Фантомные боли железных грифонов (СИ)

— Уникальное владение телом! Сходу, без адаптации!
— Да, и это отлично. Но я сейчас о другом: он ориентируется на звук и, судя по всему, при помощи эхолокации. Он сможет лететь вслепую, если мы дадим ему представление — куда.
— Но эхолокация, подкреплённая картой, не заменит зрение, — возразила Сага.
— Не заменит. Но ты же сама говорила, что у парня военная подготовка, плюс он сообразительный — недаром же младший научный сотрудник. Уверен, карты ему хватит. Всё равно ж здесь сверху сквозь туман ни черта не видно, да и там тоже — ночью же полетит.
Все трое уставились на грифона.
— Справишься, пацан? — спросил Хидден, и вскинул раскрытую ладонь. — Дай пять, если согласен.
И грифон, развернувшись вполоборота, легонько тюкнул набалдашником на хвосте ровно в центр его ладони.
— Видели? — с облегчением выдохнул Хидден. — А мог бы в лоб мне дать и прикинуться, что просто промахнулся.
К ночи всё было готово. Хидден и Сага вывели грифона на крышу Каланчи, закрепили на нём ремни.
— Не оставляй их близко к Городу, — напутствовала Сага, — но и не улетай слишком далеко — время дорого.
Грифон слушал, полуприкрыв слепые глаза, и, нервно перебирая передними лапами, легонько тыкался покатым клювом в её ладони, как лошадь.
Сага глянула вниз: темнота и туман, ничего не видать.
— Сразу набирай высоту, Профессор и Вермут тебя не заметят.
Грифон кивал, но продолжал беспокоиться.
— Он хочет, чтобы ты тоже летела сегодня, — подсказал Хидден, и «уши» Оберона согласно дёрнулись вверх.
— Я полечу завтра, — Сага погладила стальные перья. — Обещаю. Сегодня здесь ещё нужна моя помощь.
…Их оказалось двенадцать — людей, отобранных Сталью в первую партию. Она сама привела их на Грифодром: притихших и взволнованных. Большинство из них — сотрудники Каланчи. Сага узнала среди прочих пожилого добряка-охранника, который всегда безответно с нею здоровался. А ещё пышную женщину со старомодной завивкой — она из прачечной. И улыбчивую повариху из столовой. Все они жались друг к дружке, сгрудившись в центре крыши, страшась подойти и к её краю, и к грифону.
— А если нас всё-таки сожжёт? — недоверчиво спросил один из научных сотрудников Каланчи. — Вы хоть удостоверились, что это сработает, или как раз на нас и проверите? — Его нервно посвёркивающие в темноте глаза уставились на доктора Сталь. — Может, первой полетите вы? Или вам не по рангу быть подопытным кроликом?
Сага уже открыла рот, собираясь ответить что-то очень резкое, но вперёд выступил пожилой охранник.
— Я полечу первым, — тихо, но уверенно сказал он, бросив на научного сотрудника беззлобный укоризненный взгляд. — Я доверяю доктору Стали. Слишком давно её знаю, чтобы сомневаться в её решениях. Ну, — он подошёл к грифону, взялся за один из ремней, — как тут эту сбрую правильно присандаливать?
Сага с Хидденом закрепили охранника под грифоньим брюхом и отошли назад.
— Давай, — кивнула Сага Корнету-Оберону, и тот, взяв небольшой разбег, взмыл вверх и почти сразу же исчез в туманной темноте.
Ждать пришлось около получаса, но тем, кто остался на Грифодроме, показалось, что прошли сутки.
— Я ухожу, — заявил всё тот же сомневающийся научный сотрудник. — Ясно же, что они поджарились!
И только он направился к лестнице, как с чёрного неба спикировал грифон, сделал круг над Грифодромом и мягко приземлился в его центре. Под брюхом Оберона висели аккуратно связанные ремни — свидетельство того, что охранник добрался до земли живой, отстегнулся от грифона, а потом заботливо подвязал свободные ремни, чтобы те не путались в грифоньих лапах.
Хидден приподнял конец одного ремня и многозначительно посмотрел на научного сотрудника:
— Ещё вопросы?
— Да, — не растерялся тот. — Могу я лететь следующим?
— Только после того, как извинишься перед доктором Сталью, — холодно процедил Хидден.
За ночь они отправили всех. Сталь боялась радоваться раньше времени и прятала в уголках губ и в морщинках вокруг уставших глаз задумчивую полуулыбку. Сага улыбалась лишь одним краешком рта — утомлённо и удовлетворённо, и потому как-то по-кошачьи вальяжно.
 
