В постели с дьяволом

Я не была ребенком, но всегда позволяла ему так к себе относиться. Я никогда не высказывала вслух то, что на самом деле думала. Я подчинялась ему во всем, и он настолько привык к моему молчаливому соглашательству, что, когда я набиралась смелости настоять на своем, налаженная модель отношений выходила из строя. Нужно было ввести какие-то ограничения, какие-то правила, по которым мы могли бы взаимодействовать.
Я вытерлась и натянула халат. Я готова была приступить к обсуждению проблемы, которую считала серьезной трещиной в нашем браке. Следовало как-то ее разрешить.
Я прошла в спальню. Он все еще был там — лежал обнаженный на кровати. Он ждал меня, поглаживая свой возбужденный член.
— Иди сюда, — велел он.
Я мгновенно приблизилась, но меня напутал его взгляд, которым он меня рассматривал. Он мог быть сильным и требовательным, но никогда не выходил из себя. А сейчас вдруг показалось, что он вот-вот взорвется.
— Что случилось? — спросила я.
— Никогда мне не лги, Мэг. И не пытайся ничего утаить. Я очень огорчен твоим поведением.
— О чем ты говоришь? Я никогда тебе не лгала.
— Ты уверена?
— Да.
— Кому еще ты звонила в тот вечер, когда пыталась связаться с Мэри? — Он сделал паузу, сверля меня своим разгневанным взглядом. — Прежде чем ты ответишь, хочу тебе напомнить, что я живу в здании с высоким режимом безопасности. Я в курсе всего, что туда поступает или выходит за пределы.
Я облизала внезапно пересохшие губы, не понимая, почему я так напугана, почему у меня такое чувство, будто я совершила что-то непростительное.
— Стив, — выдавила я наконец.
— Что ты сказала? Я не расслышал.
— Я звонила Стиву.
— Да, звонила. — Кивнул он удовлетворенно. — Вот я и пытаюсь понять зачем. Можешь объяснить?
— Нет.
— Тебе было одиноко? Ты соскучилась по нему? Ты надеялась, что вы снова сможете быть вместе? Что?
— Я не знаю.
И это было правдой. В ту ночь я чувствовала себя словно отрезанной от внешнего мира и подчинилась глупому порыву.
— Ты должна быть наказана, Мэг. Ты понимаешь это?
— Ты что, с ума сошел? Как ты собираешься меня наказывать?
— Я тебе сейчас покажу.
— Но я ведь с ним даже не говорила! Когда он ответил, я повесила трубку.
Он поднялся, распрямляясь, как кобра перед укусом.
— Ложись на живот.
— Джордан!
— Ложись.
Я не убежала. Я не закричала. Я даже не стала сопротивляться. До сих пор не могу понять почему. Я как робот сделала все, что он приказал. Я легла на кровать и вытянулась, уткнувшись лицом в подушку. Он что-то искал, но я боялась взглянуть, что он собирается делать.
Он подошел ближе, коленом уперся в матрас, другая нога осталась на полу, ладонь он положил на спину между лопаток.
— Я делаю это, потому что люблю тебя, Мэг. Ты же понимаешь, правда? — Я попыталась встать, но он мне не дал. — Потому что я тебя люблю. Вот почему.
Он хлестнул ремнем по ягодицам, кожаная полоска снова и снова стегала обнаженную плоть. Я вцепилась руками и зубами в одеяло, стараясь не расплакаться. На самом деле было не так больно, как я ожидала. Порка причинила скорее не физическую боль, а унижение.
К счастью, экзекуция вскоре закончилась. Он отшвырнул ремень в сторону и взобрался на кровать, вдавив меня в матрас всем своим весом. Он был крайне возбужден, его налившийся затвердевший член уперся мне в бедро. Его взбудоражила порка, жестокость.
— Скажи, что тебе жаль, — прошептал он мне в ухо.
— Мне очень жаль.
— Мне не нравится, что тебя приходится воспитывать.
— Мне жаль, — повторила я снова. — Я не хотела тебя расстраивать.
Он резко вошел в меня и имел бесконечно, я же, в свою очередь, даже не пикнула. Мне было очень стыдно из-за того, что меня высекли, что я молча с этим смирилась и даже не сопротивлялась. Более того, я чувствовала себя виноватой. Словно совершила непростительный грех, словно я действительно, как он и утверждал, заслуживала наказания.
Когда он кончил, то просто вышел из меня и отстранился, не проронив ни слова. Я перекатилась на бок, сжимаясь комочком, прижимая колени к груди. Когда он выместил свой гнев, то вдруг стал очень заботливым. Он укрыл меня пледом, погладил по спине и поцеловал волосы.
 
