Она умеет смеяться (СИ)

— Ахренеть, — выдал, мотнув головой и сев, — ты умеешь улыбаться?
— Не обольщайся, — хихикнула, поднимаясь и отряхивая колени, — вот этот стервец накачал меня какой-то дрянью.
— Могу понять мотивы, — протянул, продолжая смотреть, — а вот таскаться сюда с кем попало все же не стоит.
— Так вы знакомы! — обрадовалась в ответ. — Помнишь нашу первую встречу?
— Так вот что за падла мне зеркало сломала, — оскалился, поднимаясь, а Панфилов лихо улыбнулся и протянул руку, сказав:
— Не сломал, а сложил. Что я, без понятия?
— Ладно, — буркнул Кошелев, крепко пожал ему руку и кивнул куда-то в угол: — Коробка там, я бы ещё поглазел на твою милую мордаху, но работы хоть жопой жуй. Развлекайтесь.
И мы пошли. И я в самом деле развлекалась, перебирая чужой хлам. Тут и подушки, и мягкие игрушки, разная мелочевка, красивые зажигалки, ручки, карандаши, цветные бумажки, но особенно мне приглянулась толстая плюшевая розовая собака. Панфилов с сосредоточенным видом рылся в кипе документов, периодически что-то фотографируя, я обжималась с новым другом, которого вознамерилась забрать с собой, пока не заметила, что он давно просто сидит на корточках без движения и всматривается в мое лицо.
— Какие у нас успехи? — улыбнулась, вновь поднимаясь с колен, отряхивать которые было лень.
— Пятеро из нужного города, отправил знакомому, посмотрим, есть ли штрафы и где, — ответил, продолжая сидеть. Достал телефон и сфотографировал меня.
— Это ещё зачем? — попыталась нахмуриться, но получилось лишь перестать улыбаться.
— Погнали в центр планирования, уже четыре, — ответил, поднимаясь.
Допытываться было глупо, ответ на мой вопрос очевиден и, по большому счету, слышать я его не хотела. Кивнула согласно и подошла к Кошелеву, слегка попинав его по ноге ботинком.
— Нашли? — спросил, выезжая из-под машины.
— Я — да, — ответила со счастливой улыбкой и потрясла собакой, а он хохотнул в ответ и покачал головой, заезжая обратно.
— Как долго я буду такая? — спросила в машине, продолжая мять в руках мягкую игрушку.
— Меня держало часов шесть. Так что, думаю, пока не проспишься.
— Класс, — протянула безразлично. Хотела — недовольно. — Что мы имеем? — мысли ворочались с трудом, но я заставила себя разогнать мозги и эту сладкую пелену, окутавшую сознание. — Две девушки забеременели примерно в одно время. И, судя по тому, что детьми они поменялись, а Лиля явно доношена, Попова забеременела позже. Если бы они не жили по соседству, это могло бы быть совпадением, но что-то мне подсказывает, что, как минимум Попова забеременела целенаправленно. Понять бы ещё, какие между ними были отношения… подруги или просто знакомы?
— Думаю, первое, — ответил Слава, — соседи говорили, что первое время с ней жила ещё одна девушка. Но, похоже, беременность она скрывала, потому что об этом никто не обмолвился.
— Это ж на сколько надо быть близкими, чтобы забеременеть за компанию?
— Достаточно быть безнравственной и охочей до лёгких денег, — пожал плечами Ростислав. — За суррогатное материнство дают прилично.
— Вот только откуда они узнали, что в этом центре можно такое провернуть? Не зашли же поспрашивать, в самом деле.
— Может, от какой-нибудь знакомой?
— Может, конечно, но они только-только переехали. И врача подкупили заранее, думаю, на тот момент у каждой уже был на руках контракт с центром. Это занимает время, их должны выбрать, познакомиться, плюс сама процедура, как минимум забора биоматериалов от доноров, ну и прочие нюансы. На все про все три месяца, а знакомствами ещё надо обзавестись.
— Они могли быть, поэтому и переехали, — ловко перечеркнул сразу несколько моих гипотез.
— Логично, — вздохнула в ответ, — что ты хочешь выяснить в центре?
— К кому попал второй ребёнок. Не удивлюсь, если и ее похитили.
— Сомневаюсь, что они с лёгкостью поделятся информацией.
— Придётся, если хотят и дальше продолжать свою деятельность, — ухмыльнулся самодовольно, — если не возражаешь, говорить буду я.
— Да я вообще не пойду, — фыркнула в ответ, — иди, строй из себя крутого парня.
 
— В машине посидишь?
