Спасения нет

Алик только поморщился.
Следующими, беседуя с капитаном Трал, вошли Юрий и его ассистент Луи. Почти сразу за ними — Кандара и Джессика в сопровождении вооруженных утопийцев и пяти дронов.
— Повторяю вопрос, — заговорил Алик, заняв место рядом с Каллумом. — Где мы? Что это за станция?
— Станция «Круз» в системе Дельты Павлина — примерно то же самое, что Оборона Альфа в Солнечной, — объяснила Джессика. — Отсюда будут координироваться боевые действия в случае вторжения в систему.
— Ирония в том, что вы уже в ней, — бросила Эмилья Юрих.
Каллум, увидев ее в дверях, подтянулся. Основательница утопийского движения держалась царственнее любого наследного монарха. Сегодня она нарядилась в очередное платье с высоким воротом из бирюзового и алого индийского шелка с золотой вышивкой — какие–то ацтекские символы, блесткие, как коралловые рыбки. Эмилья приветствовала его чуть горькой улыбкой, в ее светлых серых глазах мерцал огонек.
— Благодаря вам. — Каллум не поскупился на иронию. Он совершенно не рвался участвовать в экспертной группе, но Эмилья проявила чрезвычайную настойчивость.
— Не за что, — отмахнулась она.
За годы в роли ее старшего советника по технологиям Каллум научился уважать целеустремленность этой женщины, а потом и восхищаться ею. Эмилья многого желала для основанной не без ее участия культуры. Стоило отметить и ее дар политика, умение добиваться согласия в среде твердолобых ханжей, составлявших первый класс гражданского общества Дельты Павлина. И все же все это время инстинктивное чувство подсказывало Каллуму, что их рабочим отношениям что–то мешает. Теперь–то ясно, что это было. Ее недоверие к оликсам, такое же острое, как у Энсли Зангари.
Так что его ничуть не удивило появление и самого Энсли в сопровождении трех ассистентов. Для своих ста семидесяти лет гендиректор «Связи» неправдоподобно хорошо сохранился. Признавая этот факт, Каллум убеждал себя, что вовсе не завидует. Он и вообразить не мог, какие суммы Энсли вложил в разнообразные генные терапии — наверняка на много порядков больше, чем все состояние Каллума. Волосы у Энсли остались густыми и темными, как в тридцать лет, а кожа была лишена застывшей неподвижности, стянувшей лицо Алика; Энсли впору было блистать в гонконгских интерактивках. С их единственной личной встречи сто два года назад он только помолодел. Но вот характер, аура светской самоуверенности, сиявшая над ним, как нимб древнего святого… Эта аура исходила от существа очень древнего и не слишком благожелательного.
Богатейший человек в земной истории сухо улыбнулся Каллуму.
— Привет, Каллум, — проворчал он. — Давненько не виделись.
Каллум не уступил бывшему работодателю в невозмутимости. В эту игру могут играть двое.
— Давненько.
Приглушенное хихиканье сидящего рядом Алика почти не нарушило его самообладания. Энсли сел напротив экспертной группы — рядом с Эмильей, а пара отутюженных ассистентов воздвиглись за его спиной по стойке смирно — третий подсел за стол. Аполлон, получив ограниченный доступ к сети станции «Круз», прогонял опознание. Как и следовало ожидать, эта троица оказалась членами семьи. Тобиас и Данута Зангари — внуки Энсли, обоим немного за сорок, — из–за плеч деда неодобрительно озирали членов экспертной группы. А почетное место рядом с дедом занял Энсли Третий: восьмидесяти двух лет, старший внук. Он посвятил жизнь компании и, неуклонно поднимаясь вверх, достиг поста гендиректора транссолнечного отдела «Связи». Каллум заподозрил, что жутковатым семейным сходством он обязан многолетней тонкой модификации; они с Зангари выглядели если не близнецами, то уж наверняка братьями. В Солнете шептались, что Энсли Третий намечен в преемники своему отцу, Энсли Второму.
Каллум усмехнулся про себя, отметив, как понимающе переглядываются младшие внуки с ассистентом Юрия — Луи. Для Зангари забота о младших членах семьи всегда на первом месте.
