Советская фантастика 80-х годов. Книга 2 (антология)

Л е й т е н а н т К в а з и к в а к с {радостно). Слушаюсь, мой адмирал!
3 октября. Пятьдесят восьмой день.
Во время завтрака контр-адмирал Квазирикс вручил инспектору Бел Амору орден Зеленой Кувшинки и провозгласил тост в честь дружбы землян и прыгушатников. Инспектор Бел Амор выступил с ответной речью. Завтрак прошел в сердечной обстановке. На следующий день инспектор Бел Амор наградил контр-адмирала Квазирикса похвальной грамотой.
11 декабря. Сто двадцать седьмой день.
Б е л А м о р. Мы торчим здесь уже четыре месяца! Давайте наконец решать!
К в а з и р и к с (неуверенно). Команда предлагает стравить наших роботов, пусть дерутся. Чей робот победит, тому и достанется планета.
Б е л А м о р. В принципе я согласен. Спрошу Стабилизатора.
С т а б и л и з а т о р…
(В стенограмме неразборчиво.)
12 декабря. Сто двадцать восьмой день.
Утром в космическое пространство вышли корабельные роботы Стабилизатор (Солнечная система) и Жбан (Содружество прыгушатников). По условиям поединка роботы должны были драться на кулаках без ограничения времени с перерывами на подзарядку. Инспектор Бел Амор и контр-адмирал Квазирикс заняли лучшие места в капитанской рубке, команда выглядывала в иллюминаторы. Жбан и Стабилизатор, сблизившись, подали друг другу клешни и заявили, что они, мирные роботы, отказываются устраивать между собой бойню. А если хозяевам охота драться — они не против.
По приказу контр-адмирала робот Жбан получил десять суток гауптвахты за недисциплинированность. Инспектор Бел Амор сказал Стабилизатору: «Я т-те покажу! Ты у меня попляшешь!» — однако дисциплинарного взыскания не наложил, ничего такого не показал и плясать не заставил.
1 февраля. Сто семьдесят девятый день.
К в а з и р и к с (угрюмо). Мне уже все надоело. Меня в болоте жена ждет.
Б е л А м о р. А я что, по-вашему, не женат?
К в а з и р и к с. Я бы давно ушел, если бы не вы.
Б е л А м о р. Давайте вместе уйдем.
К в а з и р и к с. Так я вам и поверил.
С т а б и л и з а т о р (что-то бормочет).
Б е л А м о р. Адмирал, у меня, кажется, появилась мысль! Давайте отойдем в сторону от планеты и устроим гонки. Кто первый подойдет к цели, тот и поставит бакен.
К в а з й р и к с (с сомнением). Но я не знаю предельной скорости вашей шлюпки.
Б е л А м о р. А я — скорости вашего крейсера. Риск обоюдный.
(Далее в стенограмме следует уточнение деталей, и на этом она обрывается.)
В десяти световых годах от планеты они нашли замшелый астероид и решили стартовать с него. Гонки продолжались с переменным успехом. Сначала Бел Амор вырвался вперед, а суперкрейсер все никак не мог оторваться от астероида. Контр-адмирал буйствовал и обещал то всех разжаловать, то присвоить внеочередное звание тому прыгушатнику, который поднимет в космос эту свежеспущенную со стапелей рухлядь. Адъютант-лейтенант Квазиквакс стал капитаном 3-го ранга: он спустился в машинное отделение и, применив особо изощренные выражения, помог кочегарам набрать первую космическую скорость.
К половине дистанции суперкрейсер настиг Бел
Амора, и оба звездолета ноздря в ноздрю плелись в пылевом скоплении со скоростью 2 св. год/ч; плелись до тех пор, пока у Бел Амора не оторвался вспомогательный маршевый двигатель.
— У вас двигатель оторвался! — предупредительно радировали с крейсера.
— Спасайся, кто может! — запаниковал Стабилизатор и выбросился в космическое пространство.
Бел Амор сбавил скорости и осмотрелся. Положение было паршивое. Еще немного — и того…
На последних миллиардах километров суперкрейсер вырвался далеко вперед и первым подошел к планетке. Тем гонки и закончились. Для Бел Амора наступило время переживаний, но переживать неудачу ему мешал Стабилизатор. Тот плавал где-то в пылевом скоплении и просился на борт.
 
