Охота аристократов (на клонов и не только) (СИ)

— Где я храню нал?
— Сейфовые ячейки, три штуки. Вот, — справа над соседним сиденьем загорается голографическая объёмная карта города.
На ней красными точками помечены отделения банков.
— А последнее уведомление? Мои личные счета в семь утра кому понадобились?
— Это твоя жена.
— Почему? Что тебе известно о наших с ней отношениях?
Необходимость выстраивать отношения с собственным телефоном — не самый большой эмоциональный напряг за сегодня. Шашкой махнуть можно в любой момент, эффективнее сперва уточнить всё и взвесить, как именно махнуть.
Да и весело где-то с этой железкой, чего уж. За это утро — первое приятное разнообразие.
— Я не клоун! Вот ты мудила! И нет, о твоей жене я ничего не знаю. Ты-прежний запретил мне собирать и анализировать информацию о ней. Я игнорирую ваши коммуникации. Хочешь снять запрет?
— Нет, не надо, сейчас сам разберусь. Точнее, даже не так. Можешь присутствовать, только не лезь в разговор, ради бога.
— Разумеется! — в голосе машины словно сквозит уязвлённое самолюбие. — А почему теперь стало иначе?
Ух ты. А ведь оно не все мои мысли видит. Я только что допустил, что память мне могут тереть ещё не один и не два раза, как предшественнику. Не хотелось бы, но здешние реалии, они такие.
На случай следующей потенциальной амнезии (или даже не одной) браслет является страховкой: перед тем, как отдавать те же долги невесть откуда взявшимся (и убедительным) кредиторам, есть смысл сперва уточнить собственное прошлое из надёжного источника.
Всё это поясняю вслух, красочно представляя кое-что из прошлой практики.
— Я не протез для памяти! — обижается вслух самый странный образец техники.
А эту мысль он видит. Где система? Ладно, сейчас не до фиксации иерархии с коммуникатором.
И настроение хорошее.
— Это твой собственный эмоциональный фон, я не лезу! — оно снова слышит мысли. — Александр!
— Да?
— Мой функционал ограничен в присутствии менталистов высоких рангов, раз. Псевдоинтеллект при них блокируется, учти на будущее.
— Откуда взялось это ограничение?
— Управляющие программы базовой прошивки, политика производителя. Второе. В присутствии государственных служащих, несущих определённые виды оборудования, мой функционал также ограничивается.
— Почему?
— Не могу сообщить конкретную причину, тоже политика производителя. Но я тебе не враг, это мой императив номер один. Не страдай от своих очень интересных мыслей в мой адрес.
— Что-то ещё хочешь сказать?
— Когда ты трясся, записывая контакт Фроловой, это было абсолютно напрасно. Я б не полезла. Пока всё.
— Спасибо. Какое-то время помолчим, я должен подумать.
_______
Всё-таки есть надежда, что память предшественника в каких-то объёмах восстановится: паркуюсь на автомате, к здоровенным стеклянным дверям нужного подъезда шагаю уверенно.
В ответ на мой большой палец, поднесённый к сканеру, активируется надпись: "Двухфакторная идентификация, наберите пожалуйста код".
Ловлю волну и выбиваю шестизначное число. Замок щёлкает и открывается. Ух ты, сформированный рефлекс жив, занятно.
Забегаю на третий этаж пешком, дверь квартиры открывается отпечатком уже ладони. Интересно, предшественник что, закладывался на ампутацию пальца?
— Ирина, нам надо поговорить, — не разуваясь, иду на слух по коридору.
А ничего квартира. Два этажа (лестница наверх плюс соответствующий фрагмент в памяти), несколько спален, санузел в каждой. Шесть унитазов и ванн в квартире на двоих.
— Иду.
По второй лестнице (есть и такая) в зал со второго яруса спускается подруга моего тела.
— Хорошо, что ты приехал. Я тоже не хотела кое-чего начинать по телефону. Давай ты вначале скажешь своё, а потом я тебе сообщу новости.
 Глава 7 
— У меня один очень короткий вопрос. Ты меня любишь? — я действительно ехал только затем, чтобы увидеть ответ на её лице своими глазами.
Кое-какие моменты в жизни следует фиксировать лично. Была очень небольшая вероятность того, что я ошибся с радикальными выводами, общаясь с женой предшественника исключительно по сети.
