Вояджер 2 (СИ)
Нажатие на кнопку пуска привело к включению экрана на панели, на котором тут же побежали строчки самодиагностики. Всё же истребители были локализованы немного больше, чем простым развешиванием стикеров. Истребитель умел работать и с араярским языком. И прекрасно справился с отображением надписей «Отказ» для большинства систем. Кораблик не пережил долгую стоянку без техобслуживания. Мадрибцам до уровня древних арраяр ещё сра… В общем, далеко. А с учётом текущей ситуации и вообще никогда не достижим.
— Вылезаем, — наконец сказал я, когда стало окончательно понятно состояние истребителя. — Эта консервная банка больше никуда не полетит.
— А ты что, научился читать по-мадрибски? — послышался удивлённый голос Женьки.
— С чего бы это?
— Так текст на экране на нём же отображается, — ответил Евгений.
— У меня всё переведено, — сказал я.
— А… Ясно. А то я уж подумал, что тебя придётся ликвидировать, как перевёртыша. Подменили друга злобные инопланетяне! Воссоздали копию.
— Это ты загнул, — произнёс я. — Ладно, переходим к следующему этапу Мерлезонского балета.
Нажав обратно кнопку «Пуск», я перевёл бортовые системы истребителя в неактивное состояние. Или в режим гибернации — кто его знает, как тут всё устроено? После чего выбрался наружу.
Забраться в следующий «иксвинг», зная заранее как, труда не составило. Я боялся, что стикеры и переведённый интерфейс — это отличительная особенность первого истребителя, но слава пустоте, неизвестные орденцы не забыли и о второй машине.
Кнопка запуска и тестирования систем отработала штатно, питание на истребителе присутствовало. В этот раз красных индикаторов «Отказ» было намного меньше. Неисправности затронули в основном системы вооружения, защиты и навигации. В остальном полный порядок, даже герметичность нигде не нарушена, можем хоть сейчас лететь на орбиту.
— Ну и чего там? — Женька, видимо, тоже увидел на экране, что диагностика завершена.
— Лететь можем, стрелять и защищаться — нет.
— Чёрт, — выругался друг. — И как мы будем пробиваться к «Жемчужине»? Я на роль камикадзе не рассчитывал.
— Ага, на сгоревшем челноке штурмовать было бы гораздо проще! — в шутку заявил я.
— Вылезаем, — сказал Женька и сам начал выбираться из истребителя. — Чапай думать будет.
Когда мы оба снова оказались внизу, Евгений начал с задумчивым видом ходить туда-сюда, то и дело почёсывая отросшую до неприличия рыжую бороду. Я пока не стал мешать умственной деятельности друга, а пошёл искать, каким образом открывается путь наверх. Времени это много не заняло: на одной из стен обнаружился рычаг с надписью «Открыть створку» и «Закрыть створку». На арайском, конечно.
Я оглянулся на Женьку — судя по выражению его лица, пока никаких идей не появилось. На самом деле их и у меня до сих пор не существовало. Предыдущий план тоже не был никаким планом, а заявлением уровня «главное — втянуться в бой, а там посмотрим». Много ли мы могли навоевать с тем снаряжением? Это зависит от количества любопытных корфу, прилетевших посмотреть на упавшую с небес станцию. Мы об этом ничего не знаем. Ящеров может быть с десяток безобидных учёных… Нет…
Если падение было более-менее контролируемым, то большинство мадрибцев со станции живы. А это значит, что корфу решат сначала утроить зачистку. И сколько для такого дела выделят десантников, одному их императору известно. Может, сотню, а может, и тысячу. Так себе вариант для нас.
Будь у нас исправный скафандр с рабочим блоком шифрования, приказали бы Гарзе открыть огонь, чтобы расчистить проход к кораблю. И дело с концом, вошли бы как по проспекту. А так мы с ИИ даже связаться не можем. Почему это не можем? Вот же передо мной стоит целый истребитель ордена! И значит, что… Я только-только хотел сказать об открытии Женьке, как увидел, что на лице друга засияла улыбка, такая недобрая. Для корфу, конечно. В общем, Евгений меня опередил:
— Что ты видишь перед собой? — с подначиванием спросил он.
