Танцующие в темноте

Когда Фло уходила из дома, Альберт Колквитт еще не вернулся.
— Передай, что я всегда относилась к нему с симпатией, мама, — сказала она. — Скажи ему, что он самый лучший жилец в мире, и я никогда не забуду его. — Она понимала, что напротив с побелевшим лицом стоит Марта, еще не оправившаяся после их вчерашней ссоры. Но Фло не обращала на нее внимания.
Мать с трудом сдерживалась, чтобы не расплакаться.
— Ради Бога, дорогая, можно подумать, что ноги твоей больше не будет на Бурнетт-стрит. Ты сама скажешь Альберту все, что захочешь, в следующий раз, когда увидишь его.
— Пока, мам. Пока, Сал. — Фло перебросила через плечо узел со своими пожитками, как настоящая морячка. Она пыталась выдавить из себя хоть какие-то слова в адрес Марты, но губы отказывались ей повиноваться, поэтому она повернулась и молча ушла.
Первые месяцы жизни на площади Уильяма прошли прекрасно. Вероятно, одолжением, которое имела в виду Стелла, было то, чтобы Фло присматривала за маленькими Фрицами, впрочем, Бен и Гарри маленькими уже не считались. Им исполнилось соответственно тринадцать и четырнадцать, они уже были ростом с Фло. Дети вторглись в ее квартиру в первый же вечер, как она там поселилась.
— Вы будете жить с нами?
— Вы знали нашего отца?
— Вы почитаете нам книгу, Фло?
— Вы умеете играть в покер на раздевание? — требовательно спросил Бен.
— Ответ на каждый вопрос — «да», — Фло улыбнулась. — Да, да, да, да. Садись ко мне на колени — как тебя зовут? — и я почитаю тебе книгу.
— Меня зовут Эйлин.
— Ну, садись же, Эйлин. — С этого вечера Фло едва успевала выпить чаю, как по бетонным ступенькам шумно спускались дети. К вечеру мать Стеллы, миссис Макдоннегал, смертельно уставала от своих чересчур бойких внучек и внучат. Она была замкнутой застенчивой женщиной со сморщенным несчастливым лицом. По словам Стеллы, она еще сильнее своей дочери скучала по Ирландии, по ее открытым широким просторам и не могла дождаться возвращения.
— Она просто столбенеет во время воздушных налетов. Не спускается с нами в убежище, а залезает под кровать и сидит там, пока не прозвучит отбой воздушной тревоги.
По воскресеньям Фло водила детей на прогулку. Они шли гуськом до самого Пиер-Хеда  [2]и обратно. Иногда она брала старших детей в кино, где они смотрели на Уилла Хэя и Томми Триндера и смеялись до упаду. Она подозревала, что Гарри влюбился в нее, потому обращалась с ним нежнее, чем с остальными, отчего, впрочем, становилось только хуже.
Через неделю после переезда к Фло в гости пришла Салли. Она была поражена, увидев, что комната набита Фрицами.
— Ты организовала школу или что-нибудь в этом роде?
— Правда, они милые? — счастливо спросила Фло. — Не могу дождаться Рождества. Я думала, что впервые буду встречать его в одиночестве, но Стелла пригласила меня к ним. — Хотя Фло по-прежнему замечала следы неодобрения в глазах маленькой ирландки, когда бы они ни говорили. — Я делаю елочные игрушки, и это так славно — бродить по магазинам во время обеденного перерыва и выбирать подарки детишкам. Я покупаю по одному в неделю.
Но к Рождеству Стеллы Фриц, ее матери и восьми ее маленьких детей уже не было в городе.
После случившегося в конце ноября налета, который тут же прослыл самым сильным из всех (в течение долгих семи с половиной часов Ливерпуль подвергался массированной бомбежке с воздуха, и за одну ночь погибло 180 человек), в декабре, казалось, наступило благословенное затишье. Одна из близняшек даже заметила:
— Я думаю, герр Гитлер позволит нам встретить праздники в мире.
Она слишком поторопилась. Тем же вечером, в двадцать минут седьмого, все черти сорвались со своих цепей: эскадрилья за эскадрильей немецкие бомбардировщики сбрасывали свой смертельный груз зажигательных и осколочно-фугасных бомб. Девять с половиной часов город сотрясался от взрывов. Яростно трещало пламя пожаров, окрашивая небо над городом в багровый цвет. По разрушенным и засыпанным мусором улицам под рев сирен пробирались пожарные машины и кареты «скорой помощи».
