Путь к сердцу мужчины (СИ)
— Кофу, милая, — Роза Львовна без малейшего стеснения пристроила свою крупногабаритную фигуру на стул и сложила ручки на животе, не выпуская маленький ридикюль. — Так ты знаешь, шо я пришла?
— Тетя Роза, я Вас люблю и уважаю просто безмерно, — выдохнула я, про себя добавив:
«Когда вы далеко от меня и не трепете нервы», и вслух продолжила: — Но это не повод выходить замуж за Вашего Петю.
— Чем таки не повод? — удивилась тетя Роза, удивленно вскинув свои нарисованные, синим карандашом, брови. — Валечка, я знаю, шо мой сына таки не очень галантный кавАлер, но он очень хороший мальчик. Не пьет, не бьет, зарплату носит. То шо хиленький, так в детстве болел свинкой, корью, ветрянкой…
— Роза Львовна, у меня уже есть жених.
— Хто? От тот на дорогом джипе? Таки бросит он тебя, Валентина, помяни слово тети Розы. Тетя Роза любит тебя, як дочу свою, а ты тете Розе нервы делаешь.
— Роза Львовна! — возмутилась я и упрямо выпятила подбородок, скрестив руки на груди. — Нет!
— Почему нет, когда да? — хитро усмехнулась старая кошелка и покачала головой. — Вот бросит и хде ты будешь? К тете Розе придешь. Тетя Роза подождет. Она умеет ждать.
— Кофе готов, — говорить что-то еще было бесполезно, потому, пока Зубило Роза Львовна произносила сию пламенную речь, я сделала требуемый напиток и поставила чашку перед женщиной.
— Я с вас смеюсь, Валюша. И сама пей свой кофий. А я пойду, Петеньке котлетки пожарю, да вспоминать буду, кака невестка была хорошая, пока хахаля на джипе не встретила, — Роза Львовна с небывалой для своего веса прытью вскочила со стула и направилась на выход, пытаясь покачивать бедрами и огибать углы. Ты гляди, даже не возмутилась, что с такой шикарной фигурой, как у нее, ей негде пройти.
Когда за мамой Петеньки, наконец, закрылась дверь я спокойно выдохнула и, тыльной стороной ладони вытерла выступивший пот со лба.
Вот что меня больше всего удивляло в Розе Львовне, так это умение пользоваться своими корнями, в свою же выгоду. А ведь она прекрасно разговаривает на литературном языке, цитирует Бродского, Ахматову, любит балет «Лебединое озеро» и ходит в театры, но только в кругах абсолютно незнакомых людей. Со своими же, тетя Роза была такой, как видела ее сегодня я. И меня ужасно напрягало, что до сих пор Роза Львовна считала меня своей. Кошмар, как напрягало. Потому что, Петина мама была моей более старой версией и если чего-то хотела-добивалась. Возможно, потому так зацепилась за идею женить единственного и неповторимого сыночка на мне. Только вот моё мнение спросить как-то забыла.
Я устало опустилась на стул и волком глянула на все еще дожидавшуюся меня миску с маслом. Как-то и злость ушла и печь перехотелось.
Убрала миску в холодильник, сняла фартук и косынку, повесив униформу в шкаф, крикнула Танюше, чтобы не задерживалась, и пошла в свою пустую одинокую квартиру. Хотелось спать, а еще пожалеть себя, на судьбинушку поплакаться хоть кому-то. Однако, приняв душ, легла в кровать, и как только голова коснулась подушки — выключилась. Завтра меня ждал тяжелый день. Завтра я открываю новый сезон охоты на Георгия, и на этот раз «живым» ему уйти не удастся. Я надеюсь…
***
На КПП, светя унылой физиономией, обнаружился Илюша. Парень скучал, работать не хотел, и всем своим видом показывал, как он хочет спать и домой. Правда, ровно до тех пор, пока на пороге не появилась я.
— Валентина, — как-то слишком обреченно произнес он.
— Сергеевна, — поспешила добавить и, улыбаясь, возвестила: — Это я.
— Пироженку хочешь? А Серов на месте? А командир где? А ты любишь пироженки с заварным или белковым кремом?
— Стоп! — истерично взвизгнул он, аж на стуле подпрыгнув. Так-с, из себя вывела, осталось информацию выведать. Он же теперь, чтобы меня больше никогда не видеть что угодно скажет. Только вот «никогда» я обеспечить никак не могла.
— Серов вам зачем?
