В Восточном экспрессе без перемен

ДОСТАВКА ПРОДУКТОВ ФУРГОНОМ, гласило оно.
ЗАКАЗЫ ЛЮБОГО ОБЪЕМА.
Приводился местный телефонный номер, поэтому тем же вечером я составил список и позвонил из автомата по пути в паб. Раздалось гудков двадцать, прежде чем там сняли трубку.
— Алло.
— Это доставка фургоном?
— Возможно, — сказал он. — А кто спрашивает?
— Ну, я живу во флигеле у мистера Паркера.
— Ах вот как?
— И я хотел уточнить, могу ли я у вас заказать продукты?
— Мы в ту сторону ездим только по вторникам и четвергам.
— Меня устраивает, — сказал я.
— И заказ вам нужно подготовить за два дня.
— Прекрасно.
— Ладно, — сказал он. — Наверно, мы сможем вас втиснуть.
— Спасибо.
— Минуточку, будьте добры? Только схожу принесу, на чем записать.
Пока я ждал, меня поразило, что к клиентам этот человек относится так же, как и Ходж. Мне практически пришлось убеждать его доставить мне продукты, а теперь выясняется, что у него и книги заказов нет настоящей. Когда он наконец вернулся к телефону, я услышал протяжный тяжкий вздох.
— Ладно, — сказал он. — Излагайте.
— Ну да, — сказал я. — Э… хлеб в нарезке.
Повисла пауза.
— Это «хлеб в нарезке» или «э… хлеб в нарезке»?
— Хлеб в нарезке.
Еще пауза, пока он записывал.
— Так. Что еще?
— Двенадцать банок тушеной фасоли.
Долгая пауза.
— Так. Что еще?
— Чай.
— Так.
— Сахар.
— Так.
— У вас есть такие отдельные пироги с мясом и почками «Фрэй Бентос» [3] для духовки, с подливой?
— Да, есть.
— Три таких, пожалуйста.
Он снова вздохнул, затем прошло несколько секунд — я слышал, как его карандаш шуршит по бумаге.
— Так, — наконец сказал он.
— Три фунта картошки.
Тут в трубке запищало. Когда я сунул в автомат еще монетку, повисло долгое молчание.
— Алло? — сказал я.
— Алло.
— Вы это записали?
— Что?
— Три фунта картошки.
— Да, — раздраженно ответил он. — Еще что?
— Мне еще печенья надо.
— Так.
— Какое у вас есть?
— Всякое.
— А, ладно, — сказал я. — Две пачки фиговых рулетиков, пожалуйста.
— Нет, таких нету.
— А с заварным кремом?
— Нет.
— С солодовым молоком?
Опять запищало. Я сунул в щель еще одну монетку и услышал ту же тишину, что и раньше.
— Алло? — сказал я.
Молчание.
После долгого ожидания я повесил трубку и перезвонил, но он на сей раз не ответил.
* * *
А во «Вьючную лошадь» привезли новую поставку «Топэмовского» «Эксцельсиора-горького». После разочарований моего телефонного звонка это стало доброй вестью, хоть я слегка и удивился.
— Пинту «Экса»? — спросил Тони, едва я вошел в нижний бар.
— Пожалуйста, сказал я. — Только я думал, вам его больше не возят.
— Не возили, — ответил он. — Недостаточно спроса было.
— А теперь есть?
— Раз вы вернулись, да, — сказал он. — Вы чашу весов сместили.
— О, ну что ж. Это хорошо.
Тони уже подставил стакан под кран и принялся жать на рукоятку.
— Вот только нам цену пришлось немного повысить.
— Вот как?
— Только чтоб расходы покрыть.
— Так сколько, значит, я вам должен?
Он закончил наливать пиво и выставил полную пинту на стойку.
— Эта за счет заведения вообще-то.
— Спасибо, — улыбнулся я. — Почему-то или просто так?
— Мы хотим вас в команду по дротикам постоянным членом. Тем вечером на нас произвело впечатление ваше участие, и на капитана гостей тоже.
— Вот как, и на него?
— Неё.
— Неё?
— Да, — сказал он. — Ну помните — Лезли.
— А… ага, верно.
— Очень больше впечатление на нее произвело.
— Ну, на самом деле мне тогда просто повезло. Хороший вечер был.
— Так вы готовы к нам записаться или как?
— Если вы меня хотите, то да.
— Конечно же, мы вас хотим.
