Вышедший из ночи (СИ)

– Я Дух этого замка, – поклонилась Эльма.
Голос её был мелодичным, и в то же время гулким, каждое слово отражалось от стен тихим эхом.
– Но… – Ра замялась. – Мне казалось, что духи бывают только природные, ну, там, Духи озёр, деревьев, Дух леса… А у созданного человеческими руками нет такой силы.
– Этот замок не был построен людскими руками, его воздвигла Карнэ и её слуги. Меня породила сила магии и энергия великой горы, природа здесь сплетается с колдовством плотно, почти неразрывно. Я – замок, его сердце, точка, в которой сосредоточенна его жизнь. Я напугала тебя? – заметила Эльма, что Ра не сводит с неё глаз и, затаив дыхание, слушает.
– Нет, то есть, жутко немного, но, нет, не напугала. Просто это удивительно! Я первый раз встречаю духа… – она осеклась. – Хотя, я уже видела одного по дороге сюда, – вспомнила Ра чёрное озеро и его злого обитателя. – Но не ожидала, что мне доведётся вот так разговаривать с кем-то из подобных тебе! Прости, – смутилась она, – я просто почему-то обрадовалась...
– Приятно, – улыбнулась Эльма. – Но, позвольте мне уйти. Камин разгорелся, я не терплю жара.
– Конечно, иди, – согласилась Ра. – Была рада… знакомству.
Не успела она договорить, как Эльма, сделав несколько шагов назад, исчезла, словно впитавшись в стену. 
Немного посидев у огня, Ра решила покинуть библиотеку. Всё-таки от таких знакомств остаётся странный осадок на душе, становится зябко и неуютно, словно ты побывал в печальном и жутком сне. 
Но выйдя из библиотеки приключения Ра не закончились. Вэриат стоял у лестницы, будто знал, что Ра будет проходить мимо.
– Здравствуй, – поздоровалась она и думала пройти мимо, но хозяин замка поравнялся с ней и они вместе взошли по ступеням.
– Роук сказала, что тебе снилась Карнэ? – осторожно начал властитель тьмы, понимая, что такие сны зачастую являются болезненной темой, а расстраивать гостью Вэриат не желал. – Что она от тебя хотела?
– Чтобы я ей служила.
– Ты отказалась, – догадался он.
– Она дала мне время подумать, – Ра было неприятно говорить об этом с Вэриатом, наверное, потому что речь шла о его матери, богини кошмаров, которую все считали врагом человечества, когда же сам Вэриат не казался ей злом.
– Не отвечай богине ничего, тебя ко мне послала Смерть, а Карнэ враждует с ней. Ты дорога мне, как посланник Смерти, пока я не узнаю, что означает её пророчество, не заключай с Карнэ никаких сделок. Я хочу видеть ситуацию полностью, а не только глазами матери.
– Ситуацию? – взглянула на него Ра.
– Да, ведь война идёт, и не только между мной и людьми, но и между воплощением тьмы и смерти. 
– Но ведь вы за Карнэ? – скорее уточнила, чем спросила Ра.
– Я служу ей, это так, но Смерть не станет действовать исходя лишь из собственных желаний, а значит, она хотела сказать мне что-то важное, и пусть это не нравится Карнэ, я должен был услышать пророчество. 
Они вошли в зал, где обычно ужинали. Теперь Ра без прежнего содрогания смотрела на люстру из костей, но к странным, будто занавешенным паутиной стенам старалась не приближаться.
– Но как понять его? – продолжил Вэриат. – Что имела в виду Смерть не узнать, пока пророчество не исполнится, но тогда какой смысл было Смерти посылать тебя ко мне? 
Вэриат остановился у страшного камина, с которого тянулись каменные, скрюченные мукой руки, и долго, задумчиво смотрел на мерцающие угли. 
– Скоро мы отправимся за ответом, – наконец сказал он, а Ра, неотрывно смотрящая на его лицо, пыталась разглядеть в нём хоть какие-то чувства, но Вэриат был непроницаем и холоден. – Пока же, когда будешь ложиться спать, надевай амулет от кошмаров. Не стоит тебе видеться с Карнэ, пока я не разберусь с пророчеством.
Вэриат дал ей чёрный небольшой камушек, подвешенный на обычной верёвке. Ра взяла амулет, он оказался шероховатым на ощупь и тёплым, как недавно потухший уголёк. 
– Мы посетим воплощение судьбы, у неё всё и спросим.
– Судьбы нет, – сухо ответила Ра, – не верю в неё, и меня не переубедить.
Вэриат сел на стул, отмахнулся от подошедших псов, которые тут же ушли прочь и, вздохнув, повернулся к Ра. 
 