— Истребитель ордена с исправной системой связи, с помощью которой можно связаться с Гарзой, — мне стоило некоторых усилий, чтобы не засмеяться. — А потом дать ему команду на открытие огня.
— Ну, так нечестно! — разочарованно заявил Женька. — Я тут придумал гениальную идею, а её у меня крадут. Ты точно не перевёртыш, читающий мысли?
— Перед тобой никакой не перевёртыш, перед тобой обычный человек. Не о чем беспокоиться, — безэмоционально произнёс я, а затем сделал характерный жест рукой.
— Ты чего тут машешь, как джедай какой-то? — спросил Женька, а потом не удержался и засмеялся. — Ладно, Квай-Гон Джинн, летим отсюда.
Теперь у нас был план. Ну так, как обычно в кавычках, но всё же лучше, чем с двумя пистолетами пытаться пробиться к станции. Меня мучил ещё один вопрос, однако тут от нас ничего не зависело: как именно лежит на земле «Жемчужина»? Представляю, если ангар, в котором стоит «Вояджер», оказался в самом низу. У Гарзы нет возможности повернуть корабль в нужную сторону. Не пробивать же в самом деле дыру через всю планету?
Створка бункера начала медленно отрываться, уползая куда-то в сторону, а не откидываясь наружу. Сверху незамедлительно посыпался весь мусор, что образовался после уничтожения челнока. Шаттл прогорел на совесть: от него не осталось никаких крупных частей, способных повредить стоящие внизу машины. А вот мою голову — запросто. Женьку подобные мелочи не беспокоили: в это время он уже сидел в кабине запущенного истребителя и, как мне показалось, что-то нажимал на приборной панели.
Если должно произойти нечто плохое, то это обязательно произойдёт. Створка открылась только наполовину и остановилась. Причина оказалась до боли проста: сдох генератор, питавший бункер. Причём не просто выключился, а сначала заискрил, а потом и задымил. Но не взорвался. Такой исход вышел бы совсем печальным: особой брони у истребителей нет, они полагались в основном на силовое поле, которое в данный момент не работало. Кто знает, какой мощности был бы взрыв? Но это всё ерунда. Открывшейся щели едва хватало, чтобы в неё протиснуться, и что ещё хуже, она оказалась не над нашим истребителем!
Места в бункере не так уж и много, а маневрировать в ограниченном пространстве на машине, которую увидел полчаса назад — задачка та ещё. Однако всё обошлось. С трудом, царапая концами крыльев стены, я вывел истребитель наружу.
— Я знал, что у тебя получится, — заявил тут же Женька. — Сразу прыгаем или прежде свяжемся с Гарзой?
— Можно было прямо из бункера попробовать, — отозвался я. — Гиперсвязи наплевать на любые препятствия.
— И что же ты ждёшь? — спросил друг. — Лучше уж тогда заранее получить сводку с местности, чем лететь вслепую к корфу.
— Если они там есть.
— Есть-есть, — сказал Женька. — Не сомневайся, они бы такое не пропустили, сколько глупостей бы про них ни говорили.
Связаться с нашим ИИ дело нехитрое: все параметры соединения у меня хранятся в одном надёжном месте — в голове. И всё бы хорошо, если бы Гарза не молчал, вызов уходил в никуда. Я на всякий случай ещё раз зашёл в настройки, чтобы убедиться в исправности передатчика. Зелёные надписи, аналогичные земным «ОК», утверждали, что всё в порядке. «Сигнал ушёл? Ушёл. Тогда это не наши проблемы, а принимающей стороны». Старая присказка не потеряла свою актуальность и по сей день.
— Не отвечает, — сообщил я Женьке безрадостную новость.
— Может, до сих пор гипер блокируют? — предположил тот в ответ.
— Кто?
— Станция. Вдруг она, как бы дико это ни звучало, благополучно села на поверхность?
— Слушай, даже у мадрибцев нет технологий, чтобы посадить такую махину. Да она же под собственным весом сложится.
— Тогда не знаю. Давай подлетим ближе, чтобы была прямая радиосвязь. Тут же есть обычный передатчик?
— Сверху или снизу? — спросил я.
— Что «сверху или снизу».
— Ну, можно просто подлететь, как планировали, или подняться на низкую орбиту. Всё будет по прямой.