Факультет некромантии. Выживут (не) все (СИ)

– Анна?..
– Молчи.
Ссаживая брата в кресло дома, в который их занесло, Анна без сил опустилась на пол рядом с ним и прикрыла глаза. Боль, которую она так яростно отрицала медленно выползла из своего укрытия. Вкрадчиво опутывая ее ногу, она просочилась в жилы, чтобы коварно ужалить в сердце, срывая с губ тихий отрывистый всхлип.
– Анна…
Сжав зубы, Киран только тяжело опустил на ее плече чуть дрожащую от слабости руку.
Даже если бы хотел – ему нечего было сказать. Его брат, ее муж, он действительно их предал. Просто и бесхитростно предал, отправив якобы за подмогой на пограничье.
Он знал, он прекрасно знал, что здесь их возьмут в плен, что для этого оттянут часть мощных магов из столицы. И именно ради этого ослабления врага он пожертвовал ими. Пожертвовал, как пешками.
Глупо, грязно и бессердечно.
– Ну мы ведь прекрасно знаем друг друга, знаем, что выбираемся из любых передряг, а сказать он не мог. Там вечно рядом куча всех вертелась и… – договорить ему не дал резкий горький смех Барс.
С этим смехом она выплескивала всю боль и ярость, которые охватили души.
– Киран, не смей больше говорить о нем, – отсмеявшись, тихо и зло бросила она, – он умер. Для меня он умер. Он предал нас, сделал своими пешками. Умерли бы мы – печально, но ладно, не умерли – прекрасно. Не смей больше вспоминать его при мне и уж тем более пытаться оправдать – никогда…
– Никогда… – эхом повторила Анна, рассеянно глядя на пенку, прикрывающую чернильную жидкость кофе.
– Что? – встрепенулся Киран справа.
К столам они так и не отошли, обосновавшись за стойкой Марека. Тот не особенно возражал, вручив Кирану на попечение свою драгоценную гитару. Тот охотно проникся почетной миссией и пылко прижал к груди инструмент. До того пылко, что гитаре впору было позавидовать большинству городских красавиц.
Качнув головой, Барс только поморщилась и отпила кофе.
– Не важно. Что там по скачкам стихии огня? Эта старая легенда о том, что когда-то в мир вернется внучка стихии пламени рассматривается как вариант или это так, треп в курилке?
– Ну как тебе сказать, – протянул Киран, притягивая к себе ее чашку, – скорее треп. Но треп очень убедительный. Кто-то действительно считает, что наследница Пламени могла вернуться в мир. Вот собственно поэтому нам и нужно отнестись к этому серьезно. Причины скачков могут быть в рождении сильного стихийника или как предвестие извержения вулкана. Ну или какой дух огненный решил опять пошалить. Это дело привычное – разберемся. А вот с теми, кто считает, что это наследие Пламени могут возникнуть проблемы.
Продолжать Киран не стал, приложившись к чашке дорогой сестры. Впрочем, та на такой бессовестный захват частной собственности даже не обратила внимания. Помрачнев, она потерла подбородок.
Да, брат был прав. Слишком часто фанатики приносили куда больше бед, чем проблемы по их непосредственному профилю.
– Есть что-то по этим почитателям второго пришествие наследницы?
Задумчиво взглянув на остатки кофе в чашке, Киран покачал ее из стороны в сторону и притянул к себе блюдце.
– Кажется кто-то из них есть в академии. Более того, мне не верится, что возникновение этой проблемы и такая внезапная смерть мастера Горика это просто совпадение.
Накрыв тарелкой чашку, он перевернул ее, решив погадать. Отставив полученную пирамидку, он вновь посмотрел на сестру.
– Я выяснил, что в последний день жизни мастер ходил говорить с ректором и потом надолго задержался в директории менталистики.
Маска раздолбая окончательно отошла на второй план. Даже рука, придерживающая гитару, чуть напряглась. Киран мог дуреть сколько угодно, но, когда вопрос доходил до серьезных дел, он мог легко переключиться.
Кивнув в ответ на это известие, Анна закусила губу. Да, Горимир тоже говорил, что Горик тогда заглядывал к Кориусу. Но в этом не было ничего странного. Старый некромант часто заглядывал к дракону.
– Кориус избегает меня уже не первый день и мне это не нравится. Не думаю, чтобы в смерти мастера он был замешан, но старый пройдоха явно что-то знает…
 
