В постели с дьяволом

Он отстранился и усадил меня ровно, чтобы я могла видеть, как он раздевается. А там было на что посмотреть: его тело было настоящим шедевром — твердое, мускулистое, подтянутое. Его возбужденный член был на уровне моих глаз, он взял его и ткнул мне в рот, но я отказалась его взять. Тогда он нахмурился и настойчиво повторил попытку, уверенный, что я исполню его просьбу, но я покачала головой.
— Я не могу этого сделать, — сказала я. — Не сейчас.
«Точнее, никогда», — подумала я про себя. Просто я и оральный секс были несовместимы, и если это было тем, на что он рассчитывал, то его ждало разочарование.
— Все нормально, — смягчился он. Напряженный момент прошел.
Он толкнул меня на подушки. После чего, особо не церемонясь и не тратя времени на уговоры, просто проник в меня. Он трахал меня и трахал — по-другому не назовешь. Это нельзя назвать сексом или любовью. Было нечто непередаваемое и захватывающее, переходящее всяческие рамки.
Ночь пролетела в лихорадочном мареве. Он целовал меня и трогал, двигал и вертел мною. От его ласк оргазмы наступали один за другим, причем каждый из них был сильнее и ошеломительнее предыдущего. Но он ни разу не разделил его со мной, только лишь в самом конце.
Я умоляла его дать мне передышку, говоря, что я совершенно не в состоянии повторить это снова. Наконец он столкнул меня в бездну и шагнул туда сам, но был при этом без презерватива, который по собственной глупости и от неожиданности я не заставила его надеть.
За все время близости он не сводил с меня восхищенных глаз. И, должна признать, это было чертовски здорово. Он был красив и богат, и я почему-то ему нравилась. Мне это ужасно льстило, хотя я никогда не страдала тщеславием.
Как бы низко это ни звучало, но тогда я о Стиве даже не вспомнила. Равно как и не стала тратить силы на раздумья, что же значила эта моя вторая измена.
Когда Джордан наконец выскользнул из меня, я посмотрела на время и с удивлением отметила, что мы занимались этим часами и что уже начало седьмого. В семь Пэм будет ждать меня к завтраку Позже мы отправимся подыскивать помещение под ресторан — занятие само по себе очень увлекательное и интересное, однако оно уже не казалось мне таким уж важным.
Невыносимо было даже думать о том, что нужно выходить, что нужно расставаться с Джорданом. Между нами завязывались очень необычные отношения, и очень хотелось их сберечь. Хотя с трудом верилось, что интрижка в Сент-Ривер будет иметь продолжение, но даже если и так, я смутно представляла наши встречи в Портленде украдкой.
И живет ли он там вообще?
Никаких угрызений совести или чувства вины от того, что хотела изменять Стиву и дальше. Какой же неверной шлюшкой я на поверку оказалась!
Он первым нарушил тишину.
— Когда ты встречаешься с Пэм?
— В семь.
— Если бы ты только могла никуда не уходить! Я хотел бы остаться здесь с тобой на целый день.
В этом наши желания совпадали.
— И я.
— Давай будем тебя поднимать.
Я была еще не готова выбираться из кровати. Мне было очень уютно, к тому же я была вымотана до предела, мышцы ныли, внутренности болели. По всему телу следы от укусов, на бедрах синяки от его мощных толчков. Все, чего мне сейчас хотелось, — это немного отдохнуть и начать все сначала. А колесить по окрестностям, осматривая постройки, — нет уж!
Несмотря на все мое нежелание, он поставил меня на ноги и поволок в душ. Потом включил нагревательные лампы и пустил горячую воду. Затем помог мне забраться внутрь и залез вместе со мной. Он тер меня мочалкой, словно я была маленьким ребенком. Потом намылил меня с головы до ног и принялся тщательно смывать пену.
Вокруг клубился пар, по обнаженным телам стекали струи воды — момент был эротичным до невозможности. Он опустился на колени и стал промывать мне промежность, осматривая волосы у меня на лобке.
— Ты должна побриться для меня.
— Джордан…
— Ты должна побриться! — приказал он тоном, не допускающим возражений. — Пообещай, что ты это сделаешь.