— Тогда ладно, — сказал я. — Запишусь.
В тот первый вечер по возвращении во «Вьючную лошадь» я выпил больше пива, чем планировал, главным образом потому, что Тони отказывался брать у меня деньги. Первая пинта была «за счет заведения», это я помнил, но затем последовала и вторая, и третья, он продолжал утверждать, что все в порядке, я могу пить в кредит. Мне не хотелось оскорблять его, отказываясь от его доверия, поэтому я пил и пил, и в итоге дошло до пяти пинт. По пути домой позднее тем вечером я сделал мысленную зарубку не позволять кредиту заходить чрезмерно далеко.
 
* * *
Наутро первым делом я услышал «звяк» молочной бутылки у себя на пороге. Выглянув в окно спаленки, я увидел, как по двору к своему пикапу уходит Дикин, затем он сел в кабину и уехал. Я решил, что с его стороны как-то нагловато сразу начать доставки, не повидав меня прежде, хотя на самом деле меня это не обеспокоило, поскольку я все равно собирался у него попросить. Вообще-то я был ему благодарен за то, что разбудил меня, поскольку иначе я опоздал бы на завтрак. Я быстро собрался и пошел к дому, а там меня впустила Гейл. Казалось, она вполне рада меня видеть.
Мистер Паркер уже сидел за столом, когда и я туда сел.
— Сегодня с лодками начнете, нет? — спросил он.
— Надеюсь, — сказал я. — Конечно, их еще тщательно подготовить нужно к самой покраске.
— Рад это слышать, — сказал он. — Нам тут тяп-ляп не годится.
— Нет.
— В большом сарае электрическая шлифовка есть, если надо. И паяльная лампа.
— Ага.
— Так к Рождеству, значит, управитесь?
— О да. Запросто.
— Хорошо.
Гейл поставила передо мной завтрак, а потом села сама.
— В новом доме нормально устроились? — продолжал ее отец.
— Да, спасибо, — ответил я.
— Места хватает?
— О да, — сказал я. — Навалом.
— Это хорошо.
— Вы немножко как три поросенка, — заметила Гейл.
— Правда? — спросил я, опустив взгляд на сосиски.
— Да, — сказала она. — Палатка у вас была соломенный домик. Потом у вас был трейлер, который домик из веток. А теперь у вас дом из камня.
Тут во двор заехал почтовый фургон, и водитель произвел все те же действия, что и в последний раз, когда я его видел. Проскакав наверх по ступеням, он вновь приоткрыл на четыре дюйма кухонную дверь, сунул почту на полку внутри, певуче сказал «спасибо» и вновь исчез.
Мистер Паркер перевел взгляд на полку.
— А, хорошо, — сказал он. — «Газету» принесли.
Он пересек кухню и взял единственное отправление — новый номер «Газеты торговца», свернутый и особо помеченный для доставки почтой. Развернул и принялся с интересом изучать страницы. В последовавшем молчании я вспомнил вопрос, который собирался задать.
— А тех овец вы знаете? — сказал я.
Мистер Паркер моментально оторвался от газеты.
— Каких овец?
— Тех, что на пустоши за домом.
— А, да.
— Они к вам какое-то отношение имеют?
— Вы в смысле, мои они или нет?
— Да.
— Нет.
— А чьи тогда?
— В основном — Брайана Уэбба. Он свое сено у нас на сеновале тут держит.
— А.
— Вообще-то довольно скоро он много овцематок через двор прогонять будет, так, может, ему помощь потребуется. Я ему сказал, что вы тут и подсобите.
— А, ну ладно, — сказал я. — Но сами вы овец не держите.
— Нет, уже нет, — сказал он. — Мы одной зимой отару потеряли, много лет назад, и решили бросить это дело.
— Жалко.
— На них теперь нельзя больше надежно ставить, на овец этих, при всяких искусственных волокнах и прочем.
— Да, наверное, нет.
— Потому-то мы и занялись вместо этого куплей-продажей.
— Да, я заметил, у вас такого много.
— Лучший способ зарабатывать в наши дни.
— А лодки что ж? — спросил я.
— А что лодки?
— На них разве нельзя зарабатывать?
— Нет, — сказал он. — Практически они обуза, по правде сказать.
Во время этой беседы мистер Паркер просматривал «Газету» с шариковой ручкой, делая какие-то пометки и ставя крестики около некоторых товаров. Но вот он встал со стула и вышел в соседнюю комнату, где у них был телефон.