Вздохнув, Киран притянул к себе отставленную тарелку с перевернутой чашкой.
– Что теперь делать думаешь?
– Загляну на погост, где погиб Горик. Магический фон должен был очиститься, если было влияние чужой магии и маскирующих чар – я увижу.
Кивнув, Киран перевернул чашку и убрал блюдце, чтобы задумчиво заглянуть в чашку. В предсказаниях он был не силен, равно как и Барс, получившая свое «хорошо» исключительно из-за того, что к концу учебы определила, какое вино любит преподаватель.
– Ну и что там нам предвещает будущее?
Прищурившись, Киран задумчиво наклонил чашку сперва в одну, потом в другую сторону и наконец тяжело вздохнул.
– Задницу.
Повернув чашку так, чтобы два кофейных полушария рассмотрела и сестра, заключил он.
– Да уж, еще никогда будущее не было так оптимистично.
И еще никогда крупицы кофе не предсказывали грядущие события с такой жизнеутверждающей точностью.
Сущность химеры – существа, душа которого собрана из самых разнообразных кусочков, предполагает вспыльчивость нрава. Порывистость и резкость, справиться с этим достаточно тяжело. У тех редких везунчиков, которым посчастливилось выжить и не обратить на себя внимание, на то, чтобы справиться с собой могли уйти десятилетия.
Барс с братом были везунчиками вдвойне. Будучи химерами, они не только смогли выжить и вырасти, но и появились на свет всего за пятнадцать лет до отмены охоты на химер. Отмены официальной охоты, но с кустарными любителями наживы справиться было уже легче, чем с управленческим аппаратом всех систем миров.
За прожитые годы Анна научилась многому: сдержанности, самоконтролю, выдержке. И пусть язвительности и резкости в ней не поубавилось, но она четко удерживала ту грань, за отсутствие которой на химер и ополчился весь мир.
Случаи, когда она срывалась можно было пересчитать на пальцах. Анна все еще не была дурой и понимала, чем ей может грозить срыв. Сейчас, когда она была официальным сотрудником гильдии, она отвечала не только за себя. Один ее неверный шаг мог стать поводом к возрождению охоты.
Гильдия стражей была широко известной и почитаемой, ошибка ее члена не могла быть скрытой. Именно поэтому Барс старалась давить саму возможность срыва в зародыше, но получалось, увы, не всегда.
Что что-то не так женщина поняла почти сразу.
С самого утра носясь по башне менталистов, пытаясь поймать ректора, Барс благополучно забыла, что у нее есть второе занятие у первого курса. Именно поэтому к его началу, да и средине она безнадежно опоздала, как бы не спешила.
Но, как оказалось, спешила она зря. За массивной дверью десятой аудитории кто-то уже вел занятие. И вел достаточно успешно, судя по тому, что привычных едких комментариев принцев не было слышно. Вернее, слышно не было вообще ничего, кроме спокойного мужского голоса.
До такой степени знакомого мужского голоса, что первой малодушной мыслью Анны было – бежать. Немедленно и подальше. Но этот порыв был скоро задавлен и женщина решительно толкнула дверь.
Образцовый порядок в аудитории и, тихие столбики внимающих лектору учеников на миг даже порадовали женщину. Раз внимают – значит живы и здоровы.
Хотя нет, судя по выражениям лиц Аттара и Бастиана, только живы. Еще никогда эта парочка не была настолько… Сосредоточена на словах преподавателя. Будто от этого зависела их жизнь.
А может и не будто.
С таким-то лектором…
– Опаздываете, леди Леруа, – облокотившись о кафедру, медленно произнес демон.
 
Подчеркнуто спокойный, в идеально сидящих на нем длиннополых черно-алых одеждах, с гладко зачесанными назад белоснежными волосами. Воплощение идеала, покоя и молчаливого укора.
Пропускаете занятие, ай-яй-яй, как не хорошо!
Едва сдержав желание совсем по-звериному оскалиться, Анна только кисло усмехнулась.