Пока Зангари удостоверялись, что «наш человек на Нкае» цел и невредим, капитан Трал бросило группе охраны:
 
— Дальше мы сами.
Вооруженный эскорт покинул помещение, оставив дронов скромно висеть за спиной Трал, когда капитан заняло место слева от Эмильи.
— Так что вы за штучка, строго говоря? — обратился к Джессике Энсли.
— Я член миссии, посланной на Землю от Неаны с целью предупредить вас об истинной природе оликсов и помочь в противостоянии с ними.
— А сама не неана? — спросил Энсли Третий.
— Физически — нет, и я не располагаю ни воспоминаниями, ни сведениями о настоящем облике неан. Мое тело выращено на корабле внедрения, доставившем нас на Землю. Однако я обладаю некоторыми способностями, отсутствующими у человека, и все эти способности мы готовы предоставить в помощь вашей борьбе.
Кандара склонилась к ней, вздув бицепсы под черными облегающим топом.
— Ты андроид?
— Мне сдается, что сейчас не время спорить о терминах, — заметила Джессика, — но тело у меня вполне человеческое.
— Меня интересует, насколько ты свободна — или просто исполняешь программу?
— Думаю, позволительно сказать, что я обладаю полным самосознанием. Мысли у меня возникают в человеческой нейронной структуре. Корабль внедрения выстроил мою личность на императиве: спасти человечество от оликсов. Если во мне присутствуют скрытые команды, они до сих пор не проявлялись.
— А ты бы о них сказала?
— Безусловно. Открываясь вам, я ожидала серьезных подозрений. Могу только сказать, что рассчитываю на доверие к себе и своим коллегам после того, как оликсы выдадут свои истинные намерения.
Энсли кинул обеспокоенный взгляд на Юрия и медленно залился краской.
— То есть намерение нас похитить? Все человечество?
— В сущности, так. Они пришлют свои корабли доставки — «флот Избавления» через червоточины, встроенные в «Спасение жизни». Человечество соберут и поместят в коконы.
— Как тех бедолаг на транспорте оликсов, перехваченном вашим коллегой, — пробормотал Алик — Господи б… боже!
— Когда оликсы начинают свой крестовый поход? — спросила Эмилья.
— Он начался с того момента, как я разрубила голову агенту их квинты, — сказала Джессика. — Единое сознание «Спасения» чертовски быстро вычислит, что я из неан, следовательно, уже сейчас оно знает, что вы осведомлены или вот–вот получите предупреждение.
— Давайте–ка на шаг назад, — перебил Юрий. — Единое сознание?
— Корабельный мозг «Спасения жизни», — пояснила Джессика. — Вы же помните: транспорт с Нкаи управлялся единым мозгом. Вот и со «Спасением жизни» то же самое. Только в другом масштабе.
— А куда ведет червоточина со «Спасения»? — спросил Юрий.
— Возвращает к вратам, напрямую связанным с их анклавом.
— С их родным миром?
— Этого я не знаю. По моим сведениям, этот анклав представляет собой участок пространственно–временного континуума, где время течет значительно медленней, чем снаружи, — в результате он как бы летит сквозь время, что невозможно для релятивистских космических кораблей. Разумеется, потоком времени можно манипулировать: возвращение его к норме позволяет кораблям Оликса проявляться в обычном пространстве, а их мониторинговой сети — докладывать о возникновении в галактике новых разумных видов. Подобный конструкт неизбежно должен быть велик — вероятно, достаточно велик, чтобы вместить родную планету оликсов.
— Но это еще не известно, — протянул Алик. — Точно не известно.
— Я знаю только то, что мне сообщили, и именно это должна передать вам. Не вижу, зачем бы неанам лгать, и не нахожу причин создавать меня — средство предупреждения, — не будь опасность реальной.
— Нам нужны хоть какие–то доказательства, — резко заявил Энсли. — Какого хрена вы ждете, что мы примем решения, полагаясь на ваше слово — на слово вида, о котором никто слыхом не слыхал — якобы он скрывается где–то среди звезд… Если вы действительно нас понимаете, должны понять, что требуете невозможного.
Джессика ответила ему прямым взглядом.