В постели с дьяволом

День за днем я все более замыкалась в себе. Страх разъедал душу. Еще бы! Из кошелька внезапно исчезли все кредитки, телефоны перестали работать, наличность, которую он обычно оставлял для меня в выдвижном ящике и которая измерялась сотнями долларов, вдруг испарилась.
Я спросила о телефоне. Он сказал, что ему не нравится тарифный план, к которому он подключился, и он решил его поменять, но новые номера так и не были активированы. На самом же деле после того случая, когда я потеряла над собой контроль, я выслала несколько анкет с заявлениями о приеме на работу. Отсутствие телефона было прямой гарантией того, что потенциальный работодатель не сможет со мной связаться.
Зато он дал мне сотовый, который позволял отслеживать каждый мой звонок, поскольку вместе со счетом будет приходить распечатка номеров, на которые я звонила. Не уверена, но кажется, с помощью него он мог определять мое местонахождение, поэтому я старалась держать сотовый выключенным.
Что же касается кредитных карточек, то он мне прямо в лицо заявил, что я слишком много трачу, что было откровенной ложью. Я ни разу ими не воспользовалась, но он сказал, что у меня сейчас депрессия, поэтому оставлять в моем распоряжении деньги — не самая лучшая идея, что скуку и уныние шопингом не вылечить.
Слова не сказала поперек, хотя понимала, что он сознательно ограничивает меня, делая все более зависимой, отрезая пути к бегству.
Убедила его разрешить мне раз в неделю ходить в библиотеку. Видимо, он счел это место достаточно безобидным. Вероятно, решил, что там я не смогу ни во что вляпаться. Иногда он отправлялся туда вместе со мной, но случалось, он был занят, и я посещала ее одна. Мне нравилось выходить из дому, находиться среди людей, но меня не покидало ощущение того, что за мной наблюдают, словно Джордан нанял частного детектива следить за мной.
Иногда он появлялся. Материализовывался, когда я изучала стеллажи с книгами. Он делал вид, будто заскочил шутки ради. Но ясно как божий день: он попросту меня проверял, убеждался, что я действительно пошла туда, куда сказала. Кроме того, это был очередной намек на то, что я никуда от нею не денусь.
Он больше не был со мной жесток, но я пребывала в постоянном страхе. Там, над обрывом, он сказал, что никогда меня не отпустит. Он постепенно сводил меня с ума.
Никак не могла понять, почему я до сих пор не выскользнула из его рук. Портленд большой город, я могла легко нырнуть в толпу и затеряться в ней. Можно было подойти к обочине и автостопом умчаться прочь. Я могла оказаться в нескольких часах езды отсюда, прежде чем ему стало бы известно о том, что я удрала, но почему-то я этого не делала.
Я постоянно твердила себе, что нужен более хитрый план, ждала, когда же он придет мне в голову. Просто сорваться с места было бы слишком примитивно, к тому же уверена, из этого ничего бы не вышло, особенно если за мной действительно кто-то следит. Его власть довлела надо мной — я ужасно боялась, что он меня найдет и вернет назад, а если такое произойдет, мне грозит смертельная опасность.
Если уж я надумала бежать, то нужно принять во внимание все подводные камни, учесть все риски.
Напротив туалета в библиотеке был таксофон. Мне потребовалось три посещения читального зала, прежде чем я набралась смелости позвонить Эшли, и еще два — прежде чем она оказалась дома и взяла трубку.
Судя по голосу, мой звонок ее ничуть не удивил: она не стала расспрашивать, почему мне вдруг понадобилось тайно с ней увидеться, почему она должна была как можно незаметнее прошмыгнуть в библиотеку и никому не рассказывать о нашем рандеву. Похоже, она и так знала причину, и от этого было определенно не по себе.
Я не предлагала ей изменить внешность, но она и сама догадалась — прикрыла голову шарфом, надела темные очки. На ней была неброская одежда: темные брюки, серый пиджак, простые мокасины. Так мог выглядеть кто угодно.