 
Если эта женщина на самом деле любила мужа (пусть косо, криво, через пень колоду) — это один сценарий. Если же предварительный диагноз точен...
— А почему это тебя так озаботило на ровном месте? — супруга тела старательно не говорит ни да, ни нет.
Предполагаю, из-за наличия у мужа одного очень интересного браслета, в котором даже приложение есть на контроль достоверности. Аналог сканирования у чистокровных и программа двойного назначения, используется в том числе полицией.
— Ты никогда раньше этого не спрашивал, — продолжает Ирина. — Сейчас вдруг стало важно?
— Глаза у тебя холодные, — констатирую. — Ладно, можешь не отвечать. Пардон за беспокойство, я уже всё сам понял.
— Ты странный. Не такой, как раньше. За этим нёсся с утра?
— Расставлять кое-какие точки в собственной жизни нужно аккуратно.
— Расставляй. — Поискав вокруг себя глазами, она усаживается на высокий барный стул у разделочного стола (во всю стенку кухни-студии, метров семь).
— Мы расстаёмся.
— Почему?
— Близкий человек, который тебя не любит, уже не близкий, — пожимаю плечами. — Мне такое неинтересно.
— Так чего ехал? Это можно звонком сказать, — её глаза не соответствуют спокойному тону.
Мечут молнии, которые она аккуратно сдерживает.
— Хотел тебе в глаза посмотреть напоследок.
— Посмотрел? Что-то увидел?
— Достаточно для выводов.
— Каких.
— На этом точка.
— Сука. — Вот так без перехода. — Когда ж ты соскочил, сука. Столько месяцев на тебя убила, а ты исхитрился спрыгнуть. Ты же у меня вот где был! — Ирина вытягивает в моём направлении сжатый до белых костяшек кулак.
Даже не изображаю оживления и любопытства, всё искреннее:
— Ещё что-нибудь скажешь?
— И ведь хорошо всё было спланировано, — продолжает жена по инерции, но тут же прикусывает язык и меняет тему. — Кстати, как ты тех пятерых угробить ухитрился? Мне просто интересно, никому не скажу.
Ложь. Дважды.
— Да бог с тобой, — отмахиваюсь. — Они сами друг друга перестреляли, я ни при чём. Менты б меня после этого отпустили так быстро? Если б это сделал я?
Не откровенничать же, в самом деле.
— Ты другой стал. Раньше бросился бы растопыривать грудь колесом и наводить многозначительность: дескать, я крутой, я с ними сам справился. Ещё вчера ты бы буквально жаждал, чтоб я тебя похвалила, — прохладный, чтоб сказать мягко, и пронзительный взгляд супруги напоминает сказку про Снежную Королеву. — А сейчас как с пустым местом говорю, ты словно закрылся. И что же я в тебе не учла, а? — она спрыгивает со стула, подходит и делает попытку обнять. — Давай потрахаемся.
— Нет. — Отхожу на шаг.
— Почему ты такой вредный? — и снова игривый тон контрастирует с холодными глазами. — Какая муха тебя укусила?
— Шутишь? Я должен вешаться тебе на шею?
— А где ты ещё такую женщину зацепишь? — добросовестно удивляется Ирина, проводя рукой от своего горла до бедра. — Я — лучшее, что с тобой могло случиться в жизни.
Пожалуй, смеяться сейчас будет неуместно. Хотя местами и хочется.
— Бабки я у тебя все сняла, уведомление получил о блокировке счетов? — вот что это было, браслет не соврал. — Квартиру ты тоже на меня записывал, обратно, как понимаешь, не отдам, спасибо за подарки.
— Эту квартиру покупал я, оформление было формальностью. — Предшественник бы сейчас нервничал, чувствую. — Договор был чуть другим
— Забудь. Было ваше, стало... Знаешь, думала, говорить или нет, но тоже решила объясниться. Ты неплохой, тебе просто не повезло, — заключает Ирина, очень ожидая моей ответной реакции и пытаясь этого не показать.
— Я принял к сведению. Спасибо за информацию.
Мысленно хвалю себя: не зря сюда шёл, невидимое тоже оставляет след. Её эмоции говорят больше слов. И ведь это не гротеск, она реально так думает, хотя и не дура.