Высматривая путь. Том II (СИ)
— Куда ты, Эскель, ведьмак? — Манефа оттолкнулась от перекладины, немного покачнулась из стороны в сторону и рухнула в траву.
Судя по ее невозмутимому виду, это падение не причинило ей неудобств. Но вместе с тем она стала выглядеть еще более жутко. Темные волосы разметались вокруг нее, кое-где прикрывая обнаженное тело, длинные пальцы с силой впились в почву, а шея некрасиво вытянулась. Она внимательно смотрела вперед и весьма ловко ползла в сторону ведьмака. Сам же ведьмак немного оторопел от такого, но виду не подал. Уперся правой рукой в тын и ловко перепрыгнул его, стараясь не наступить на ползающее существо.
— За осиной, — как ни в чем не бывало отозвался он, убирая рукой упавшие на лоб волосы.
— На что она тебе? — Манефа лезла следом.
И Эскель слышал это по характерному шороху — будто тело кто тащит безжизненное. Он взглянул на нее, проследил след смятой травы, что остался за ней, и перевел взгляд прямо перед собой. Ведь там, на опушке, он заприметил нужное деревце и уже прикидывал, как бы так аккуратно наломать веток.
— От ваших прихвостней уберечь тех, кто остался. А то вдруг кто сдерет обереги их?
— Откуда узнал про осину? В селе есть друид? — все не унималась вирява, активнее заработав руками, чтобы поспевать за его быстрым шагом.
— Можно и так сказать. Да и суть ли важно? Моя работа людей спасать, твоя — убивать. Незачем нам о таком говорить. Потому, — он резко остановился и, перехватив поудобнее меч, повернулся к Манефе. — Лучше нам разойтись. Подобру-поздорову.
— Значит, есть друид… — скривилась та до такой степени, будто ухватила что-то кислое, а по подбородку заструилась кровь. С ее-то клыками не стоило бы так усердствовать с мимикой. — Твой друид?
— Мой.
— Чтобы на рассвете его тут не было. Иначе быть беде.
— А мы и не собираемся у вас тут задерживаться.
Вирява ничего не ответила. Только нахмурила густые брови и, даже не попрощавшись, поползла в сторону леса, словно огромный волосатый червь, скрываясь в траве и за редкими кустами.
Прислушавшись к тишине, которую только изредка нарушал скрип деревьев и шелест листвы, ведьмак сделал еще несколько шагов, оказавшись у осины. Потянулся к веткам, что были посуше, и, стараясь сильно деревце не травмировать, принялся их наламывать. Из головы все не шли мысли об этой Матери. Может быть, есть резон спросить у Деры по приходу? Если не забудет. Авось в этих своих книгах что-то могла вычитать о ней. А то надежд на то, что староста все выдаст как на духу, не было. Конечно, он слов Манефы насчет рассвета не шибко боялся, но лучше быть начеку, да и информацию подсобрать. Ведь поди разбери как оно тут все обстояло на самом деле.
Комментарий к Часть 24. Хозяева леса
* — Виря́ва, Вирь-ава (эрз., мокш. Вирь — «лес», ава — «женщина») — в мордовской мифологии лесной дух, покровительница, хозяйка леса. Имеет вид обнажённой длинноволосой, иногда одноногой женщины, с грудями, переброшенными через плечи.
Продолжаем визуализировать, потихоньку )
https://ibb.co/xSTHrxy — Безглавый
https://ibb.co/b2jwgZL — Манефа
========== Часть 25. «Безобидный» дух ==========
Комментарий к Часть 25. «Безобидный» дух
Бечено
— Госпожа, а вы, должно быть, чародейка? — сидя на огромной бочке и сложив на коленях руки, спросила Ленка.
Фредерика, до этого мерявшая шагами каморку, в которой они сидели уже добрых полчаса в ожидании ведьмака, и нервозно грызя ноготь большого пальца, остановилась.
— Я? — недоумевая спросила она.
— А кто ж еще? — вклинилась Ивонна, загремев деревянным ящиком, который зацепила задом. — Вот понес же черт эту Ясмину. Теперь повариху новую искать… холера! — заворчала она себе под нос.
— Нет, — нервно хохотнула Дера, кривовато улыбнувшись. — Какая уж из меня чародейка?
— Так вы же ведаете как там все эти магические растения работают. С магией вон знаетесь, — смущенно улыбнулась Ленка. — А еще, ну… ну… вы… как бы…
Корчмарка громко и несдержанно вздохнула.
