Секс - майор по соседству (СИ)
— Никому не звонить, интернет не включать, отвечать только на твои звонки.
— Через неделю приеду или я или Варламов. Но вам уходить отсюда нельзя.
— Да и куда мы уйдем, Леш. Я ж не лесник.
— Я на всякий. В доме есть подпол, если почувствуешь опасность, спрячьтесь туда.
— Ладно, — кивает он, утыкаясь мне в шею. – Не хочу, чтобы ты уезжал.
— Я сам не хочу. Но чем быстрее мы закончим, тем быстрее сделаем тест на беременность.
Она тихо смеется мне в шею, а у меня мурашки по коже. Я боюсь ее потерять. Их потерять.
— Спасибо, что оставила его. Другая после всего аборт бы сделала.
— Я очень надеялась, что Андрей твой сын.
— Мечты сбываются, Лера. Я об этом знаю, как никто.
Глава 36.
Нет ничего проще, чем найти врага такого человека, как Литвинов.
Особенно когда это его собственная законная жена.
Парни из ФСБ сообщили что она готова к сотрудничеству. Разумеется, доверия к ней не было, а желание отомстить за Леру давило на грудную клетку.
Но такой шпион поможет ускорить дело.
Поймать такого человека на взятке не просто, он слишком долго в этом крутится и слишком осторожен.
Так что тут нужно что – то очень веское, что позволило бы ему потерять контроль.
Как например желание иметь сына, даже если каждая клиника в городе подтвердит, что не он отец. На этом желании он поехал настолько, что готов был упечь невиновных людей за решетку, развестись, снова взять прежнюю жену замуж.
А как далеко он на самом деле готов зайти. Убить? О да… Стоило ему кинуть «утку» о местонахождении Леры, случайно обмолвится, что есть человек готовый выполнить любую грязную работу и все.
Поезд тронулся и скоро на огромной скорости пройдется по холестериновому телу Литвинова. Он совершенно «случайно» нашел способ связаться с киллером и совершенно «случайно» передал ему первую часть денег вместе с липовым адресом Леры. Его взяли ровно в тот момент, когда он сказал: «Задуши эту подстилку ментовскую».
Как я только не убил его, не знаю, но пацаны остановили, напомнили, что лучше арест сделать без насилия по всем правилам.
Оказалось, что в нашей судебной системе давно все прогнило, так что потребовалось приложить не мало усилий, чтобы Литвинов не вышел под залог. Для этого Ульяна разыграла настоящую трагедию в зале суда, который смогли устроить очень быстро.
Она рыдала, говорила, что Литвинов заставил ее выйти за него, привязывал к кровати и накачивал семенной жидкостью, чтобы та забеременела, а когда не получалось – избивал. Немного переигрывала на мой взгляд, но судья поверила и оставила Литвинова в изоляции.
Так же в суде пришлось предоставить заключение клиники, что Андрей мой сын, а Литвинов хотел его украсть, подставил меня и Леру.
Наверное, Литвинов бы выкрутился, но мне неожиданно помогла Инна, которая устроила из этого дела настоящую сенсацию.
Теперь все обиженные и униженные женщины этого города готовы были посадить Литвинова на кол, а я не забыл распорядиться, чтобы из зала суда его вели через разъяренную толпу женщин, которые бывают очень жестоки в своем желании отомстить.
Тому, кто является олицетворением абьюза в их глазах. Они плевались в него, кидали камни, бумажки, даже кто з то пытался кинуть нож. А я наслаждался, смотря на это шоу.
Его посадят очень скоро, мне только нужно поднажать.
— Мне кажется это жестоко, — слышу голос Леры, вливающийся в мое сознание, пока смотрю последний выпуск новостей. – Они могли его убить.
— Жалеешь его, серьезно? После всего, что он с тобой сделал?! — мы уже как две недели дома, живем теперь в моей квартире. Собираемся снести стену, или сделать там проход, чтобы соединить две квартиры. Если конечно она меня не доконает своей жалостью к этому ублюдку.
— Я не жалею его! Но он уже получил по заслугам, он сядет в тюрьму, к чему эта бессмысленная жестокость?! Кому это надо? Мне? Нет. Тебе?
— Мне, да. Я хочу видеть, как этот урод захлебывается кровью, потому что каждый раз когда я смотрю на тебя, я вспоминаю, как пришел в ту ночь, а ты там лежала без сознания, с отрезанными волосами.
Я плохо сплю. Эта картина снова и снова перед моими глазами.
Лера застывает, теперь ее румяное лицо покрыто бледной краской. Она хлопает огромными глазами, а у меня нутро все переворачивается.
Блять, дебил. Этом мне снится, а какого ей? Вспоминать…
— Лер, прости…
— Так не смотри на меня! Я не напрашивалась жить с тобой, всегда могу вернуться в свою квартиру, — отворачивается она и идет на кухню.
— Лер, не дури, глупость сморозил.
— Ты сказал правду. Мне кажется, ты готов ему сам голову оторвать, да и то не успокоишься.
— Лера, я хочу за тебя отомстить! Это мое право, как твоего мужчины!
— А ты меня спросил, хочу ли я этой мести? Хотела ли я когда – нибудь этой мести?! Я всегда боялась его до чертиков, а теперь он в тюрьме и мне не страшно.
Впервые я свободна от страхов, от ужасов той ночи, но теперь ты не хочешь забывать! Каждый вечер смотришь как его поливают грязью со всех каналов. Только забываешь, что и меня упоминают. Нашего сына! В садике ему задают вопросы, а меня брать на работу не хотят, потому что скандалы подобного характера в школе не нужны!
— Лера, я не знал…
— Конечно не знал! Ты настолько погряз в этой мести, что мне кажется ты уже мстишь не за меня, а за себя, — я не сразу заметил пальто на ее теле.
— Лер, ты куда собралась мать твою!
— За сыном, он в садике, забыл? И прогуляюсь. Наверное, съезжу к Вике. Я задыхаюсь тут, Леш. От этой твоей мести, от твоей кровожадности.
Хватаю ее за рукав, тяну на себя, вжимаю в себя. Она не посмеет от меня уйти. Да, я заигрался, но я могу вернуться. Доведу все до конца и вернусь к моей девочке.
Господи, сколько я не вдыхал запах сладкого тела. Сколько не брал ее до хрипов и криков.
— Отпусти, Леш, мне больно. Мне… подышать нужно.
— Тебе плохо?
— Мне плохо от осознания, что эта месть так легко перекрыла твое желание создать семью. Тебе, наверное, одному все — таки проще. Ты даже от Андрея отгородился.
— Да, блять! Я же ради вас это делаю!
— Ты делаешь это ради себя! Потому что винишь себя. Но твоей вины в этом нет! И моей вины в этом нет.