– У меня своеобразное отношение к судьбе, – она видела, как его глаза, когда Вэриат начал говорить, затуманились и стали светло-серыми, смотрящими в никуда. – Я верю, что она есть и с рождения моего мне уготована особая роль, но также считаю, что добиться этой роли я могу только своими силами. Но чтобы не оскорблять твою веру в не существование судьбы, – усмехнулся король Нижнего мира, – скажу, что мы пойдём за советом не к её воплощению, просто звание судьбы более точно может рассказать о ней, чем её имя. Она была ткачихой и пряхой, величайшей колдуньей из всех, о которых мне доводилось слышать, и даже я приклоняюсь пред её величием. Она умела вплетать в нити людские сны, а затем проникать к своим жертвам в сон и делать его осязаемей реальности. Так же она могла вплетать в нити людские жизни, ей достаточно было лишь достать волосинку с головы человека. Забирая чужую жизнь, она продлевала свою, а так же могла подчинить себе того, кого таким образом прокляла. У неё в распоряжении было целое полотно, сотканное из нитей судеб. Да, в её руках была великая сила, сила, подвластная ей. Когда у неё родилась дочь, она сплела новую нить, но на этот раз из локона своих волос… До сих пор не известно, действительно ли Карнэ её дочь, из плоти и крови, или же она плод магии, немыслимой силы, снов великой ведьмы. Когда родилась её вторая дочь, Смерть, то Дайон потеряла свой дар держать в подчинении чужие жизни и, как оказалось, свою тоже. На тот момент ей было не меньше трёх тысяч лет. Она умерла с рождением Смерти, но дух её жив, вот только не имеет полной свободы и именно поэтому, чтобы задать Дайон вопрос, нужно уметь её вызвать, добиться её благосклонности. А так же не погибнуть по дороге в то единственное место, где она может являться зовущему её. Мы выйдем через три дня, Ра. Путь будет опасным, поэтому постарайся отдохнуть и не пускать в свои сны то, что может причинить тебе боль. 
  
Глава тридцать первая
 
Мерцали свечи и казалось, что пламя их радуется Онар, вошедшей в просторный зал. Здесь белые холодные колоны подпирали высокий потолок, а сквозь узкие прямоугольные окна просачивался тусклый лунный свет, но, тем не менее, Онар было сладостно находиться сегодня ночью в этом тёмном зале. 
Вэриат ждал её, стоя на ступени лестницы. Даже на расстоянии Онар могла рассмотреть его глаза цвета дождя. Сейчас они смотрели с весёлостью и нежностью. А с нежностью ли? Это чувство в его глазах так легко спутать со снисхождением.
– Ты хотел видеть меня, и вот я перед тобой, – сказала Онар. 
Вэриат, приветственно склонив голову, подошёл к царевне и подал ей руку.
– Мне хотелось пройтись с тобой по замку и поговорить. 
Их шаги отражались от стен тихим, гулким эхом, лунный свет шлейфом тянулся за ними, пламя факелов и свечей шепталось за их спинами, а тишина, которую они вспугнули, спешно заползала в щели треснувшего гранита.
– Скоро мне придётся покинуть тебя, я, Роук и Ра отправляемся в далёкий путь.
– Но как же я буду здесь одна? – это известие так потрясло Онар, что она сжала в кулачок край широкого рукава Вэриата, но, спохватившись, отпрянула от властителя тьмы и отвела в сторону смущённый взгляд.
– Ты не останешься одна, в замке много слуг. Ты ни в чём не будешь нуждаться.
– Почему тогда я никого из них не видела? – они проходили мимо большого, на всю стену, старого ледяного зеркала, и Онар поёжилась: их отражения показались ей призрачными и размытыми. – Почему я не видела никого из слуг? – пытаясь отвлечься от мыслей о зеркале, повторила царевна вопрос.
– Потому что ты бы испугалась, – коварно улыбнувшись, приблизившись к Онар так, что она могла рассмотреть своё отражение в его глазах, тихо, но отчётливо произнёс король Нижнего мира и добился своего: ахнув, Онар отступила, зажала рукой рот и испуганно округлила глаза.