Путешествие туда, не знаю куда (СИ)

Долго ломал голову, вспоминая разные тексты. Сначала хотел остановиться на гимне Российской империи. Ну, а что? Заменить в строчке: «Как ныне взбирается вещий Олег» Олега на Арнольда, а в припеве царя на императора — и вот вам готовый гимн империи Арания. Но для моего небольшого отряда это уж слишком помпезно.
А потом вспомнил песню из своей комсомольской юности: «Дан приказ ему на запад…». Замечательная песня, прямо про нас. Немного поправил первый куплет, да простит меня автор песни, и вот она готова, наша походно-строевая.
Занятия по строевой подготовке проходили все так же во дворе тюрьмы, но люди, одетые в военную форму, в кольчугах и шлемах, с небольшими щитами производили уже совсем другое впечатление. Взвод, шагающий в ногу и четко выполняющий команды, смотрелся инородным телом внутри этих хмурых стен.
Все упражнения заставлял отрабатывать многократно, чтобы довести их выполнение до автоматизма. Особо тщательно мы отрабатывали построение «черепаха». Я не знаю, какие опасности будут поджидать нас во время долгого пути, но абсолютно уверен, что нанести урон закрытому строю, ощетинившемуся мечами, достаточно сложно. На ходу, на бегу, лежа на привале, по команде взвод должен был упаковаться в коробочку за минимально возможное время. У каждого было строго определенное место, и каждый боец старался изо всех сил, чтобы не подводить остальных.
Правда, пока на тренировках вместо мечей у бойцов были простые палки, но тут уж ничего не поделаешь. По согласованию с начальством мечи личному составу будут выданы в день выхода в поход уже за пределами тюрьмы. Во избежание, так сказать.
Раз в час отряд строился в походную колонну по три и, бодро маршируя, разучивал песню. Сначала орали кто во что горазд, но потом пришло чувство ритма, понимание, что с песней в строю идти легче, и дело пошло намного лучше.
Девять дней пролетели в заботах намного быстрее, чем я думал. Каждое утро начиналось с планерки (стройка — жизнь моя, никуда не денешься). Ребята поочередно докладывали, как идут дела. Клеменс преобразился и стал почти похож на прежнего третьего заместителя. В его жизни появилась надежда, какой-то просвет, а добросовестно выполнять команды старших по званию ему не привыкать.
Лошади и повозки уже стояли во дворе трактира, каждый день приезжали подводы, привозили продукты, которые сгружали пока в подвал для сохранности.
На час в день обязательно заезжал в кузню, осматривал заготовки, подсказывал, куда зацепы приварить, а где нужные отверстия пробить, да и просто смотрел за работой кузнецов. Мастер только хмыкал, качал головой, но не спорил, за что ему отдельное спасибо. По моему указанию выковали необходимые детали, из которых склепали раму-подставку под саму кухню.
По вечерам с дедом пили чай и играли в шашки. Саныч, большой любитель и виртуоз этого дела, радовался, как ребенок, раз за разом обыгрывая меня в эти идиотские шашки. Никогда их не любил, но это лучше, чем нажираться каждый вечер. Грандиозный запой с посещением мадам Лизы мы устроили лишь однажды, и то я халявил как мог. Это деду с утра никуда не нужно, а у меня планерка.
Саныч подробно рассказывал о своей жизни, упоминая различные мелочи и тонкости быта, которые ни в каких книгах о том времени даже не упоминались. Взять хотя бы покупку дров на зиму. Оказывается, в Петербурге того времени дрова стоили очень дорого, а измерялись в саженях. Кто сейчас с ходу скажет, сколько это, а? И как торговаться с поставщиками, и какие дрова горят лучше, а какие хуже, и где хранить, чтоб не сгнили и чтоб не сперли? Целая наука.
На все его просьбы рассказать о судьбе России я сначала отнекивался, а потом, поразмыслив, решил рассказывать ему несколько измененный вариант истории государства российского, чтобы сильно не травмировать психику этого замечательного человека.
Настал день «Ч», который, по-хорошему, должен был состояться еще позавчера, но мастер по пошиву одежды все же подвел. Теперь я понял, почему первые арктические экспедиции готовились по нескольку лет. Уму непостижимо, сколько всего надо с собой взять, и трех повозок не хватит, а у нас их всего две. Всех поднял ранним утром грузить повозки и готовиться к отъезду.
 