У меня никогда даже в мыслях такого не было. Это было унизительно и потворствовало мужским фантазиям, которых я не одобряла, но он был непреклонен, и это для него так много значило. Все, что я могла сделать — кивнуть.
 
Когда мы закончили, он вытер меня насухо и одел, хотя сам при этом оставался обнаженным. Он порылся в моей сумке, выбрал какие-то вещи, хотя я бы предпочла другие. Но у меня практически все черное, а поэтому не так уж принципиально. Да и он был настолько доволен, когда я одобрила его выбор, что, короче, Париж стоил мессы.
Небольшая размолвка возникла только тогда, когда он не позволил мне надеть трусики. Но я уступила и здесь. Он заявил, что, пока мы не вместе, он хочет представлять меня в одних джинсах, без нижнего белья.
Я сдалась, так как мне понравилось, что в мое отсутствие его будут соблазнять мысли обо мне.
Он наблюдал за тем, как я сушу волосы, как наношу легкий макияж. Когда я уже собралась воспользоваться блеском для губ, он остановил меня:
— Подожди секунду.
Он отошел и достал что-то из кармана рубашки. Когда он вернулся, я увидела у него в руках тюбик с ярко-красной губной помадой, которой я никогда бы не стала пользоваться.
— У тебя привычка носить в кармане помаду?
Он неопределенно пожал плечами, но ничего не ответил.
— А почему именно красная?
— А ты попробуй.
Он махнул рукой в сторону зеркала. Когда я исполнила то, что он велел, то была поражена, насколько удачно она оттеняет мои черные вещи, мою светлую кожу. В другой руке он держал пару сережек. Это были переливающиеся «висюльки», а не обычные «гвоздики», которые я привыкла носить. И снова я приняла их без малейших возражений, и с первого взгляда стало ясно, что в них я выгляжу более экзотично, более загадочно и чарующе.
Я покрутилась из стороны в сторону, любуясь маленькими переменами. Дополнения выставили меня в совершенно ином свете.
— Как тебе? — поинтересовалась я.
— Я знал, что на тебе они будут смотреться идеально.
Он подошел ко мне вплотную и развернул. Я оказалась прижата к раковине, а он встал у меня за спиной, заглядывая через плечо в зеркало. Он обхватил мои груди ладонями.
— Мне нравится, когда ты делаешь то, что я тебе говорю, прошептал он.
— Еще бы.
— Очень возбуждает, когда ты такая покорная.
Слово «покорная» мне не очень понравилось, но он снова смотрел на меня с тем же подкупающим восторгом, на который я очень быстро запала, поэтому возражений не последовало.
Он возбудился. Я чувствовала, как затвердевает член… Джордан справился с молнией на моих джинсах и приспустил их. Поразительно, что у него еще оставались силы, чего не скажешь обо мне. Мои женские органы растянулись до предела и были натерты до того, что аж саднили.
— Господи, но я не могу сделать это опять! — воскликнула я, пока он большим пальцем массировал мне клитор и пощипывал соски.
— Ты должна.
— Я не могу. У меня слишком там все болит.
— Ты не можешь отказаться, Мэг. Я тебе этого не позволю.
У меня в сумке была бутылочка с лосьоном — он открутил крышку и смазал им пенис, затем резким движением вошел в меня сзади. Лосьон был холодным, член стал скользким и легко оказался внутри, но я все равно не смогла сдержать болезненного возгласа. Еще никогда не было столько секса за такое короткое время. У меня началась настоящая агония, но его это не остановило. Он схватил меня за бедра и начал ритмично двигаться внутри.
— Смотри на нас, — велел он. — Следи за нашим отражением. Видишь, как красиво мы смотримся.
И он продолжал свое дело, перегнув меня через бортик ванной. Я выглядела так непривычно и странно на фоне его обнаженного тела, напиравшего сзади. Мы двигались как танцоры, подчиняясь какому-то беззвучному ритму.
Он упражнялся со мной, пока я не кончила (удивительно, что во мне еще что-то оставалось!), и, когда я финишировала, у меня подогнулись ноги. Я едва не рухнула на коврик, но он успел меня подхватить. Он еще не кончил, но продолжать не стал и вышел из меня. Он выглядел напыщенным и весьма довольным: еще бы, снова все вышло так, как он хотел.