Дело миссис Хадсон

— Так вы говорите, лакей может засвидетельствовать, что они едва не утонули? — спросила я без всякой надежды.
— Если бы он случайно не наткнулся на детей, они погибли бы. И девушка, которая полакомилась пудингом, что передал их дядя, очень сильно хворала.
— Но доказательств никаких.
— Никаких. — Миссис Хадсон не пыталась облегчить мою задачу.
Мы обе знали наверняка, что Холмс, учитывая его отношение к детям и в особенности к девочкам, непременно вернет их дяде. Нет, он строго-настрого предупредил бы, что лично — сам Холмс! — будет интересоваться судьбой и благополучием наследников Обердорфера. Но несчастные случаи непредсказуемы, тем более что Джеймс Обердорфер намерен вернуться в хаос послевоенной Германии. Уж если он решил, что ради наследства стоит рискнуть, то позаботится о том, чтобы никто не нашел доказательств.
У нас тоже не было никаких доказательств. Так или иначе, этот случай, один из немногих, я не могла обсудить с Холмсом.
— Вы собираетесь отправить их в Уилтшир, к своему кузену?
— В Уилтшире здоровый климат, у кузена отличная ферма, рядом — хорошая школа. Там никто не будет приставать с расспросами к детям, чьих родителей убила сброшенная с цеппелина бомба.
— И ребята поживут там, пока Саре не исполнится шестнадцать?
— Три года с небольшим. Когда она станет молодой леди, адвокаты прислушаются к ее словам.
Мне не так давно исполнилось восемнадцать, и я сомневалась, что юристы, которые воспринимают показания двенадцатилетнего ребенка как дикую выдумку, снизойдут до веры шестнадцатилетнему. Ведь тот же Холмс…
— Ладно, миссис Хадсон, вы меня убедили. Я помогу переправить их в Уилтшир.
Через неделю, в мое отсутствие, вернулся Холмс, измученный и раздраженный оттого, что оказался не в силах просветить Скотланд-Ярд. Миссис Хадсон ничего ему не сказала — подала обед, принесла газеты и ушла заниматься домашним хозяйством.
Она промолчала и вечером того же дня, когда Холмс, усаживаясь с пачкой газет в плетеное кресло перед камином, вдруг подскочил как ужаленный, а потом, порывшись между подушек, выудил огрызок цветного карандаша и протянул его с немым укором домоправительнице.
Она хранила молчание даже три года спустя, когда молодой наследник и его старшая сестра (в шляпке взрослой леди поверх тщательно уложенных волос и строгом платье, излишне старомодном для ее юной фигурки) чудесным образом объявились в Лондоне, обратившись в адвокатскую контору и вызвав переполох сразу в трех державах.
Однако несколько раз за эти годы, когда Холмс устраивал особо жестокое испытание долготерпению миссис Хадсон, я видела, как самая многострадальная из всех домоправительниц глубоко вздыхала, задумывалась о чем-то своем и коротко кивала, прежде чем продолжить прерванную работу с едва заметной улыбкой удовлетворения на губах.