В постели с дьяволом

— Что с тобой случилось?
— В смысле?
— Дорогуша, тебя что, стадо гусей щипало?
Я невесело рассмеялась. Эта фраза очень точно описывала мое теперешнее состояние. Болело все. Даже вены. Представить не могла, как продержусь на работе весь день, каких усилий будет стоить испечь что-нибудь хоть отдаленно съедобное. Надев передник и колпак, постаралась вспомнить хотя бы самые простые рецепты, но серое вещество упорно отказывалось работать. Ничего не оставалось, как просто смириться с тем, что сегодня от меня одни напасти.
Я кое-как смешивала и взбалтывала. Джеффри то и дело отпускал колкости по поводу того, что я забывала украсить тарелку или установить таймер. Время от времени хлопала задняя дверь, и я всякий раз вздрагивала в уверенности, что это Стив приполз на коленях извиняться, но тот так и не появился.
Под конец рабочего дня на кухню влетела сияющая Пэм Оуэн, владелица ресторана, мое непосредственное начальство.
Как у всякого коренного жителя Портленда, у нее было развито общественное самосознание, она никогда не оставалась в стороне и пользовалась всеобщим уважением за свою энергичность и богатство идей. Она во всем стремилась приходить к консенсусу. Даже определяя, в какое время каждый из нас будет выходить на перерыв, она устраивала коллективное обсуждение, и большинством голосов принималось справедливое решение.
Именно ей пришла в голову идея с печально известным календарем, на котором я была запечатлена и который создавался с целью собрать средства на благотворительность, а именно на ее любимую детскую больницу. Фото потянуло за собой статейки в «Орегониан» и ряде других сомнительных газет и журналов.
Я была на июньской страничке, в месяце невест. В комментарии к картинке я значилась как «Мисс Июнь». Меня почти не было видно за гигантским свадебным тортом. Выглядывала только голова с кокетливым поварским колпаком, голая рука и нога, отчего и казалось, что я снимаюсь обнаженной, хотя это было не так. Фотограф делал снимки в своей студии, я позировала в шортах и майке. Это уже потом он смонтировал картинку, чтобы казалось, будто я прячусь за тортом.
Немного глазури на пальце, голова откинута (я делала вид, что ем ее), виднеется розовый кончик языка… Получалось, будто я в сексуальном экстазе облизываю палец.
Эротический подтекст был уж слишком явным. Лицо походило на карикатуру, карие глаза были больше и ярче, чем на самом деле. Я выглядела как обнаженная маленькая девочка — извращенцы во всем городе были просто в восторге.
— У меня чудесные новости, — выпалила Пэм. — В жизни не угадаешь!
— Не угадаю что?
— Мы продали тысячу копий благотворительного календаря.
— Тысячу? Но он же только поступил в продажу.
— Их выкупил один из наших благотворителей.
Я совершенно не представляла, зачем это могло кому-то понадобиться.
— И кто же это?
Она придвинулась ко мне ближе и прошептала на ухо, словно это была военная тайна:
— Конечно, я не должна говорить… но это Джордан Блэр.
Ложка вывалилась из моих рук и упала на пол, разбрызгивая тесто. Я постаралась привести мысли в порядок, пока нарочито медленно за ней нагибалась.
Короче, я сделала вид, что не знаю, о ком речь.
— Джордан Блэр? А кто это?
— Неужели ты о нем никогда не слышала?
— Нет.
— Это один из почетных жителей Портленда. Познакомилась с ним много лет назад через его жену.
«Так этот мерзавец еще и женат? На Кимберли?»
— Его жену?
— Да, она раньше состояла вместе со мной в совете директоров, но бедняжка утонула в том ужасном лодочном происшествии. Она была крайне милой молоденькой женщиной.
— Так он вдовец?
— О да. Несчастный так и не оправился после ее смерти, поэтому держится немного отстраненно и живет затворником, но его можно понять, не так ли?
— Но зачем ему могли понадобиться все эти календари?
— Кто знает? — рассмеялась она. — Он богат как Крез. Может, он растапливает ими камин в своем пентхаусе.
— Может быть, — согласилась я с деланным равнодушием.
Я застыла. Казалось, температура в печках упала градусов на сто. На секунду по коже пробежал холод.
 
