О бедном вампире замолвите слово

Грета Сайбель, справившись со страхом, недолго сидела перед зеркалом. То, что Захар ей изменяет, она подозревала. Даже больше — удивилась бы, если б это было не так. Грета не собиралась за Зюзю замуж и сама не вела монашеский образ жизни, но сегодня женщина, ответившая вместо любовника на ее звонок, просто взбесила блондинку. Скажи она, что сердце охватила ревность, — погрешила б против истины. Грета быстро разобралась в своих чувствах и была неприятно поражена тем, что обнаружила. Она вдруг поняла, что возмутилась примерно так, как возмущалась бы, узнав, что купленная на ее деньги стиральная машина самовольно решила выстирать соседское белье.
— Да уж, стиральная машина в мужья ну никак, — пробормотала Грета Сайбель.
Допив шампанское, она быстро накинула пиджак и вышла в коридор. Из соседней двери доносились громкие голоса, но агенту Блондинке было наплевать на то, о чем говорят поэты-писатели.
— В конце концов Репнин сам сегодня дежурит на Крупе, — усмехнулась внештатница. — Устанет в потемках рыть землю, пусть идет сюда: под поэтов копать будет.
Девушка поправила на плече сумку, подсветила себе телефоном. Осторожно спустилась по лестнице, зашла в туалет и включила свет. Громкий вскрик резанул уши. Из туалетной кабинки выскочила зареванная девчонка лет двадцати. Следом выполз бомж, что-то нечленораздельно мыча. Грета, вздохнув, подумала, что даже такие вот пародии на мужчину нынче котируются, и, судя по возрасту девицы, вполне неплохо. Но перепачканная тушью замарашка продолжала тихонько скулить.
— Чего кричишь? Я вроде не страшнее твоего дружка, — блондинка кивнула на бомжа, который безуспешно пытался сесть, для надежности цепляясь грязными руками за батарею.
— Дружка? — повернув перепачканное косметикой лицо в другую сторону, та снова взвизгнула и шарахнулась от прикорнувшего у стены бомжа.
— Я в твои годы в такое время дома сидела. Симпатичная деваха, но до такого вот опускаться? Ты что, нормального человека себе не могла найти?
— Человека?
— Понятно. С головой проблемы по жизни или ширнулась?
— Мне в больницу надо, там у меня Кирпачек, — пролепетала девчонка, не сводя с Греты испуганного взгляда. Она протиснулась мимо нее и выскочила в коридор.
— В больницу точно надо, — со вздохом сказала вдогонку Грета. — С головой стоит обратиться.
Блондинка подошла к раковине, открыла холодную воду и, намочив ладони, прижала их к горячему лбу. Хотела повесить сумку на крючок, но, взглянув на копошащегося у батареи бомжа, засомневалась. Бомж напрягал, но куда деваться, если приспичило? И Грета прошла в кабинку, плотно закрыв за собой дверь.
Бомж Коля наконец сел. Хмель разом выветрился, пользуясь редкой минутой трезвости, в голову полезли мысли о жизни. Стало тоскливо, и он достал из складок тряпья почти полный бутылек настойки боярышника. Посмотрел на него, встряхнул и вдруг понял, что пить не хочется. Впервые за долгое время спиртное вдруг стало ненужным, и он порылся в памяти, вспоминая, чем же вызвано это состояние. Перед глазами всплыла картинка: чьи-то необъятные бедра, обтянутые черными лосинами, и его руки на этих бедрах. «Вроде бы женщина была ничего себе», — подумал бомж Коля. Прислушавшись к шуму воды, он решил, что вопреки правилу, сегодня он предлагал познакомиться не бомжихе, а вполне приличной женщине.
— Где моя царевна Будур? — спросил он, надеясь, что это случилось недавно и так понравившаяся ему дамочка еще находится в туалетной кабинке. Он хотел предложить продолжить знакомство, но, вспомнив, что незнакомка обладает очень тяжелой рукой и голова звенит именно после ее удара, прикусил язык. Но было поздно — его услышали.
— В будуаре, — сказали из-за двери приятным женским голосом.
Дверца отворилась, бомж трезвым взглядом посмотрел на Грету и вздохнул:
— Обломался, фиг мне, а не подруга.
— Почему?
— Я кто, а ты вон кто!
