко уже пожалел, что сам тогда начал. Теодор просёк, насколько сильно это раздражало Малфоя. И сейчас игриво повторил его жест к Грейнджер, проведя двумя пальцами по оголённому участку кожи на шее. Наигранно-ласково. Драко шлёпнул того по ладони, и Нотт весело хохотнул, а затем обернулся к Гермионе и как ни в чём не бывало продолжил свой инструктаж, который, видимо, начал ещё на улице.
 
— Там нельзя использовать Оборотное, на входе заставляют проходить контроль дыхания. Если обнаружится один из ингредиентов или хуже — комбинация, то тебя тут же обезвредят. Поэтому используем парик и прикрываем лица. Уже страшно, Цветочек?
Гермиона, наконец, свернула волосы в тугой пучок и надела на себя парик с длинными белыми волосами. Драко это понравилось — совсем как у него. Ей даже шло.
— Я была в поместье Амикуса.
— О, у Кэрроу было ещё уютное семейное гнёздышко, — Теодор нацепил на себя резиновую лысину и состроил загробную мину. — Я похож на нашего Лорда?
Драко поморщился — этому лишь бы повеселиться. Его кудри торчали из-под краёв резины, и Теодор выглядел скорее как монах с обритой макушкой. Что они за сборище? Барби-аврор, лысый монах-извращенец и хмурый мужик, сбежавший из рок-группы 70-х годов.
— Всё настолько плохо? — блондинка-Гермиона нахмурилась и взглянула на Драко, но, увидев его в парике и с усами, звонко рассмеялась.
Её смех, словно перезвон колокольчиков, наполнил квартиру жизнью и каким-то странным тёплым ощущением… Малфой не знал, как обозначить это чувство, и, не сдержавшись, просто улыбнулся ей в ответ.
— Плохие люди есть везде, Цветочек, — Тео тоже улыбался, но не той улыбкой, которую привык видеть Драко. Наверное, впервые за долгое время он напоминал того Теодора, которым был до всей этой войны и увечий.
— Как и хорошие, — Гермиона заправила выбившиеся кудри Тео под резину и снова тепло улыбнулась. Лысый Нотт выглядел странно, но забавно.
— Я же хороший, Цветочек? — хитро прошептал он и погладил её по бедру.
Драко не сдержал новый саркастичный смешок — не просто хороший, а святой и непорочный, как ангел.
— Ты ужасен, правда, и не вертись, дай закрепить твою лысину, — Гермиона возилась с его волосами на затылке и пыталась пригладить резину.
Теодор же совсем развеселился. Он вытянул руки на манер упыря и со стоном «Я хороший и самый добрый» попытался укусить Золотую девочку за плечо. Та захохотала и спряталась за спину Драко. Началась игривая потасовка: они все отскакивали друг от друга, как мячики, но при этом старались поймать. Нотт попытался ухватить зубами руку Малфоя, но тот увернулся и сбил его с ног. Тео, как мешок с картошкой, повалился на пол, и Гермиона уселась на него с видом победителя.
— Не ушибся?
Короткий поцелуй в блестящую резиновую лысину.
— Я умираю… — простонал Теодор.
Закатные лучи солнца струились сквозь пыльное окно, и казалось, будто их кожа лучится теплом. Светились красным маленькие сосуды на ушных раковинах Нотта, розовели кончики носов и как-то по-особому блестели глаза. Наверное, такое рисовали маглы в своих мультфильмах, когда у влюблённых героев вместо зрачков загорались розовые сердечки.
И в этот момент Драко почувствовал страх. Очень странный и необъяснимый, но дикий и пробирающий до костей. В светлой комнате, освещённой закатными лучами, с двумя близкими людьми в чудаковатых париках… Всё выглядело слишком нормально. Они все словно собирались на вечеринку в честь Хэллоуина. Будто бы мир не катился в преисподнюю.
Паника, словно электрический разряд, пробежала по костям.
Последние несколько лет Драко больше всего боялся разрешить себе почувствовать именно это. Счастье.
Пальцы задрожали. Ему было спокойнее, когда всё шло наперекосяк. Равномерный пиздец в жизни даже устраивал. Потому что счастье никогда не остаётся безнаказанным. За самой высокой точкой горы следует неизменное падение.
Драко замер, возвышаясь над ними неподвижной скалой, и ощутил, что вот-вот упадет вниз, в самую пропасть. Грейнджер сидела к нему спиной в своей чёрной мантии и с белыми волосами. Ему на секунду показалось, что это призрак Нарциссы, и стоит только отвернуться, как она обязательно умрёт.
— Надо всё отменить, — хрипло произнёс Малфой. Слова опять давались с трудом, а сердце впервые в жизни колотилось так быстро, что было даже больно в солнечном сплетении.