Леди Удача (СИ)
Мери Каммингс
Леди Удача
ВСТУПЛЕНИЕ
* * *Это было время, когда люди еще не знали ни интернета, ни сотовых телефонов, зато рукоплескали космонавтам и верили, что вот-вот, совсем скоро, нога человека ступит на Марс, а там и на Венеру. В одной из мировых держав до сих пор оплакивали убитого пулей снайпера красавца-президента и сочувствовали утонченной красавице — бывшей Первой Леди, зато в другой мировой державе мало кто переживал из-за того, что лысого толстяка, похожего на надувного человечка, внезапно сменил на посту Председателя толстяк бровастый.
Это было время, когда война во Вьетнаме еще не стала темой первых страниц газет, зато в них охотно рассуждали о сексуальной революции (в глубинке эти слова произносили стыдливым полушепотом), о длине женских юбок и о борьбе с мировым злом — холестерином.
Были ли тогда люди умнее нас или глупее, наивнее или искушеннее? Возможно, с "высоты" нашего времени какие-то их взгляды и убеждения могут показаться устаревшими, даже забавными. Но так же, как и мы, они любили и ненавидели, встречались и расходились, надеялись на счастье и верили в будущее.
Словом, встречайте — перед вами шестидесятые годы.
ПРОЛОГ
Иногда бывает, что случайная встреча, случайный поступок, какое-то походя брошенное слово изменяют и направляют жизнь человека на многие месяцы, а то и годы вперед.
И если бы только его одного…
Входя в ресторан, он был уже на взводе. Нет, не из-за этой, вполне прилично на первый взгляд выглядевшей траттории — из-за Вероники. Из-за Вероники, которая перед самым его уходом капризным тоном заявила, что если уж он идет в рестран, то мог бы и ее взять с собой. Она что — не соображает, что он идет туда по работе? Дальше — хуже: оказывается, на следующей неделе приезжает ее родители (что им дома не сидится?), и жаждут с ним познакомиться. И она уже заказала столик на четверых в "Барбетте". А ведь любой дурак знает, что знакомство с родителями девушки, тем более совместный с ними ужин — первый шаг к законному браку.
За столик его посадили за приличный — так что и весь зал виден, и в окно посмотреть можно; быстро принесли хлебные палочки (фу, как неоригинально) и винную карту.
Пахло в ресторане свежестью с легким оттенком свежеиспеченного хлеба, белоснежные крахмальные скатерти радовали глаз да и вообще интерьер был неплохой — фрески на стенах в средневековом стиле, стильные хрустальные люстры и тяжелые занавеси из гобеленовой ткани с золотой нитью, отделяющие зал от гардероба и кухни.
Что ж — это им в плюс.
А как здесь обстоит дело с туалетом? Как выяснилось — вполне сносно, если бы не навязчивый запах лавандовой отдушки, можно было бы и высший балл поставить.
Несчастье произошло, когда он уже возвращался к своему столику — почти умиротворенный и почти забывший про капризы и происки Вероники: некая косрукая дура, нагруженная подносом с закусками, ни с того ни с сего покачнулась и… рухнула прямо на него. Увернуться он не успел — точнее, успел бы, если бы инстинктивно не подхватил падающую девицу. Через несколько секунд та вновь обрела равновесие, но к этому времени его костюм был изляпан соусом и жиром, досталось даже ботинкам.
— Ты что… Ты что — пьяная? — заорал он, в тот момент еще не осознавая всех масштабов катастрофы.
— Простите… я… сейчас… извините… — нелепо замямлила официантка и, внезапно схватив с ближайшего столика перечницу, от души взмахнула ею.
Кажется, он завизжал — а кто бы, интересно, удержался от крика, когда и в глаза и в нос попадает перец? — схватился за лицо, услышал вопль подоспевшего метродотеля: — Ты что творишь, дура? — и рыдания девицы: — Я… пятна… со-оль…
* * *Снова способность видеть он обрел минут через двадцать. Глаза, бесконечное количество раз промытые под струей теплой воды, уже могли сквозь боль и слезы различить очертания окружающего. А именно кабинета управляющего (где же он сам, почему до сих пор не приехал?), метрдотеля, парочки официантов, один из которых весьма кстати подсунул ему бокал коньяка, и врача, тощего и очкастого старикашки.
