Вышедший из ночи (СИ)

Вэриат рассмеялся, искренне. Эта хрупкая, тоненькая, бледная девочка, а его глазами Онар была именно девочкой, забавляла его. 
– Зачем пугать меня? Это низко! – она ощутила себя оскорблённой, и затронутая гордость заставила её выпрямиться и укоризненно посмотреть на хозяина замка.
– Я просто ответил на вопрос, зная тебя, могу сказать, что ты и вправду бы испугалась. Хотя не видела ты слуг ещё и потому, что они прячутся от меня, а значит бояться тебе их не стоит, ведь я страшнее, – вновь рассмеялся он. 
– Похоже, ты упиваешься своим величием. Думаешь хорошо, когда вызываешь страх? 
– О небо, – протянул Вэриат, провёл ладонью по лицу и, не отнимая её, сквозь пальцы глянул на стоявшую перед ним девушку, – королевна, непринуждённое поведение для тебя неподвластное искусство? Ты всё усложняешь, зачем? Будь проще. 
– Мне не до шуток и простого общения, – они вышли на открытый балкон и тёплый летний ветер сразу же стал перебирать светлые локоны царевны, – я нахожусь рядом со своим похитителем, замышляющим войну с моим народом! Я взаперти, вдали от дома и родных, – Онар подняла на короля полные слёз глаза. – Что меня ждёт? Каждый день я думаю о тебе, и всякий раз приходит мысль о том, что тебе ничего не стоит убить меня, – слёзы покатились по её щекам, но Онар даже не пыталась сдержать их или вытереть.
Вэриат привык видеть боль, душевную, физическую, не важно. Изредка, даже та боль, которую вызывала у людей Карнэ, питала его магию. Он сам так часто причинял боль другим, таким образом становясь сильнее. Женские слёзы он видел не раз, но то было в камерах пыток, а потому те слёзы не трогали его. Теперь же Вэриат растерялся. Он сверху-вниз смотрел на плачущее, хрупкое существо и боялся шелохнуться, чтобы словом или делом не вызвать более сильный поток слёз. 
А Онар казалось, что король Нижнего мира смотрит на неё с холодным, непроницаемым лицом, разве что взгляд его был недоумённым, из-за чего девушке стало ещё хуже. Она, ища помощи и поддержки у самого виновника её слёз, уткнулась лбом ему в грудь и зарыдала в голос, комкая своими тонкими пальчиками шёлковую рубашку Вэриата. Здесь-то и спало с короля оцепенение, он обнял плачущую девушку, легонько улыбнулся и прошептал ей на ухо:
– Я слово даю, королевна – не убью тебя, что бы ни произошло в будущем, разгорится война меж мной и людьми или нет, несмотря ни на какие обстоятельства, ты не погибнешь от моей руки. Не плачь. Смирись с тем, что ты здесь и повлиять ни на что не можешь. Вины твоей в этом нет, поэтому просто живи, Онар, наслаждайся этой ночью, смотри, как красива даль, – перевёл он взгляд на горизонт, который в эту минуту был тёмно-фиолетового цвета.
Онар, всхлипывая, только сильнее обнимала короля, его ровный, правильный голос действовал на неё успокаивающе, она уже не плакала, но ей было стыдно поднять на Вэриата лицо. Онар с детства учили, что царевна никогда не должна показывать свои слабости, особенно перед врагом. А она плакала, уткнувшись в грудь своего врага, вымочив слезами его рубашку и с замиранием сердца ощущая его руки на своей спине. 
– Я виновата не в том, что не могу ничего сделать, – прошептала она, и Вэриат, взяв её за плечи, мягко отстранив от себя, заглянул ей в глаза. – Я виновата в том, что думаю о тебе, как о враге, но в то же время… в то же время… с первой нашей встречи, мысли о тебе не дают мне покоя, ни как о враге, а как… а как… – она не могла договорить, подобрать слов, вообще произнести это, но Вэриату хватило и недосказанности. 
Властитель тьмы невесомо коснулся губами её губ и Онар, вновь роняя слёзы, прильнула к нему. 
– Я влюблена в тебя, – выдохнула царевна, и Вэриат стёр с её щеки слезу.
– Твоей вины и в этом нет, – ответил он.