— Не, — ответила, сморщив носик и открыв дверь, — тогда это точно закончится перестрелкой.
Мы вместе зашли в клинику, Ростислав уточнил у охранника где кабинет главврача, а я пошла к стойке информации и сказала со смущением, потупив взгляд:
— Я хочу стать суррогатной матерью…
— Второй этаж, пятнадцатый кабинет, — дежурно ответила женщина и я пошла в указанном направлении.
Возле кабинета никого не было, я нахально открыла дверь без стука и стала свидетельницей довольно неприятный сцены. Не для меня, разумеется, мне на все было начхать после тех таблеток, а вот молодая девушка была в ярости и не думала это скрывать, скидывая со стола начинавшего закипать мужчины в белом халате первые попавшиеся предметы. Когда ее руки потянулись к ноутбуку, он резко захлопнул его и поднялся, указав на дверь рукой и прошипев:
— Все прописано в контракте, Елизавета. Я спишу это на гормоны, но если такое… — увидел меня и спросил резко: — Что Вам?
— Ничего, — пролепетала, мотнув головой и неплотно закрыв дверь.
— Вы обманули меня! — взвизгнула девушка.
— Мне охрану позвать? — осведомился мужчина, а через пару секунд дверь резко распахнулась и сильно беременная девушка пронеслась мимо меня разгневанной фурией.
Не долго думая, я устремилась за ней, едва поспевая, поднажала и догнала на улице, ухватив за рукав.
— Лиза, да? — спросила быстро, а она ответила недовольно:
— Чего тебе?
— Слушай, извини, что лезу не в своё дело, но… что там произошло в кабинете?
— А тебе какое дело? — ответила грубо и вознамерилась продолжить путь, а я кисло улыбнулась и повела плечом:
— Может, и никакого. Но хотелось бы узнать наверняка, пока есть шанс не попасть так же, как и ты.
— Если есть выбор — сделай другой, — отрезала безапелляционно, — эти сволочи только деньги считать умеют.
— Расскажи, а? — попросила плаксиво, а она раздраженно выдохнула и посмотрела по сторонам. Увидела заснеженную лавку и кивнула в ее сторону, буркнув:
— Стоять тяжело.
— Простудишься, — протянула с сомнением, а она отмахнулась:
— Без разницы уже. Какой срок?
— Восемь недель, — соврала, не моргнув и глазом.
— Ещё можно аборт сделать. Я бы сделала, если б не эти черти со своими сладкими речами.
— Из центра?
— Ты тоже оттуда? — усмехнулась злобно и тяжело осела на лавку. — Впрочем, все мы оттуда. А куда ещё пойти? Помощь матерям… помогли, чтоб им!
До меня начало доходить, что речь идёт уже о совсем ином заведении, я развела руками и сказала невнятно:
— Ну да…
— И, главное, со всех сторон бумажками прикрылись, даже в суд не пойти, да и что я там скажу? Моего ребёнка передумали покупать? Короче, послушай совета, сделай аборт. Деньги хорошие, но они не помогут, когда одна с ребенком на руках останешься. И что мне терпеть? В дом малютки его нести? У кого вообще рука на такое поднимается? Вот влипла-то, черт…
— Я примерно поняла, но не могла бы ты рассказать по порядку? — попросила осторожно, а девушка поморщилась:
— Да что тут рассказывать? Ни думать, ни вспоминать не хочется. И дел по горло, к рождению нет ничего, — неловко поднялась и отряхнулась, сказав на прощанье: — Сделай аборт.
Она торопливо зашагала в сторону остановки, на ходу разматывая длинный шарф с шеи, а я, наоборот, нахохлилась и спрятала голову в ворот куртки. Минут через десять пришёл Панфилов и тихо выругался, резко подняв меня с лавки.
— Всех таблеток мира не хватит, чтобы вылечить твою голову, — проворчал недовольно.
— Что, крутой парень не сработал? — спросила, скиснув.
— Сработал, конечно, — отмахнулся, таща меня к машине, — но эта кантора… тошнит от них.
— Федотовы с тобой не согласятся, — пожала плечами в ответ.
— Вторую девочку забрала семейная пара, но через три недели они просто вернули ее обратно, — сказал хмуро уже в машине и протянул мне лист, оставив второй себе. — Как в магазин. Не понравилась, бракованная. Ей требовалась операция на сердце, не срочная, но дорогостоящая, а им, видите ли, не на что. Плюс у ребёнка с легкими какие-то заморочки, врачи обещали, что со временем наладится, но почти сто процентов будет астматиком. Предложили забрать Поповой, но та в отказ, номер сменила и вспоминай, как звали.