— Так я за него замуж собралась, — объяснила парнишке и тут же пироженку в красивой коробочке подвинула. — Кушай, ребенок, кушай.
— Я не ребенок, — фыркнул Скороходов, но коробочку тут же умыкнул, пряча под стол.
— Не ребенок, — согласно закивала.
— Мужчина, — многозначительно прибавил Илюша и я тут же закивала. Да хоть Сталин, только дай пройти на территорию базы СОБРа. — Но вас все равно не пущу!
— Как не пустишь? — опешила я.
— Вот так, — пожал плечами Илья и показал указательным пальцем вверх. — Приказ.
— Не пустишь, значит, — недобро прищурилась я, давая шанс на отступление, но мальчик был неумолим. Головой отрицательно замахал и от окошка отодвинулся, как будто боялся, что ему сейчас, оставшимися пироженками прилетит. Видимо, слава замазанного, покоя не дает.
— Ладно, — отступила от окошка и всю выпечку гордо вручила Илье. — Бери-бери. Сотрудников угостишь.
— А вы…?
— А я пошла, — махнула рукой и заулыбалась так, что сразу стало понятно: затеваю гадость. Масштабную такую, со всем размахом.
Скороходов тоже оценил и улыбочку, и взгляд. Оценил и впечатлился. Так впечатлился, что рука самопроизвольно к телефону потянулась, но я отрицательно покачала головой.
— Не стоит, — усмехнулась и, развернувшись на шпильках, отправилась покорять неприступное здание базы СОБРа. Хотели маньяка?! Получите-распишитесь. Не жалуйтесь.
Майор Завьялов Артем Михайлович лениво перелистывал документы, вертя ручку пальцами. Работы было много и утомляла она похлеще спортзала и тира. Кто бы еще лет пять назад сказал, что начальником будет — не поверил и рассмеялся, а сейчас сидит такой важный в кабинете и отчаянно хочет назад, к ребятам. Он ведь и так поднабрал и сидеть устал, кресло протирая своей давно уже не мускулистой задницей. А там учения, операции, настоящая жизнь.
Телефон на столе заголосил и командир тут же схватил трубку, как спасательный жилет от рутины, успевшей изрядно его измотать.
— Майор Завьялов на проводе, — строгим голосом произнес Артем.
— КПП беспокоит, товарищ командир. У нас тут, похоже, ЧП, — послышался неуверенный голос Скороходова на том конце провода.
— Какое ЧП? — вот и почему он не удивлен. Скороходов, — ходячая неприятность, в чистом виде.
— Валентина приходила, — неуверенно начал солдат.
— Ага, — довольно ухмыльнулся Артем. — Сергеевна. Ну? Требует пропустить?
— Никак нет, — Скороходов сделал драматическую паузу, заставив Артема Михайловича, предвкушающего веселье, подобраться. — Я сказал, как вы и приказывали, что не пущу. А она….
— Скандал устроила?
— Никак нет, товарищ майор. Ушла.
— Как ушла? Куда ушла? — опешил Завьялов, не ожидая такого поворота событий.
— А, неее, — хмыкнул Скороходов. — Не ушла….
— Так ушла или нет? — стал злиться командир, пытаясь понять, что же в конце концов хочет сказать ему подчиненный.
— Я думал, что ушла, а она не ушла, — хрюкнул от сдерживаемого смеха Илья. — Простите, товарищ командир. Просто, срочно включите пятую камеру. Наша Валентина Сергеевна через забор лезет…
***
Гоша вытер влажные, после душа волосы полотенцем и, взглянув на себя в зеркало, почесал подбородок. Зуд не утихал, но Георгий махнул на него рукой и пошел одеваться. Все же стоило утром побриться, но ночь была беспокойная и сны в высшей степени снились дурацкие. А всему виной Валентина, которая даже ночью покоя не давала и тянула к нему свои ручки, стремясь схватить и утащить в болото. Тьфу ты! Ведьма какая-то, а не баба.
Только сейчас, подумав о чем-то сверхъестественном, Гоша заметил, что вокруг не было ни души. В принципе, так даже лучше и спокойнее, но подозрение не утихало.
Потому, одевшись, Серов выскочил из душевой и, быстрым шагом направился по коридору, прямиком в кабинет командира. Не мог же он настолько задуматься и пропустить сигнал тревоги?!
Уже на подходе понял, что сигнала не было точно, а весь народ толпится в кабинете начальника и сотрясает стены диким хохотом. Нет, Гоша тоже не прочь развлечься, но не в рабочее же время!