Мы забились в угол за справочным бюро на первом этаже, откуда хорошо просматривался вход и практически не было видно нас самих. Еще там не было окон и никто не мог сфотографировать нас через окно. И все равно всякий раз, как открывалась входная дверь, я вздрагивала в полной уверенности, что сейчас на пороге появится Джордан и схватит меня.
 
— Спасибо, что пришли, — прошептала я, когда она подошла.
— Пожалуйста.
В тот момент ситуация казалась какой-то нереальной. Она взяла с полки книгу и принялась ее листать, делая вид, что читает. Мое внимание было приковано к двери. Это все напоминало сцену из плохого шпионского фильма.
— Я хотела поговорить о вашей сестре.
— Он убил ее, — тут же заявила она. — Она была убита — это так же точно, как и то, что я здесь стою.
— Но я видела материалы дела…
— Меня не волнует, что там сказала береговая охрана. Он убил ее, и это сошло ему с рук.
Охваченная эмоциями, она повысила голос, да так сильно, что человек в соседнем кресле строго на нее глянул. Мы придвинулись ближе друг к другу.
— Почему вы так уверены в этом? — настойчиво спросила я.
— Она очень его боялась, но он задурил ей голову, она боялась от него уйти. Последний раз, когда ей удалось со мной связаться, она сказала, что решила подать на развод, а потом я узнала о ее гибели. Он утопил ее, затем как-то перевернул лодку и заявил, что это был несчастный случай.
— Но это и был несчастный случай! — возразила я, беря на себя роль адвоката дьявола. — Все так сказали, даже эксперты.
— Джордан — пловец мирового класса. Он даже получил грант на обучение в колледже. Об этом ты знала?
— Нет.
— Подростком он долгие годы работал спасателем в Южной Каролине. Он отлично чувствует себя даже в самых больших волнах, а вот Бритни и метра проплыть не могла. Она боялась воды, о чем неоднократно ему говорила. Но ему нравилось ее мучить. Этот подонок вечно брал ее с собой плавать, хотя знал, что она до смерти этого боится.
Я думала рассказать, что боюсь высоты и о том, как он заставлял меня спускаться на веревке со скалы, но решила промолчать.
Она вытащила из кармана две фотографии и положила их на раскрытую книгу, которую держала в руках.
— Вот. Это она сразу после колледжа, а вот это — после того, как некоторое время прожила с ним в браке. Снимок сделан незадолго до ее смерти.
С первого снимка мне улыбалась миленькая пухлая брюнетка, которая не имела ничего общего с женщиной на втором снимке. Это была тощая и бледная анорексичная женщина с испуганными глазами, казавшимися огромными на ее узком лице. И она была блондинкой.
Я выглядела в точности как она, с той лишь разницей, что волосы у меня все еще были каштановыми, за исключением редких светлых прядей. Но Джордан все время настаивал, чтобы я покрасилась полностью.
— Господи! — пробормотала я и поежилась.
— Ты становишься ею. — Она достала еще одну фотографию. — Вот это его мать.
Это был зернистый нечеткий газетный снимок, но сходство со мной и Бритни было поразительным. Она тоже была истощенной блондинкой с затравленным взглядом.
— Думаешь, он превращает нас в подобие своей матери? Но это же безумие!
— Он убил свою мать…
— Нет, он не убивал!
— Убил и продолжает делать это снова и снова с женщинами, которые ему попадаются. Сомневаюсь, что вы с Бритни были единственными.
Это было уже слишком, я начала подозревать, что это она сумасшедшая, что Джордан был прав, когда предположил, что личная ненависть к нему немного пошатнула ее психику.
— Его мать в психиатрической больнице, — заявила я.
— Нет, она умерла от передозировки. Она заснула и утонула в собственной ванне, когда Джордану было двадцать. Полиции тогда это показалось подозрительным, но они не смогли ничего доказать.
— Откуда ты все это знаешь?
— Я наняла детектива после того, как он убил Бритни.
Я чувствовала себя неловко и уже начала жалеть, что позвонила ей.
— Ты ошибаешься насчет его матери.
— Не ошибаюсь. — Ее уверенность не давала мне покоя. — Он уже начал записывать на видео, как вы занимаетесь сексом?