А волки здесь тихие (СИ)

Я прошла дальше
— Гавр и Ставр, два брата. Они всегда были вместе, наверно так было легче переживать все испытания. Если один из них уходил по делам, то второй всегда искал его глазами и не успокаивался, пока не видел родные очертания. Вдвоем пришли, вдвоем и ушли в ту ночь, прихватив с собой наёмника.
Я сделала два шага вперед.
— Сафар. Он появился в доме примерно в твоем возрасте. Маленький улыбающийся проказник, он быстро нашел со всеми общий язык, и первое что я помню о нем это его сияющая улыбка, за которой он скрывал свои горести. Когда кто-то пытался узнать, что с ним произошло, почему он оказался на улице, он замыкался, его лицо темнело от воспоминаний, но потом он смешно тряс головой и снова улыбался. Ко мне он сразу проникся и почему-то взял на себя негласную функцию защищать меня, наверно я ему кого-то напоминала. Он и в ту ночь в последний свой раз защитил меня, кинулся наперерез, приняв на себя смерть.
— Инар. Серьезный и мужественный волк. Жил надеждой найти сестрёнку, годы шли, а он упорно искал. Папа давно узнал судьбу его сестры, к сожалению, она давно погибла, но папа молчал, чтобы не отнимать у него смысл его жизни. Надеюсь, Инар, в ту ночь ты все-таки встретился со своей сестрёнкой.
Я шла и вспоминала о каждом что помнила, пока не дошла до надгробия дяди.
— Дядюшка. Какие слова найти, чтобы сказать о нем? Сколько бы слов я не говорила, этого окажется так мало — я закрыла глаза, воскрешая его образ в памяти.
— Ты просто знай, дядя, что с твоим уходом, ушла частичка моей души. Единственное, что я могла для тебя сделать, это положить тебя рядом с твоим братом, чтобы и там, на небесах, вы вели свои неспешные разговоры.
Маркор плакал, утирая слезы рукавом, стараясь не прервать мой разговор с ушедшими, но я чувствовала, что его тело сотрясалось от судорожных рыданий, ведь он все еще держал мою руку.
А мои глаза оставались сухими, я не могла плакать, только что-то сжималось внутри, причиняя физическую боль в груди по мере приближения к надгробиям родителей.
— Мамочка, папочка. Простите, что не пришла к вам раньше. Не могла. Может, не хотела смотреть на эти мертвые камни, ведь в моей памяти вы навсегда останетесь живыми.
Маркор всхлипнул, выдернул свою руку, обернулся волком и умчался в лес.
— Не обижайтесь на него. Вы же знаете, каково ему пришлось, каково нам всем пришлось. Я взрослая, и то что-то надломилось во мне, а он еще маленький, ему столько пришлось пережить. Да что я говорю, вы и так все знаете — я замолчала.
— Так много хочется сказать, но не нахожу нужных слов. Может Максимилиан прав? Получается, что я закрылась не только от всего мира, но и от себя и своих чувств, отгородилась, чтобы сохранить это показное спокойствие? Может мне действительно уехать? Но как я оставлю Маркора и Лариту? Вы бы оставили? И я не смогу оставить. Ничего, мамочка, я потерплю. Ты же знаешь, я сильная, я выдержу. Главное что мы выстояли и остались живы. За Лариту прости, её я не смогла уберечь.
Я подняла голову к небу
— Знаете, я наверно просто посижу рядом с вами. Просто я понимаю, что говорю не те слова, которые говорят при встрече с родителями. Может моя душа скажет больше, вы просто почувствуйте.
Внутри меня шел диалог, мне казалось, что они по очереди задают вопросы, а я молча отвечала на них. Но и этот молчаливый диалог не принес облегчения моей душе.
— Я приду еще, обязательно приду. Когда снова буду готова — я встала и тихо пошла прочь.
— Что мамочка? Есть ли что то такое, о чем я умолчала? Что принесло бы мне маленькую радость? Есть мамочка. Это…Жан. Я знаю, что ты догадалась, моя мудрая мама, но мы не успели с тобой об этом поговорить, я не спешила открыть тебе свою тайну, и не успела. Я расскажу тебе сегодня ночью, чтобы папа не услышал. Все-таки это наши, женские тайны.
