Танцующие в темноте
Тон матери резко изменился.
— Суд! Не распускай сопли, Флоренс Клэнси, — сухо сказала она. — Ноги моей в суде не будет. Во-первых, у нас нет денег, а во-вторых, будет жуткий скандал. Он попадет во все газеты, и я больше не смогу ходить по Ливерпулю с гордо поднятой головой.
Налет в ту ночь был коротким и не сильным. Обычно семейство Клэнси оставалось в постелях до последнего, и только когда опасность становилась неизбежной, они спускались в подвал. Этой ночью отбой воздушной тревоги прозвучал еще до того, как кто-либо пошевелился, но Фло продолжала лежать с открытыми глазами. Где она будет жить? Разрешит ли мать взять ей с собой несколько простыней, одеял и кое-какую посуду? У них нет чемодана, и как же она понесет свои немногие пожитки?
— Ты не спишь, Фло? — прошептала Марта. Фло сделала вид, что не слышит, но Марта настаивала: — Я знаю, что ты не спишь, потому что ты крутишься, как сумасшедшая.
— Даже если и так? — вскинулась Фло.
— Я думала, мы могли бы поговорить.
— Мне нечего сказать тебе, Марта. Ты — грязная лгунья. Как ты могла говорить, что мой маленький мальчик попадет к хорошим родителям!
— Послушай-ка меня минутку. Все, что я сделала, только к лучшему.
— Ты имеешь в виду, отдать моего мальчика уэльской ведьме — это к лучшему? — Фло презрительно рассмеялась.
— Нэнси всегда хотела иметь ребенка, но добрый Господь не счел нужным внять ее молитвам. Никто не будет любить этого ребенка сильнее, чем она.
— А я?! И добрый Господь тут ни при чем. Просто Томми годами не прикасался к ней. Он сам мне сказал.
— Я всего лишь думала о тебе, дорогая, — жалобно сказала Марта. — Я хочу, чтобы ты передумала уходить из дому. Мама очень расстроена, а я чувствую себя виноватой.
— Ты и в самом деле виновата, — выплюнула Фло. Только так она могла сдержаться, чтобы не выскочить из кровати и не избить свою сестру до бесчувствия, выплескивая все свое отчаяние и злость. — И думала ты не обо мне, а о себе, о своей дурацкой репутации и о том, что скажут люди. — Голос Фло повысился до пронзительного крика. — Ты даже усыновление не смогла организовать как надо! Держу пари, тебе нравилось секретничать с Нэнси, ходить для нее за покупками, строить из себя ее лучшую подругу. — Она представила себе, как Марта торопится по Клемент-стрит, как вспыхивают за стеклами очков ее глаза, когда она выведывает все у Нэнси и о Нэнси, не упоминая о беременности Фло до тех пор, пока не убедилась, что женщина обеими руками ухватится за возможность заполучить ребенка Томми. Им и в голову не могло прийти, что Фло узнает собственного ребенка, ведь ни одна из них не рожала сама. Фло сжала лицо ладонями и начала раскачиваться взад и вперед. «Почему я не ушла сразу, как только поняла, что беременна, почему не вышла замуж за Альберта, почему…»
Марта села на кровати.
— Что там насчет Альберта? — сухо спросила она.
Фло растерянно замолчала. Она не собиралась упоминать Альберта. Она могла бы сделать вид, что имела в виду совсем другое или просто оговорилась, но внезапно ей захотелось причинить своей сестре боль, не такую сильную, как та причинила ей самой, но все-таки изрядную. И тем не менее она колебалась, потому что раньше ей еще не приходилось намеренно делать людям зло. Суровый голос внутри нее потребовал преподать Марте урок. «Она взяла твоего ребенка и отдала его Нэнси О'Мара», — напомнил ей голос.
— Я никогда не говорила об этом, — легкомысленным тоном продолжила Фло, — но Альберт знал о ребенке. И несмотря на это, предложил мне выйти за него замуж. Он рассказал мне, что его жена умерла во время родов, а вместе с нею и его маленькая дочка, Пэтси. Он собирался на свои сбережения обставить наш домик. Теперь, когда я знаю все, я страшно сожалею, что оттолкнула его.
— Я тебе не верю!
— Спроси у него! — Фло зевнула и забралась под одеяло. Этой ночью она не сомкнула глаз, прислушиваясь к всхлипываниям сестры и не зная, радоваться ей или печалиться.
