Враг навсегда (СИ)

Последняя равнодушно вышла, а Грэйс осталась. Перестала смеяться. Смотрела на отца исподлобья.
— А ты чего ждешь?
— Думаешь, я оставлю ее с тобой наедине? — с презрением бросила девушка.
— Что ты…
— Я знаю твой секрет, любимый папочка, — скривилась она. — Ты просто омерзителен.
— Что… Это не то… — вся краска схлынула с его лица. Он впервые растерялся.
— Да что ты? Трудно поверить после всего, что успело сложиться в моей голове. Твоя одержимость больна. Я много об этом думала, отец. Интересно, это только на нее ты так смотришь, или на других тоже? Может, и на меня особым взглядом смотрел?
— Что ты несешь? — он ошеломленно попятился от нее, закрыл лицо руками.
— А что? Кто тебе больше нравится? Чистая невинная девочка или развратная, уже бывалая девушка?
— Господи, Грэйс… Ты сходишь с ума…
В полном потрясении мистер Торнхилл смотрел, как она подскочила к зеркалу и схватила одну из помад матери. Ярко-красную. Густо намазала губы и повернулась к отцу, улыбаясь жуткой улыбкой. Помада была намазана криво.
Честно говоря, мне было страшно от нее. Ситуация совершенно вышла из под контроля. Грэйс была не в себе. Ей была нужна помощь.
Она начала кружиться и пританцовывать вокруг отца, посылая ему воздушные поцелуи. Мне не хотелось смотреть, но я смотрела, вцепившись в ножку стола и тихо дрожа от пережитого ужаса.
— Грэйс, перестань… Малыш, давай я запишу тебя на прием к одному моему хорошему другу… Прекрати! Сотри это немедленно!
Она уворачивала от него голову, но мистер Торнхил все равно попытался стереть кровавую помаду с ее губ. Опять раздался ее ненормальный хохот.
— Грэйс! Пожалуйста!
— Уходи отсюда, — наконец, она перестала смеяться. Серьезно взглянула на своего отца острым, как бритва, взглядом.
Какое-то время они молчали, буравили друг друга глазами. У них была своя безмолвная битва. Которую в итоге выиграла Грэйс. Мистер Торнхилл развернулся и, неловко покосившись на меня, произнес напоследок:
— Завтра поговорим.
Едва он ушел, она повернулась ко мне и, присев на корточки, протянула руку.
— Вылезай оттуда, Ди.
И хоть мне было боязно, я все равно приняла протянутую руку.
Когда я вылезла, она вдруг притянула меня к себе и сжала в крепких объятиях, зарывшись носом в мои волосы на макушке. Была подозрительно тиха, но плечи ее тряслись. Я поняла, что Грэйс беззвучно рыдала.
— Прости меня… Пожалуйста прости меня за все…
Мне было больно в ее объятиях, вспоротая кожа все еще горела и зудела. Но еще, честно признаться, мне было хорошо. Меня давно никто так не обнимал. Очень близко. Очень искренне и сердечно. Я никогда не думала, что буду оживать в объятиях Грэйс…
— Не плачь, Грэйс, — просипела я.
— Ты тоже плачешь. Пойдем со мной. Больше не буду реветь, обещаю.
Она потащила меня в свою ванную комнату. Набрала теплую ванну и аккуратно сняла с меня форму служанки.
— У меня есть мазь, от которой чуточку станет легче. Я мажу ею мозоли после пуант. Она помогает. И нужно немножко охладить раны водой. Давай я добавлю сок алое.
Нарочито бодрым голосом она болтала и суетилась надо мной. Я все еще всхлипывала, обняв колени руками. Мне было больно. Но помимо физической боли, меня разъедала боль душевная.
Я никак не могла понять, почему мир так жестоко обходится со мной? Что я делаю не так?
И почему вместо матери надо мной порхает Грэйс? Почему она ушла?!
Переодев меня в свою чистую одежду, девушка спросила:
— Что бы ты хотела прямо сейчас? Я постараюсь выполнить твое желание. Я так тебе задолжала, Ди… Ты не должна была брать на себя вину…
— Мне ничего не нужно.
— Совсем ничего? — расстроилась она. — Ты можешь взять из моей комнаты что угодно. Любую одежду или игрушки, что остались. Помнишь, фарфоровые куклы?
— Грэйс, ничего не нужно…
— А хочешь я прокукарекую песню для тебя? Или проглочу горсть земли? — на полном серьезе спросила она. Я попятилась от нее.
— Я правда это сделаю! Я хочу чтобы ты меня простила!