Грета Сайбель, посмотрев внимательнее на бродягу, обратила внимание на правильные черты лица, на то, что в карих глазах бездомного светится ум. «А ведь если его отмыть, одеть, то ничего мужик будет», — подумала она. Идти домой и коротать вечер в отлично обставленной, но все равно пустой квартире, сидеть в одиночестве и пялиться в зеркало или в телевизор не хотелось. Бомж встал, расправил плечи. Четко прорисованные бровки девушки взлетели вверх — она с одобрением отметила, что осанка у этого «отброса общества» такая, что генерал позавидует. Грета вспомнила, как советовала демонице из зеркала схватить первого встречного и сделать из него хорошего мужа, усмехнулась. А почему бы самой не последовать своему совету? И она, улыбнувшись, решила рискнуть.
 
— Ну так в чем дело, давай познакомимся, — предложила Грета, стрельнув исподлобья глазками.
Он тоже улыбнулся в ответ: открытая, добрая улыбка сразу сделала нового знакомого красавцем. У Греты перехватило дыхание, она замерла, не в силах отвести восхищенного взгляда от ямочек на щеках и ровных белых зубов.
— Расскажи о себе, — попросил бомж.
— Спрашивай.
— Ты работаешь на китайскую разведку?
— Обижаете, милорд, я патриотка!
Бомж Коля расхохотался, запрокинув назад голову.
— А ты мне нравишься, милашка.
— Не могу сказать тебе того же, пока не снимешь эту рвань и не отмоешься. Рассмотрю получше, тогда ясно будет.
Коля моргнул и стал развязывать черно-белый платок с восточным узором, заменяющий ремень.
— Стоп-стоп, не здесь же… — осадила его «милашка».
Грета позвонила знакомому таксисту, и скоро бомж Коля лежал в ванной и убеждал себя, что он не плачет, что это мыло попало в глаза. Он посмотрел на полочки, наткнулся взглядом на вычурный пузырек с туалетной водой и вздохнул. Именно сейчас ему просто необходимо было выпить, но он почему-то не стал этого делать.
Когда-то бомжа звали Николаем Сергеевичем, но чаще к нему обращались «товарищ полковник», так что Грета не ошиблась: у забулдыги действительно была военная выправка. Закончив престижное Качинское военно-воздушное училище и получив диплом с отличием, Николай Сергеевич Кузеванов мотался по разным гарнизонам необъятной страны — еще не развалившегося союза свободных и счастливых республик. В начале восьмидесятых его полк направили в Афганистан. Тогда еще майор Кузеванов не представлял своей жизни вне армии, он всегда думал, что его предназначение — быть солдатом. Но жизнь не предупредила бравого полковника, что солдатов в ней достаточно и кому-то придется попасть под сокращение. Армейская служба кончилась, а на гражданке бывший полковник оказался не востребован. Как многие в послеперестроечное время, Николай Сергеевич нырнул в мутные воды бизнеса и едва не утоп. Долги, кредиторы, сделавшая ручкой жена, обидевшиеся дети — и сам полковник, спившийся, потерявший интерес к жизни и веру в людей. Он так сросся со своим тряпьем, что давно уже не вспоминал, кем был когда-то. Сейчас же, сидя в ванной, бомж Коля с тоской смотрел на себя в зеркало.
— Да, ничего не скажешь, ну настоящий полковник, — хмыкнул Кузеванов и протянул руку к пузырьку с туалетной водой. Понюхал, одобряя предусмотрительность новой знакомой. Прежде чем привезти его домой, она настояла на покупке бритвенного станка и прочих туалетных принадлежностей, так необходимых, по ее мнению, мужчине. Он выдавил на ладонь немного пены для бритья и с удовольствием размазал по подбородку. И только когда половина лица стала гладкой, мужчина подумал, что эта красивая женщина невероятно доверчива: привела в свой дом бомжа и даже не подумала, что ограбление в этом случае — самое меньшее, что с ней может случиться.
А она там, на кухне, хлопочет, на стол собирает…
У Коли засосало под ложечкой, на глаза навернулись слезы. Он часто заморгал, прошептал, что это просто вода стекает с мокрого лба, и неожиданно для самого себя впервые за долгие годы заплакал. Он утирал слезы мыльной рукой, глубоко вдыхал, но не мог остановиться. В дверь легонько постучали. «Ты случайно не подводником служил?» — смеясь, поинтересовалась Грета. Бывший полковник вдруг успокоился, чувствуя, что вместе со слезами прошла злость, а пенная вода смыла с него не только многолетнюю грязь, но и бесконечную, долгую обиду. Николай Сергеевич Кузеванов поклялся себе, что будет оберегать Грету от всех неприятностей и никогда не подпустит беду к дверям этого дома.