Но этой ночью я не смогла поговорить с мамой. Дверь открылась, и вошел Маркор. Он встал рядом с кроватью
— Ты должна поехать, Мара! Обязана поехать, ради нас, ради себя, а мы будем ждать сколько нужно. Ты думаешь, что я еще маленький мальчик, которого нужно защищать? Но я изменился за это время, сестра, разве ты не видишь? Перед тобой стоит не маленький волчонок, а будущий волк, который многое понял за это время. Я понимаю, что ты, не щадя себя, сделала для нас, сделала для меня. И я этого никогда не забуду. Теперь я беру ответственность за Лариту и я обещаю тебе, что с нами ничего не случится.
 
Я смотрела в его лицо с нахмуренными бровями, в упрямый изгиб губ, в глаза, наполненные решительностью.
— Иди сюда — я просто распахнула ему руки, куда он нырнул, прижавшись головой.
— Поедешь, а? — тихо спросил он.
— Я подумаю, братик — и погладила его по голове.
Этой ночью он, свернувшись калачиком, спал рядом со мной.
А я думала, думала. К сожалению, я пока не смогу их оставить даже на некоторое время. Вот подрастет мой будущий сильный волк, тогда может быть. Ведь они только моя ответственность.
А я буду делать вид, что у меня все хорошо, чтобы они перестали за меня волноваться.
*
На следующий день вечером пришел Жан. Мы приняли его как старого друга и пригласили поужинать, избегая говорить на тему о Ганеде. За столом шел оживленный разговор, и я старательно улыбалась, глядя на перепалку Лариты и Маркора. Ловила на себе взгляд Жана, но не позволяла себе окунуться в свои ощущения. А сама украдкой задерживала на нем взгляд, пока он не видел. Это то, о чем я призналась вчера маме. То, что приносит мне маленькую радость, что отодвигает мрачные мысли и заставляет сердце стучаться сильнее.
— Мы уезжаем послезавтра.
От этих слов, внутри все замерло.
— Мама уже выздоровела, а дома много дел накопилось. Поэтому мы возвращаемся…
— Жалко. Но ведь вы еще приедете, да? Может маму еще нам показать, или заболеет кто. Да, Мара? — Ларита повернулась ко мне.
Я опустила глаза, уставившись в свою тарелку, а внутри меня разливалось горькое разочарование.
Вот и всё! И эту маленькую радость у меня отняли…
— Конечно — ответила я сестре, заставив себя улыбнуться.
Мне бы просто видеть его иногда, чувствовать его запах…
— Ой, как бы мне хотелось увидеть страну, где вы живете, Жан. А давайте съездим туда, а? Вот было бы здорово.
….просто знать, что он где-то рядом. И снова я рассуждаю как эгоистка. Держать его рядом, не давая ему надежду. Не будет же молодой, здоровый, красивый волк ждать, пока у меня изменятся жизненные обстоятельства…..
— Ларита — укоризненно сказал Маркор.
— Можно подумать тебя кто-то приглашал. Не красиво навязываться.
— Почему сразу навязываться? — возмутилась Ларита.
— Чтобы поехать в другую страну, нужно особенное приглашение? Или их дом единственный, где можно остановиться? Я говорю как о варианте отдыха, и всего лишь.
…но при мысле, что рядом с ним может быть другая, внутри все переворачивалось. Ведь я не единственная волчица, на кого он может отреагировать, вот уедет домой навсегда и… Навсегда… Неужели я больше никогда его не увижу??!!
Меня бросило в жар, в висках застучало, в глазах потемнело. Чтобы не упасть, я сжала руки в кулаки, чтобы боль удержала меня в сознании.
— Мара — послышался немного встревоженный голос, молчавшего до этого Максимилиана.
— Да, прекрасная идея — сквозь силу улыбнулась я.
— Отдых нам всем необходим. Я подумаю об этом — добавила я.
Пелена с глаз потихоньку спадала и я начала различать картинку.
— Правда? Здорово. А когда, Мара?
— Я подумаю — повторила я и наконец, посмотрела на Жана.
Было что-то в его глазах то, чего я раньше не видела. Тоска? Или мне очень хотелось именно это увидеть там? Знать бы, о чем он думает, что чувствует.
— Ну что же — наконец сказал он, все еще не отводя от меня взгляда.
— Мне пора — он встал, поблагодарил за ужин и пошел к двери. Максимилиан пошел его провожать. Жан остановился возле двери и обернулся к нам.