*** 
Этой ночью Ра спала всего пару часов. Проснувшись ещё до рассвета, она проворочалась в постели, пока не поняла, что больше уже не уснёт. Ра поднялась, забралась на подоконник и стала смотреть вдаль. Тёмное небо было расчерчено синими, серыми, фиолетовыми и голубыми полосами, только с замка Вэриата она наблюдала такую красоту, и за вид неба, который открывался отсюда, Ра ещё сильнее полюбила это место. 
 
– Эльма, – шепнула она и прислушалась. – Если ты Дух замка, значит, слышишь меня? У меня такое чувство, что я попала в другой мир, это всё вовсе не похоже на мою жизнь. Интересно, что сейчас со Скери?.. У неё тоже жизнь поменялась.
– Её судьба предрешена, – прозвучал из тёмного угла комнаты знакомый Ра голос. Дух замка говорил, немного растягивая слова, и они отдавались эхом. – Она станет вестником Смерти и ничего с этим нельзя поделать. 
– А если ей удастся найти Смерть и попросить её о свободе? – Ра пыталась разглядеть Эльму, но различала только силуэт и блеск белых глаз. 
– Смерть не исполняет желания, намерений своих не меняет, на уговоры не поддаётся. 
Воцарилось недолгое молчание. Ра плотней закуталась в шаль, которую прихватила с кресла.
– Почему ты не спишь? – спросила Эльма. – Тебе ведь уже не грозят кошмары.
Ра дотронулась до амулета на шее. Подаренный Вэриатом камень оказался тёплым.
– Я не очень-то их и боялась, – ответила она, вспоминая Карнэ. – Во сне ты способен на всё, если понимаешь, что это сон. Меня больше страшит реальность. 
– Для Карнэ и некоторые сны реальны. Но если её не бояться, то у неё меньше над тобой власти. Она питается страхами, и всё же, если ты не страшишься её, это не означает, что Карнэ бессильна. 
– Ты бы хотела, чтобы она вернулась, да? – в голосе Ра слышалась грусть.
– Конечно, она моя хозяйка. 
– И Вэриат хочет, чтобы она вышла из бездны? – Ра было страшно представить, что станет с миром, если Карнэ освободится.
– Он поклялся, что поможет ей добиться прежней власти.
– Эльма, ты не знаешь, куда мне придётся идти? Где можно встретить Дайон, мать Карнэ и Смерти? 
– Нет, не знаю. Но мне известно, что ты отправишься туда только через два дня, потому что Вэриату нужно избавиться от одной проблемы. 
– Какой? – Ра пересела в кресло, из-за плохого предчувствия её била небольшая дрожь… или же дело было в холоде?
– Людям уже известно, что царевна в плену, король Илиндора отправил сюда отряд. Армир надеется, что его люди тайно проникнут в Нижний мир, разведают здесь всё, что им может помочь в спасении Онар. Но король Илиндора наивен. Никто из простых смертных скрытно не проникал во владения Вэриата и по своей воле не возвращался обратно. 
– И что будет делать Вэриат? 
– Всего лишь отдаст один приказ и проблема решится, – ответила Эльма и исчезла, когда в комнату ворвалось красное зарево восходящего солнца. 
*** 
Пол был вымощен чёрной и белой плиткой. Роук то на одной ноге, то на другой перепрыгивала с белой на чёрную. Она отбивала прыжками весёлый ритм и улыбалась. Роук жмурилась от солнечных лучей, которые время от времени попадали ей на лицо, и чувствовала себя счастливой. Её редко посещало такое чувство, обычно страдание не выпускало из своих объятий, но сегодня всё было иначе, даже обида на Вэриата отступила. А причина этого в том, что король пожелал её видеть, более того, Вэриат сказал, что она нужна ему. Она, которая раздражала и докучала ему, сегодня оказалась полезной, и осознание этого окрыляло Роук.
Она прошла по каминному залу, остановилась у дверей, постучала и вошла к Вэриату.
– Мой господин, – поклонилась ему. 
Вэриат, подперев рукой голову и глядя в окно, сидел за столом.
– Отсюда не виден рассвет, но небо такое красивое, – сам себе сказал он, казалось, не замечая Роук.
– Для меня есть какое-то задание? – подошла она ближе.
– Почему ты всегда так нетерпелива? 
Он даже не одарил её взглядом, и Роук посетила тревожная мысль, что их недавняя ссора всё же не прошла бесследно. 
– Простите… – потупила она глаза. 
– Роук, сегодня ты отправишься к границе Нижнего мира. Люди прошли Лунное озеро, встреть наших гостей, как полагается. Никто, кроме тебя, не сделает лучше то, что я хочу.