Вышедший из ночи (СИ)

Луна скрылась за облаками, ветви, в которых запутались волосы Анны, словно специально держали её, причиняя ей боль, а в сощуренных глазах ветра плясало веселье. Он аккуратно снял прядь девичьих волос с ветви, взял Анну за руку и вывел на открытое место. Луна вновь осветила землю, окрасила травы в серебряный цвет, искрами заиграла в волосах ветра. И завороженной Анне показалось, что она тонет в его глазах и не хочет спасаться.
Анна громко сглотнула, собралась с силами, а затем твёрдо сказала:
– Я согласна.
Тогда Рьян поцеловал её, надел ей на мизинец колечко, и перед тем, как исчезнуть, прошептал ей на ухо:
– Отныне ты, Анна, наречённая ветру. 
Кольцо на её пальце больше никто, кроме него, снять не сможет. 
Девушка, забыв дышать, стояла одна и смотрела туда, где исчез Рьян, только травы всё ещё клонились к земле под его уже невидимыми, невесомыми шагами. 
Когда она судорожно втянула в себя свежий воздух прохладной летней ночи, почувствовала, как горят её чуть обветренные губы. Только тогда Анна развернулась и, не разбирая дороги, бросилась бежать обратно к дворцу. И пусть её пугала совершённая с ветром сделка, она не жалела о ней.
  
Глава двадцать первая
 
Воздух был влажным и жарким. Скери казалось, что она находиться в бане. Идти было трудно, всюду, куда ни глянь, росли редкие деревья, почти без листвы, и колючие кустарники, об которые Скери уже успела изорвать свой плащ и оцарапать ноги.
– Они хотя бы не ядовиты? – скривившись от боли, когда очередной шип поранил ей ногу, спросила она у идущего рядом Лэни.
– Нет, конечно! – заверил он её, и сам зашипел от боли, когда поцарапал об ветку руку. – Думаешь, мы бы тебя повели сюда, знай, что этот дурацки-колючий кустарник ядовит? 
– Не знаю, – саркастически ответила она, – наверное, нет. Вы же совершенно случайно завели меня сюда, видя, в какие дебри мы входим. Но, конечно же, мы не заблудились, ведь вам известна дорога и, естественно, вы точно знаете, ядовит ли кустарник.
– Умная такая? – насупился парень. – Попробуй сама в этом разобраться! – и он сунул ей в руки подаренную Алией карту.
– Дайте сюда! – идущий впереди Майк обернулся и выхватил её у Скери. – Прекратите ругань! Не могли мы днём заблудиться на открытом пространстве. Сейчас, – он, в который раз за день стал вертеть карту и озираться по сторонам.
– Хочу к Алии, – с губ Скери вырвался стон. – Нет, лучше домой… А можно и домой к Ра. Даже не так, хочу сюда Ра, а после ко мне домой. И без тебя, – добавила Скери, глядя на рыжеволосого парня, но вопреки её ожиданиям, он не повёл себя, как ребёнок, а ведь Скери была уверена, что сейчас Лэни насупится и обидется. Нет, охотник подошёл к ней, легонько щёлкнул её по носу и сказал:
– Не будь такой мрачной, всё наладится.
– А тебя не волнует, что мы заблудились? – Скери уже даже не спрашивала его о Смерти, подумав, что проблемы нужно решать по мере их поступления.
– Нет, не волнует, – покачал он головой, и голос его был настолько уверенным, что она успокоилась. – Бывает, выберемся! Ну, как там, Майк? – окликнул он друга.
– Всё, понял, – махнул тот рукой и пошёл в сторону синеющего на горизонте леса. 
– Точно, а то я скоро кровью истеку! – рубанул Лэни мечом по кусту, освобождая себе и Скери дорогу. 
– Не умрёшь от пары царапин, – ответил Майк и в тот же миг цокнул из-за чиркнувшего по его руке острого шипа.
– Скорее бы выйти, – запрокинув голову, заныл Лэни, чем тут же возобновил у Скери прежнее представление о себе. 
Её изрядно утомил этот поход, да и вся эта ситуация уже не то, чтобы пугала, а скорее вводила в уныние. Алия посоветовала им идти на Поле Мёртвых, сказала, что где, как ни там, искать Смерть. Вот они и идут, рискуя погибнуть на опасном пути, чтобы встретиться со Смертью. Сейчас же они должны пройти это колючее мучительное поле, миновать лесную полосу и попасть в деревушку, где можно будет передохнуть. 
Фыркающие лошади, которых Майк, прорубающий себе и спутникам путь, вёл за поводья, шагали рядом с ним, оставляя за собой дорожку из примятых и срубленных кустов. Лэни и Скери шли позади, но всё равно, то тут, то там грозя людям торчали колючие ветви.
 