Они оставили Оберона на Грифодроме — туда, как и в цокольный загон, тоже никто теперь не ходил, поэтому за завтрашний день его на крыше не обнаружат. Спускаясь на первый этаж, Хидден мягко сжал ладонь Саги и прошептал:
— Вся ситуация по-прежнему не слишком-то весела, но хотя бы кого-то…
— Хотя бы кого-то, — эхом отозвалась она. — Завтра ещё ночь…
— А пока у нас есть пара часов до начала работы. Я не выходил из Каланчи три дня и чертовски хочу в душ! Составишь компанию?
— Кстати… В твоём душе, на полочке для мыла, свил гнездо Гренка.
— Хорошо, — усмехнулся Хидден. — Использую его в качестве мочалки. Гренку, не гнездо.
Утром они, конечно, проспали. Опаздывая, Сага влетела в холл Каланчи и привычно не ответила на привычное приветствие охранника, потому что «утро в Творецке не может быть добрым», и только через несколько шагов встала как вкопанная. Медленно развернулась к будке охранника, всё ещё надеясь, что ей показалось… Но шедший следом Хидден тоже остановился напротив будки и как-то сразу сник. Улетевший вчера самым первым охранник сидел на своём рабочем месте, и по его вымученной гримасе, по вздрагивающим морщинистым щекам сложно было понять — рыдания он сдерживает или страшный, истерический смех безысходности.
Сага, едва дыша, подошла к будке.
— Но как? — только и смогла выдавить она, глядя на охранника.
Тот пожал плечами и нечаянно всхлипнул. Высморкался в бумажную салфетку и, сжав её в кулаке так, что побелели костяшки, прижал кулак ко рту, будто хотел заткнуть им, словно пробкой, рвущееся из горла отчаяние.
— Я не хотел, — сдавленно пробормотал он. — Ноги сами несли. Несли и не слушались. Этот проклятый Город тащил меня обратно, и я не мог сопротивляться. Никто не мог…
— Все? — безнадёжно спросил Хидден, и охранник мелко закивал.
— До единого!..
Сага рванула с места и едва ли не со сверхзвуковой скоростью взлетела в свой кабинет на пятом этаже. Хидден отстал, и пока он пытался её догнать, перепрыгивая по три ступеньки разом, она успела разгромить всё, что подвернулось ей под руку. На пол летели компьютер и бумаги, карандаши и забытые на столе пустые чашки. Распахнув дверь, Хидден едва увернулся от просвистевшего над его головой стула.
— Да что б ты сгорел живьём, в корчах, …… …… Творецк! — выкрикнула она, когда крушить стало уже нечего, и, вцепившись пальцами в собственные волосы, сползла по стене на пол.
Хидден сел рядом, плечом к плечу, и пару минут молчал. Внутри клокотало что-то страшное, пузырящееся, разъедающее, словно кислота, и требовалось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы не сорваться похлеще, чем Сага.
— Так и будет, — наконец сипло сказал он. — Но пока этого не произошло, он слишком силён. У нас есть ещё одна ночь, Сага. Всё случится утром, и он не успеет их вернуть. Мы просто попробуем ещё раз. Ещё. Один. Чёртов. Раз!
  
Глава 40
 
Время тянулось медленно и с каждой секундой всё сильнее сжимало Саге виски горячей пульсирующей болью. Всё вокруг представлялось каким-то ненастоящим, текущим куда-то мимо и происходящим не с ней, не имеющим к ней никакого отношения. Саге казалось, что она застыла в смоле, как древнее насекомое, и теперь могла лишь наблюдать за жизнью вокруг своего полупрозрачного кокона, в который не проникало ни запахов, ни звуков, а люди и предметы виделись сквозь него с искажениями.
Ожидание было невыносимым. Если в госбезопасности всё идёт по плану, то завтра рано утром Творецк накроет объёмным взрывом. И если у кого-то получится покинуть Город сегодня ночью, есть шанс, что до утра вернуться назад они не успеют. «Надо сказать Корнету, чтобы относил людей подальше от границы», — подумала Сага и вспомнила вдруг об Унн-Уране. Где он сейчас? Наверняка в госбезопасности не упустили возможность изучить не только Плесень, но и нерукотворного грифона, и не факт, что они решили изучать его живым. Она вздохнула, и воздух показался ей разреженным, как в горах. Вспомнились слова Хиддена о том, что грифоны с активированными функциональными сканами, даже допрошитые, будут жить, пока у них есть цель. По её достижении долго они не протянут. А Унн-Уран своей цели достиг давно: доставил в госбезопасность резервуар с образцами Плесени…