По телевизору копы настаивают на том, что совпадений не бывает. Я позировала в рискованной позе для двусмысленного снимка. Моя встреча с Джорданом Блэром была замешана на сексе и опасности. И вот он покупает тысячу экземпляров календаря по двадцать долларов каждый.
«Он не знал, что там я, — твердила я себе. — Откуда он мог узнать?»
Я взяла чистую ложку и принялась размешивать дальше.
 Глава 5 
 
Я работала допоздна, оттягивая, насколько возможно, встречу со Стивом. Когда я отметилась в журнале прихода-ухода и вышла через заднюю дверь на улицу, он ждал меня на стоянке. Стив стоял, опершись о машину Пэм, подняв воротник и засунув руки в карманы.
Какое-то время мы неотрывно смотрели друг на друга, при этом во взглядах сквозили попеременно и злость, и раскаяние. Мое бешенство наконец-то докатилось до него, и он правильно оценил мой настрой.
— Мне очень жаль, — сказал он.
— Да неужели?
— Я вел себя как последний мудак.
— Да нет, ты не просто мудак. Ты опустился до такого уровня скотства, который мне сложно даже описать.
— Я совершил ошибку.
— Ошибку?
Я подошла к нему вплотную. На улице было темно и туманно, но над нами горел уличный фонарь, и я хотела быть как можно ближе к Стиву, чтобы заглянуть ему в глаза и понять, врет он или нет.
— Я была в гостиной! И я видела, как она у тебя сосет!
— Я не знал, — пробормотал он с виноватым видом.
— Блэр был рад и счастлив рассказать мне о том, как ты трахаешь все, что движется, при каждой удобной возможности. Он заявил, что ты этим хвастал.
Стив вздрогнул, словно от удара. Но несмотря на то, что я очень старалась, я так и не смогла понять, был ли он расстроен из-за того, что Джордан проговорился, или из-за того, что на самом деле ничего подобного он не рассказывал. Хотя с другой стороны, зачем Джордану Блэру выдумывать такую чудовищную небылицу, зная, как сильно это меня заденет?
— Мэг, я тебе не изменяю. Это неправда.
— После того, что я видела, ты думаешь, я тебе поверю?
Я решительно зашагала прочь, гадая, куда же мне идти, и понимая, что есть только одно место — наша квартира. Или можно остаться у Мэри. Наши жизни настолько тесно переплелись, что напоминали две пряди веревки.
— Мэг, — позвал он с отчаянием в голосе, — не бросай меня из-за этого.
Сама того не желая, я остановилась и выпалила:
— А почему бы и нет?
— Потому что я тебя люблю и не перенесу этого.
Он выглядел как побитая собака, такой грустный и несчастный. Мне было сложно продолжать злиться на него. Он всегда был так мил со мной, и сейчас ему было так чертовски жаль. Как же я могла злиться, если он весь сочился раскаянием?
Ах, если бы только я была умнее или мудрее! Такие напасти случаются с женщинами постоянно, и я, помнится, говорила, что, если это случится со мной, я буду непоколебима. Но сейчас не могла решить, как поступить. В свете моих выходок с Джорданом разве я сама не заслуживала порицания? Кто бросит первый камень? Не я.
— Я был пьян, — сказал он.
— Ты думаешь, тебя это извиняет?
— Нет.
— К тому же когда все начиналось, ты был еще трезвый.
— Да, был.
— Тогда… почему?
Он неопределенно пожал плечами, затрудняясь объяснить этот грязный эпизод словами.
— Весь мой здравый смысл куда-то улетучился. В тот момент я не видел никаких причин, почему бы мне не делать всего, что заблагорассудится.
Я развернулась, чтобы идти прочь, как тут он схватил меня за руку.
— Просто приходи домой, — взмолился он. — Приходи домой и немного со мной поговори.
Было девять вечера. Я смотрела на темную улицу, моросящий дождь, несущиеся мимо машины. Я могла пойти с ним или сама, но все равно пришла бы в одно-единственное место.