С Санычем договорился, что он постарается ровно в двенадцать подвести Арнольда к окну, выходящему на въездные ворота в дворцовый парк: хочу устроить ему показательное выступление. Даже если он сам это не увидит, то увидят другие и всенепременно императору доложат.
За полчаса до нашего выхода в трактир прибежал посыльный с запиской от Саныча с просьбой срочно прибыть к нему, а выход отряда перенести на три часа пополудни. Черт, как некстати, все уже настроились: лошади запряжены, подготовительные хлопоты забыты, и разумом ты уже там, в дороге. Но делать нечего, надо идти, да и вчера мы как-то скомкано с дедом попрощались.
Саныч ждал меня на парадных ступенях дворца, молча обнял и повел в уже знакомый кабинет. Все члены «Круга», кроме Арнольда, были в сборе. Каждый подходил, обнимал, что-то желал. Я чувствовал себя жутко неудобно. В конце концов я не выдержал:
— Люди добрые, не надо меня хоронить раньше времени. Я вернусь, обязательно вернусь.
— Мы надеемся, — проговорил Марис, — ты там сильно не геройствуй. Это Арнольду надо задачи государства решать, а мы хотим, чтобы ты вернулся и, желательно, в нормальном состоянии.
— Кто там поминает меня нехорошим словом? — в кабинет быстрым шагом вошел император, — все собрались? Отлично.
Гор, ты все же решил выходить? Если ты торопишься из-за данного слова, считай, что я оценил и от данного слова тебя освобождаю. Пойдете весной, мне кажется, так будет полегче.
— Уважаемый Арнольд, друзья, я искренне благодарен вам за беспокойство. Но я считаю, что мы достаточно хорошо подготовились к походу и уйдем сегодня. По дороге зайдем в Ланов, я лично хочу передать местным распоряжения императора.
— Через Ланов? — спросил Гай, — это ж какой крюк получается.
— Что ж, тебе видней, — император положил мне руку на плечо, — да, и я поддерживаю Мариса, держи там ухо востро, если запахнет жареным — сматывайся немедленно. Дьявол с ней, с этой крепостью, сто лет стояла пустой, еще постоит. В случае неудачи разместим три-четыре гарнизона южнее, перекроем все тропы, но поток дури остановим.
Только у меня одна просьба, дорогой друг, — Арнольд повернулся к остальным и подмигнул, — не убивай больше дворцовых гвардейцев, хорошо? При желании можешь выпороть их всех до крови, но убивать не надо. Понятно, что там через одного спесивые индюки и идиоты, но все же у меня их не так много.
Все засмеялись. Честно говоря, я несколько переживал за исход дела, но за все время меня так никто и не потревожил из-за смерти гвардейца. Санычу бы хороший коньяк поставить, да где ж его здесь найдешь.
— У секретаря возьмешь карту, толку от нее, правда, никакого, но хоть что-то. Бонис, выдай человеку связь.
Дон Коррель, помедлив, что-то вынул из кармана и положил на стол. Я сделал шаг вперед, и … сердце пропустило такт, кровь прилила к голове. На столе лежал мобильный телефон.
  
Часть 5
 
Конечно, не совсем телефон в том виде, к которому мы привыкли. Глядя на диковинный предмет, мне почему-то сразу подумалось, что это прибор для связи. Неширокая полоска из черного матового пластика, а это точно пластик, без всякого сомнения, с двумя небольшими бугорками в центре принадлежала другому миру.
— Знакомая вещь? — спросил Арнольд, внимательно глядя на меня.
 
— Не совсем. Предположу, что это прибор для связи. В моем мире они есть, но попроще.
Император разочарованно поджал губы.
— Смотри сюда, — Бонис пододвинул пластик ко мне. — Нажимаешь, только осторожно, на левый бугорок.
Он прикоснулся к левой кнопке, и над полоской появился нежно-голубой голографический экран размером с наш обычный планшет, заполненный какими-то символами. В верхнем левом углу светился зеленым шестиугольный значок. При большом воображении изображение в шестиугольнике можно было бы принять за стилизованное ухо.