Последний, посветив ему в глаза каким-то зеркальцем, заявил:
— Пока что я не рекомендую вам вести машину, но через пару часов все будет в порядке.
— Вот видите, как хорошо, сэр, — обрадовался метрдотель. — А насчет машины не беспокойтесь — мы сейчас вызовем такси. Разумеется, за наш счет. Чарли, позвони.
— Такси, да? — Гневный возглас подпортил оглушительный чих и снова брызнувшие из глаз слезы. — А все остальное? Все остальное, я вас спрашиваю? Мои туфли, моя одежда? Вы посмотрите, во что эта дура косорукая их превратила.
— Виновница этого… хм… прискорбного происшествия уже уволена. Я же, со своей стороны, могу предложить вам в порядке компенсации ужин за счет заведения.
— Ужин? — Если туфли еще кое-как удастся очистить, то костюму — светло-серому, из чистой английской шерсти — уже никакая химчистка не поможет, — Да вы понимаете, сколько стоит мой костюм?
— Такси подъехало, — сунулся в дверь официант.
* * *Домой он еле доехал — глаза немилосердно жгло, и хотелось как можно скорее их снова промыть, а потом сделать на них чайные примочки.
Компенсацию за испорченный костюм он так и не получил. Метрдотель упорно твердил, что об этом надо говорить с управляющим, а тот уехал на свадьбу дочери и вернется дня через три. Наверняка врет.
Ну ничего — он им еще отплатит. Такой отзыв об этой, с позволения сказать, траттории — на деле же дешевой забегаловки с косорукими пьянчужками, маскирующимися под официанток, и мошенником-метрдотелем — напишет, что ни один приличный человек к ней и близко не подойдет.
ГЛАВА ПЕРВАЯ
В тот миг, когда какая-то сила внезапно рванула ее в сторону и сквозь шум машин послышался короткий треск, Лорен поняла, что случилась беда. Поняла, но еще не верила, что все до такой степени плохо, пока не попыталась шагнуть — нога подалась, и она чуть не рухнула обратно под колеса.
— Ты что делаешь, дурища? — Жесткие руки грубо и больно вцепились ей в плечо, удерживая на месте. — Жить надоело?
Лорен взглянула вниз, согнула ногу, чтобы лучше видеть — на ее серой туфельке не было каблука. Его просто НЕ БЫЛО.
— А о мужике ты подумала? — не унимался ее "спаситель", лохматый и бородатый, как Робинзон.
О каком еще мужике?.. Кажется, она задала этот вопрос вслух, потому что бородач незамедлительно откликнулся:
— О водителе. О водителе фуры, под которую ты упорно лезла…
При чем тут это, когда без каблука ей даже до вокзала не добраться… До Лорен наконец дошел масштаб катастрофы и, извернувшись, она схватила "спасителя" за грудки.
— Ты мне каблук сломал, — это был истинный вопль души.
— Ну и что?
— Ну и что? Ну и что, да? Что мне теперь делать?
— Наверное, поехать домой и переобуться, — с ухмылкой пожал он плечами.
— Домой? — Слезы застили глаза. — Домо-ой? — Она сама не ожидала, что ударит его, но ударила. — Домой? — Замахнулась снова — он перехватил ее руку, и Лорен выкрикнула прямо в ненавистное бородатое лицо: — Нет у меня дома, понимаешь, нету.
— Ты что — совсем ненормальная? — Одной рукой мужчина продолжал удерживать ее руку, другой — потер скулу, по которой пришелся удар. — Я же тебя из-под колес вытащил.
— А зачем? — всхлипнула она. — Сейчас бы все уже кончилось… — Вырвала у него руку, отошла к фонарному столбу и ухватилась за него — кружилась голова и к горлу подступала тошнота.
— Эй, так ты что, — бородач потряс ее за плечо, — это нарочно, что ли?
— Нет.
Нет, не нарочно. Просто до ближайшего светофора было ярдов триста, а ей хотелось как можно быстрее добраться до кафешки на противоположной стороне улицы. Взять там чашку чая — оставшихся двух десятицентовиков на нее с лихвой хватит, всыпать побольше сахара — он прямо на столиках стоит. И выпить, выпить — не торопясь, мелкими глоточками.