— Пешком дойдешь! — отрезал Бел Амор. — Как в драку, так принципы не позволили?
— Надо не кулаками, а умом брать, — уныло отвечал Стабилизатор.
Бел Амор вздохнул и… навострил уши. Там, у планеты, с кем-то неистово ссорился контр-адмирал Квазирикс.
— Вас тут не было, когда мы были! — кричал контр-адмирал. — У меня есть свидетель! Он сейчас подойдет и подтвердит!
Незнакомый грубый голос возражал:
— Тут никого не было, когда я подошел. Вы мешаете мне ставить бакен!
— У меня есть свидетель! — повторял контр-адмирал.
— Знаю я этих свидетелей! Я открыл эту каменноугольную планетку для своей цивилизации и буду защищать ее всеми доступными средствами до победного конца! Не знаю я ваших свидетелей и знать не хочу.
Бел Амор приблизился и обнаружил на орбите такой огромный звездолет, что даже суперкрейсер рядом с ним не смотрелся.
— В самом деле, свидетель… — дивился Грубый Голос, заметив звездолет Бел Амора. — В таком случае предлагаю обратиться в Межцивилизационный арбитраж.
Контр-адмирал Квазирикс застонал, а у Бел Амора появилась надежда поправить свои дела.
— Адмирал, — сказал он. — Переговоры никогда не закончатся. Вы же сами видите, что происходит. Давайте разделим планету на три части и возвратимся домой, а потом наши цивилизации без нас разберутся.
— Почему на три части? — послышался новый голос. — А меня вы не принимаете во внимание?
— Это кто еще?!
К планете подкрадывалась какая-то допотопина… паровая машина, а не звездолет. Там захлебывались от восторга:
— Иду, понимаете, мимо, слышу, ругаются, принюхался, пахнет жареным, чувствую, есть чем поживиться, дай, думаю, сверну, спешить некуда, вижу, планетка с запасами аш-два-о, да у нас за такие планетки памятники ставят!
— Вас тут не было! — вскричали хором Бел Амор, контр-адмирал и Грубый Голос.
— По мне — не имеет значения, было, не было… — резонно отвечала паровая машина. — Дело такое: прилетели— ставьте бакен. Бакена нет — я поставлю.
— Только попробуйте!
— А что будет?
— Плохо будет!
— Ну, если вы так агрессивно настроены… — разочарованно ответила паровая машина. — Давайте тогда поставим четыре бакена… О, глядите, еще один!
Увы, паровая машина не ошиблась: появился пятый. Совсем крохотный. Он огибал планетку по низкой орбите над самой атмосферой.
— Что?! Кто?! — возмутились все высокие договаривающиеся стороны. — Пока мы тут болтаем, он ставит бакен! Каков негодяй! Вас тут не было…
— Нет, это не звездолет… — пробормотал контр-адмирал Квазирикс, разглядывая в подзорную трубу вновь прибывшую персону. — Это бакен! Кто посмел поставить бакен?! Я пацифист, но сейчас я начну стрелять!
Это был бакен. Он сигналил каким-то странным, незарегистрированным кодом.
Все притихли, прислушались, пригляделись. Низко-низко плыл бакен над кислородной, нефтяной, каменноугольной, водной планетой, и планета уже не принадлежала никому из них.
У Бел Амора повлажнели глаза, Грубый Голос прокашлялся, сентиментально всхлипнула паровая машина.
— Первый раз в жизни… — прошептал контр-адмирал Квазирикс и полез в карман за носовым платком. — Первый раз присутствую при рождении… прямой из колыбельки….
— Потрясающе! По такому случаю не грех… — намекнула паровая машина.
— Идемте, идемте… — заторопился Грубый Голос. — Нам, закостеневшим мужланам и солдафонам, нельзя здесь оставаться.
Бел Амор молчал и, не отрываясь, глядел на бакен.
Бакен сигналил и скрывался за горизонтом.
Это был не бакен. Это был первый искусственный спутник этой планетки.
  
Вячеслав Рыбаков. ХУДОЖНИК
 
Лес был бесконечен. Плоская, душная мгла обволакивала тело туго и незримо. Иногда в ней вспыхивали багровые огоньки глаз — то ли зверя, то ли духа, и художник замирал, стараясь не дышать. Дважды ему попадались маленькие поляны, и тогда можно было взглянуть на мерцающие в вышине звезды, такие спокойные и голубые после опасных звезд леса. Но потом вновь приходилось нырять в сладковатую затхлость под низкими кронами. Лес кричал и выл, лес зловонно дышал, иногда доносились крадущиеся шаги — то ли зверя, то ли духа… Художник мечтал услышать голос птицы Ку-у, птицы его предков, — это значило бы, что он на верном пути. Но лес кричал иными голосами. Художник шел из последних сил, все сильнее припадая на искалеченную ногу, облизывая спекшиеся губы сухим языком.