Майк был мрачен сегодня, Лэни непривычно тих, и это тревожило Скери. Она так же заметила, что парень бледен и часто что-то пьёт из своей фляги.
– Тебе нехорошо? – спросила она у него, но Лэни отрицательно покачал головой.
– Всё, нормально. Сама-то как?
Скери неопределённо передёрнула плечами и, обогнав Лэни, поравнялась с Майком. 
– Может уже верхом ехать можно? – спросила она. – Кустарник ниже и реже стал.
– Да, давайте верхом, – согласился охотник, обернувшись к Лэни и бросив на него подозрительный взгляд.
Наконец они оседлали лошадей, которых до этого времени оставили в покое, чтобы животные не изранились шипами. 
К лесу компания ехала молча, и Скери всё больше становилось тревожно. Ей казалось, что она не знает, не понимает и не видит чего-то очень важного, что происходит рядом с ней, но знала – спроси она об этом у охотников, они всё равно не откроют ей свои тайны. 
***
– Нет, ты не вернёшься! Понимаешь, что тебя могут казнить?
– Я не хочу быть предателем, и я должен нести ответственность за свои поступки.
Спор в доме Алии не угасал уже давно. 
Она сидела на комоде, закинув ногу на ногу, и с небольшим раздражением наблюдала за ходившим по комнате Джеком. Накрутив на палец одну из своих распушившихся косичек, Алия сказала:
– Был бы предателем, верни ты Офелию в Нижний мир, а так тебя можно назвать разве что сострадательным. Как бы странно это ни звучало по отношению к палачу, – хмыкнула она. – И если хочешь держать ответ за свои поступки, так не оставляй на меня эту девочку!
– Я уже давно не девочка, мне много лет, – приподнялась на лежанке Офелия, но сразу же без сил упала на подушку.
– Неважно, милая, ты такая худенькая, и столько всего натерпелась и, судя по всему, добрая, так что в моих глазах ты девочка. Не могу по-другому к тебе относиться, прости, – подошла к ней Алия, и подала Офелии щербатую кружку воды. 
– Добрая? И с чего же такие выводы? – по привычке вызывающе спросила она.
– Наверняка же добрая, раз до сих пор я не заметила ни одного твоего гневного взгляда, брошенного на палача, и не услышала ни слова проклятия в его адрес. 
– Алия… – вымученно произнёс Джек и поспешил вернуться к прежней теме. – Я ведь привёз к тебе Офелию, чтобы, не волнуясь о ней, мог вернуться в Илиндор.
– Ты не оставишь её на меня! – подбежала к нему Алия и вперила в его пересечённое шрамом лицо укоризненный взгляд. 
Джек был её племянником, единственным родственником, и колдунья любила его. Но когда он внезапно привёз к ней пленную ведьму, а потом собрался возвращаться во дворец, где его подозревают в измене, Алия пришла в бешенство. 
Она долго терпела и ничего не говорила ему, ждала, пока Офелии станет лучше. Не хотела устраивать скандал, когда в её доме без чувств лежит израненная, измученная женщина. Тем более, Джек сразу предупредил, что будет здесь, пока Офелия хоть немного не поправится. И вот она пришла в себя, уже не теряла сознание, не бредила, не лежала в лихорадке, и Джек засобирался в дорогу.
– Если бы мы не были знакомы, то сказал бы, что ты боишься, – пристально посмотрел он на Алию. 
Офелия знала это выражение его лица: Джек пытался понять, что чувствует и думает собеседник. Офелию передёрнуло, она с пыток помнила этот тон и взгляд…
– Нет, вовсе нет, с чего бы? – сложив на груди руки, вскинулась та.
– Она ведьма, хуже тебя, – тихо ответил палач.
– Хуже меня?! Ну, спасибо, родной! С таким отношением к магии, удивительно, как ты до сих пор меня не сдал своему королю, – голос Алии пусть и звучал обиженно, но на губах её красовалась улыбка. Которая, похоже, выводила Джека из себя, так как он явно видел в ней издёвку.