Девушка схватила горшок с каланхоэ с подоконника и перевернула его вверх ногами. Земля с дренажем посыпались ей в ноги. Она опять катилась по наклонной.
 
— Грэйс, перестань. Тебе не нужно ничего этого делать. Грэйс, ты не в себе.
— Да, мне нужен свежий воздух, — согласилась она, опустив руки. Горшок упал и разбился на две половины.
Мы вышли с ней на улицу и прилегли на шезлонги у бассейна.
— Сегодня такие звезды яркие, — мечтательно прошептала она. — Вот бы взлететь так же высоко. Посмотреть на мир сверху…
Потом она повернулась ко мне, подложив под щеку сложенные ладошки.
— Давай хотя бы это платье ты себе оставишь? Я не знаю, что предложить тебе такого, чтобы ты простила.
— Да мне не нужно…
— Хочешь, я расскажу все полиции. Про отца?
Я встрепенулась.
— Грэйс, он меня не трогал! Ничего не нужно! Давай остановимся на платье? Я согласна взять его! — взмолилась я.
— Мой отец — чудовище.
— Он думает, что я воровка.
— Ты его оправдываешь? — изумилась она.
— Нет, я просто… Не знаю. Он же заботился обо мне. И думает, что я его предала.
Грэйс отчужденно смотрела на небо.
— Его забота приобретает причудливый характер. Держись от него подальше.
— Так значит, ты сбежишь с Матео? — Я попыталась поменять щекотливую тему.
— Матео сказал мне, что это мои проблемы. Про беременность. Несколько раз дал понять прямым текстом, что ребенок ему не нужен. Я ему верила… Тот злосчастный комплект ему подарила после первого раза… Дура…
Ее голос был наполнен тоской и горечью.
— Знаешь, мне он тоже не нужен, Ди. Ребенок. Может, аборт, не так уж и страшен? Ну какой я буду матерью?
— Не спрашивай меня Грэйс, — испуганно покачала я головой. — Я не знаю. Это же… грех…
— Я думала ты не верующая.
— Чтобы так думать, не обязательно верить.
— Ты права, — тяжко вздохнула она.
В этот момент мы услышали, как к дому подъехала скорая помощь.
— Что там?
Спрятавшись в кипарисовых зарослях, мы наблюдали, как мистер Торнхилл залезает в машину скорой помощи вслед за Алексом.
— Самое время мне бежать, — пробормотала Грэйс. — Мать пьяна и видит десятый сон. Но, знаешь, я никуда не побегу. Я знаю, как все уладить.
— И как?
— Секрет.
Скорая помощь уехала, и я думала возвращаться через джунгли в бунгало, как Грэйс попросила.
— Ди, а спусти воду в бассейне, пожалуйста. Хочется завтра поплавать.
— Так регулярно спускаю. Вот недавно…
— Сделай это для меня пожалуйста, — перебила меня она. — Я бы и сама спустила. Но, стыдно признаться, даже не знаю, как это делается.
— Ладно, — пожала я плечами.
Ее капризы были для меня более привычны, чем нестабильное эмоциональное состояние, повергающее меня в панику.
Нажав на специальный клапан в подсобке, запускающий слив воды в канализацию, я вернулась к ней. Она продолжала задумчиво сидеть на шезлонге, разглядывая плавающую листву в бассейне. Тусклый взгляд, бледная кожа и до сих пор размазанная по лицу красная помада делали ее похожей на персонажа страшной сказки.
— Бассейн еще нужно помыть, — неуверенно начала я.
— Подождет до завтра. Иди спать, Ди.
— А ты?
— Я посижу еще немного, и тоже пойду, — заверила она меня, коротко улыбнувшись.
В моей груди кольнуло странное чувство. Не хотелось уходить и оставлять ее одну. Ее напускная беззаботность и безмятежность на лице заставляли хмурить брови и коситься на нее. Искать что-то в ее лице такое и… не находить.
— Ну что ты? Иди, все в порядке.
— Эм, я… Ладно. Я тогда пойду. Спокойной ночи.
— Спокойной ночи, Ди. Уже светает вообще-то.
— Ага, рано.
Между нами повисла неловкая тишина.
— Ну ладно, я пошла.
— Пока-пока.
Шагая в голубоватой дымке по джунглям в сторону бунгало, я думала о произошедших событиях. Так все странно. Хоть меня отлупили ремнем, а все же… на какое-то время я перестала чувствовать себя несчастной. Было стойкое ощущение, что мы с Грэйс сильно сблизились. И я доверилась ей, оперлась о ее плечо, хоть и сначала думала, что это очередной розыгрыш.