— Ты сама в этом виновата, Мэг, — сказал он напоследок. — Если бы не твой проступок, этого бы не случилось. В следующий раз хорошенько подумаешь, прежде чем что-то сделать. Впредь так и будет, я знаю.
— Да, Джордан, конечно, — проблеяла я покорно.
— А теперь отдохни и подумай над своим поведением. Позже мы еще к этому вернемся.
Он ушел, оставив меня одну, и мне хотелось умереть.
 Глава 13 
 
Я прошмыгнула в ресторан через черный ход, надеясь, что меня никто не заметит. Я не вышла вчера, не позвонив и не предупредив, и сегодня явилась с опозданием на несколько часов. Казалось, что на меня сейчас направлен карающий луч прожектора и я стою в его свете, а все вокруг осуждающе качают головами и показывают на меня пальцами.
Я повесила пальто, достала из шкафа поварской колпак, прошла на кухню, завязывая на поясе фартук.
Джеффри как раз размешивал тесто в огромной миске. Он был по уши в заказах: повсюду разбросаны кастрюли, блюда начаты, но не закончены, торты испечены, но не покрыты глазурью. Он холодно посмотрел на меня, но не проронил ни слова и продолжал вымешивать, словно меня и не было.
— Я очень сожалею, что опоздала, — промямлила я и подошла к столу, не зная, за что хвататься.
— Неужели? — сказал он без тени эмоций, словно мое присутствие (или отсутствие) больше для него ничего не значило.
— Мы были в пляжном домике Джордана. — Не удостоившись ответа, я бессвязно залепетала: — Он на побережье, произошло какое-то недоразумение, водитель перепутал время, когда нас нужно забрать.
Я не стала упоминать, каким пылким и полным раскаяния был Джордан после ссоры и каким бурным оказалось примирение. Он носился со мной как с писаной торбой, опекал и исполнял все мои прихоти, пока я не устала от его неусыпного внимания.
На самом деле водитель ничего не напутал. Просто я проспала после непрерывного сорокавосьмичасового празднования. Опробовали каждую кровать, каждый стул и кушетку, каждый участок ковра и пола. В результате у меня была счесана спина, на груди и бедрах остались синяки и следы от укусов, а одна особенно яркая отметина красовалась на шее. Она появилась в результате того, что Джордан чрезмерно увлекся привязыванием.
Я постаралась прикрыть отметину воротником свитера, в котором было очень жарко, но блузу надеть не могла — приходилось мучиться.
Джеффри безразлично пожал плечами и отвернулся, внимательно изучая полку с выстроенными в ряд кастрюлями.
Чувствуя себя полной дурой, я снова повторила:
— Мне очень жаль.
— Нет, тебе совершенно не жаль. — Он резко развернулся ко мне. — Ты слишком занята своей модной квартирой, своими крутыми прикидами и своим офигенным шофером, а все остальное тебя беспокоить не может.
— Неправда.
— Я тебя знаю уже довольно долго, но никогда не мог подумать, что в тебе может оказаться столько гребаного эгоизма.
— Это не так.
Он закатил глаза.
— Говори что хочешь.
— Я вышла замуж во вторник.
Он был первым и единственным человеком, которому я это рассказала. Надеялась, после этой новости он немного оттает, поздравит меня, отпустит пару подколочек по поводу первой брачной ночи.
— Какое мне дело, что ты вышла замуж за какого-то богатого психа-извращенца?
— Не верю, что слышу такое от тебя. Ты ведь даже с ним не знаком.
— Господи, да ты совсем слепая.
Мои щеки стали пунцовыми.
— Я думала, ты за меня порадуешься.
— Завтра у мэра поздний завтрак. И устраиваем его мы. Об этом ты забыла?
— Нет, — соврала я.
— А помимо этого на выходные у нас намечено еще три частные вечеринки.