 
«Когда же закончится эта страшная ночь», — думала Фло, сидя в убежище с двумя маленькими Фрицами на коленях. Казалось невероятным, что дома на площади Уильяма еще стоят. Фло попыталась устроить детишек поудобнее, и ее охватила тревога за свою семью и за маленького сына.
В какой-то момент Стелла пробормотала:
— Фрицу хорошо, правда? Он-то в полной безопасности на острове Мэн.
Наконец-то в четыре часа утра прозвучал отбой воздушной тревоги; ее долгий пронзительный вой никогда еще не казался столь приятным. Стелла собрала детей и отправилась домой. Площадь Уильяма находилась сразу же за углом, и в красных отблесках пожаров казалось, будто дома уцелели разве что чудом. В центральной части парка трещал небольшой костер на месте падения зажигательной бомбы, и рядом горели деревья и кусты.
— Я помогу уложить детей спать, — предложила Фло.
— Все в порядке, — устало сказала Стелла, — побеспокойтесь о себе, Фло. Завтра можно будет открыться позже, чем обычно. У близнецов есть ключи — на тот случай, если они вообще появятся. — Она вздохнула. — Интересно, как там мать?
Фло проснулась только днем. За окном весело щебетали птицы. Она выскочила из постели, намереваясь как можно скорее попасть на работу — не то чтобы она была настолько уж сознательной, просто хотела убедиться, что Клемент-стрит и Бурнетт-стрит не пострадали. Наспех проглотив какую-то еду, она надела ту же одежду, что и вчера.
Перед тем как уйти Фло заглянула наверх, поинтересоваться, как там миссис Макдоннегал. К ее неописуемому удивлению, дверь открыла Стелла Фриц в своем лучшем сером пальто и каракулевой шляпке с серой лентой. Глаза ее сияли, и вообще она выглядела такой счастливой, какой Фло ее никогда и не помнила, даже в те дни, когда она и мистер Фриц казались ей идеальной парой.
— Я только что сама собиралась спуститься к вам, — вскричала Стелла. — Входите, Фло. Сегодня после обеда мы отплываем в Ирландию, на ферму моего дяди Киерана в графстве Керри. Моя мать вне себя от счастья. Да, я знаю, там нет газа и электричества, туалет во дворе, а воду приходится набирать из колодца, но это все равно лучше, чем разлететься на кусочки во время налета.
— Я буду скучать. — У Фло упало сердце, когда она увидела ряд чемоданов в коридоре. Вот по кому она будет действительно скучать, так это по маленьким Фрицам. Фло всегда радовалась их регулярным нашествиям в ее комнату, ждала прогулок с ними, походов в кино. Сверху доносились их восторженные крики, дети носились из комнаты в комнату, делая вид, что собирают свои самые любимые вещи, чтобы взять их с собой в Ирландию.
— Дети страшно расстроены, что вы не едете с ними, — сказала Стелла; при этом она сама выглядела какой угодно, только не расстроенной, — но я сказала им: Фло остается присматривать за порядком в доме. Я оставляю вам ключи, дорогая, и просила бы вас раз в неделю подниматься к нам, чтобы убедиться, все ли в порядке.
Так вот в чем заключалось одолжение. Фло поселили внизу, чтобы миссис Фриц в любое время могла собраться и уехать, не беспокоясь о том, что с домом что-то случится в ее отсутствие. Фло не слишком огорчило, что ее использовали. Ведь это по-прежнему означало, что прекрасная квартирка досталась ей практически за бесценок. Но теперь получалось, что «бесценок» подразумевал определенные услуги: включать отопление в холода, чтобы трубы не промерзали, время от времени разжигать камин, чтобы сырость не распространялась, а также открывать окна для проветривания помещения.
— Что будет с прачечной? — спросила Фло, когда Стелла покончила с ценными указаниями.
— Теперь вы будете главной, дорогая, — беззаботно отвечала Стелла. — Возьмите еще женщин, если сможете. Я напишу вам и расскажу, как еженедельно вносить деньги в банк.
— Хорошо, — мужественно согласилась Фло с новой долей ответственности, взваленной на ее хрупкие плечи. — Тогда я поднимусь наверх и попрощаюсь с детишками.