— Да говори прямо! Чего юлишь? Всем известно, что только чародейки добровольно греховодничают с ведьмаками, — она закряхтела и, подхватив руками ящик, до отказа набитый бутылками, переваливаясь, направилась к окну.
Фредерика обхватила одной рукой себя поперек и тяжело вздохнула. А затем принялась остервенело вгрызаться в большой палец второй руки. Пресвятая Мелитэле, и что ей на это ответить? И почему ей так стыдно даже от одной мысли о том, что кто-то мог их услышать в такой интимный момент?
— Я — не чародейка, — тихо заворчала девушка, отчаянно пытаясь взять себя в руки. — Мы… ну… мы просто путешествуем вместе.
— Слыхали мы, как вы там «путешествовали», — похрюкивая, рассмеялась Ивонна, заставляя Фредерику покрыться пятнами от возмущения.
— Тогда кто же вы? — Ленка наклонилась чуть вперед, сжав коленки грязными пальцами. — Друидка? Ворожейка? Или… — она зачем-то сплюнула через плечо трижды, за что получила недовольный взгляд корчмарки, и зашептала. — Ведьма лесная?
— Просто травница. Немного алхимик, но больше по растениям, — ответила девушка, не понимая зачем она с такой пристальностью рассматривает обломанные и почерневшие ноготки на коротеньких пальцах Ленки, и с какой вообще целью скользит взглядом по ее грязной юбке, пересчитывая на той пятна.
— Ученая, небось? — хмыкнула Ивонна, глубоко наклоняясь, чуть ли не демонстрируя всем свой зад.
Одернула рукой юбку, что застряла между ягодиц и принялась громыхать глиняной посудой.
— Оксенфуртская академия, три года, — сдавленно проговорила Дера, ибо живот скрутило так, словно ее снова разобрала хворь.
Беда только в том, что нужник был на улице. А когда там, за пределами их «убежища» твориться такой ужас, то лучше уж справить нужду в ведро. Но вряд ли она была готова к такому. Ладно еще при Эскеле, но не при первых встречных кметах. Тем более если эти кметы — женщины.
— Вам плохо, милсдарыня? — заохала Ленка, упираясь руками в крышку бочки, вознамерилась соскочить на пол.
— Вот же напасть, — охнула Ивонна, выпрямившись и вытирая руки о замызганный передник. — Крови у вас начались, госпожа травница.
Дере подумалось, что она ослышалась. В самом деле, до начала этих самых «нелегких дней» была целая неделя. Или нет? Кошмар, она совсем забыла за этим следить. Ведь кажется, последний раз был еще в хижине Отто. Но, тем не менее, она потихоньку подготавливалась к этой «беде», как морально, так и средствами. Присматривала травку для того, чтобы боли убрать, тряпок нарвала, и даже подумывала в этот период не носить штаны, а ходить в одной рубахе. Но, как бы то ни было, а по ногам потекло что-то горячее, капая на деревянный пол. Девушка неловко потопталась на месте, сделала шаг назад и тут же стыдливо закрыла ладонью глаза. Боги, стыд-то какой! Что теперь делать? Куда бежать? Как все это убрать? А если Эскель увидит? Полностью поддавшись панике и все еще краем сознания цепляясь за мысль о том, что это все дурной сон, она торопливо задрала подол рубахи и с нескрываемым ужасом посмотрела на кровавые следы, что тянулись по внутренней стороне ног до самых ступней.
— Да что же это… — заохала травница и принялась вытираться подолом рубахи, продолжая краснеть и дрожать от стыда.
— Сейчас, госпожа! — захлопотала Ленка и бросилась к табурету, что стоял у окна и был полностью завален неизвестным тряпьем. — Возьмите! — она схватила тряпку и протянула ее Дере.
Та, даже и не подумав отказаться, схватила тряпицу, искренне надеясь на то, что она стиранная, и принялась остервенело тереть ею ноги. Ткань впитывала плохо, и только размазывала все. Увидев эту «небольшую» проблему, Фредерика ужаснулась. Теперь, вместо подтеков, это стало похоже на настоящую катастрофу. Будто ее в промежность кто-то ткнул ножом, и напоследок прошелся еще по ногам. Тянущая боль снова появилась внизу живота. Травница ощутила внутри слабую пульсацию, словно во время оргазма, а по ногам повторно потекло.