Жилье оказалось найти легче, чем предполагала Фло. На следующий день, стоило ей попросить близнецов разузнать о сдающихся внаем квартирах, к ней бочком подошла Стелла Фриц.
— Почему вы уходите из дома?
Фло подавила желание ответить ей, чтобы та не лезла не в свое дело. Но ведь Стелла была ее работодателем и в последнее время они неплохо ладили.
— Хочу жить отдельно. Вот и все, — ответила она.
— Это не… я имею в виду?.. — Стелла покраснела. Очевидно, она думала, что Фло опять с кем-то встречается.
— Я ухожу, потому что Марта сводит меня с ума. Теперь, когда Сал вышла замуж, ей некем помыкать, кроме меня. В следующем году мне исполнится двадцать один, и я решила, что пришло время жить отдельно.
— Понятно. Вы можете жить в нашем погребе, если хотите. Мы им не пользуемся.
— Погреб! — Перед глазами Фло предстало маленькое помещеньице, забитое углем. — Я не собираюсь жить в погребе, но все равно спасибо.
Стелла нетерпеливо покачала головой.
— Я называю его погребом, но это в общем-то цокольный этаж. Когда на площади Уильяма селилась знать, там жил дворецкий. Там есть кое-какая мебель, но вы можете взять еще кое-что сверху. Стены придется покрасить, а в остальном там очень чисто.
Площадь Уильяма потихоньку стареет, подумала Фло, когда отправилась посмотреть квартирки. Придраться вроде бы не к чему, но роскошные дома были уже не в том состоянии, что раньше.
Гостиная оказалась очень большой, скудно обставленной и темноватой, но в квартире была также отдельная спальня и, о чудо из чудес, ванная с туалетом. И даже электрическое освещение. Везде стоял густой запах сырости, но в общем помещение оказалось намного шикарнее, чем то, которое Фло надеялась найти.
— Фриц установил газовую печку. Зимой он включал ее время от времени, потому что сырость начала распространяться по дому.
Фло с благоговением смотрела на работающую печку. Трудно было представить: для того, чтобы приготовить пищу, не нужно каждый день таскать уголь! Нужно всего лишь нажать кнопку, чтобы зажечь огонь, а чтобы сходить в туалет, не нужно выходить на улицу!
— Я не уверена, что смогу позволить себе платить за аренду такого помещения.
— Я ведь пока ни слова не сказала о плате, не так ли? Вы будете готовить себе сами, и вам придется платить за газ и электричество — здесь, внизу, отдельные счетчики. — Стелла поджала губы. — Пяти шиллингов в неделю будет достаточно.
— Но вы ведь можете получить за него и семь!
— В этой части города я могу предлагать это жилье и за десять шиллингов, но вы сделаете мне одолжение, если согласитесь на мое предложение.
— О каком одолжении вы говорите?
Стелла не ответила и направилась к окну, выходившему на довольно-таки грязный маленький дворик.
— Взгляните на это! — произнесла она безо всякого выражения. — Стены, кирпич, грязь! У нас в Ирландии из окон видны зеленые поля, деревья и небо, а вдали сверкают озера Килларни. А здесь живешь как в тюрьме. — Похоже, она забыла, что рядом стоит Фло. — Фриц никак не мог понять, что есть вещи важнее денег, такие, как чистый воздух и свежий ветер. Все, о чем он беспокоился, так это о своей чертовой прачечной.
Фло неловко сжала руки, не зная, что сказать. Фрицы всегда казались ей такой счастливой парой.
— Ох, ладно. — Стелла отвернулась. — Соломенный матрац для кровати лежит на чердаке, чтобы не отсырел. Я принесу его, а также коврик и еще пару каких-нибудь вещичек. Эти кресла не очень удобные, но с этим я ничего не могу поделать, — Фриц иногда спускался сюда в поисках тишины и покоя. Моя мать хорошо все вымыла, но если вы хотите покрасить помещение, вам придется сделать это самой. Вы сможете въехать сюда к понедельнику.
Расставание с Салли казалось Фло ужасным, но, когда пришло время прощаться с матерью, Фло почувствовала в сердце холод. Мать никогда не поступала так, как Марта, но Фло даже представить себе не могла, что в ней столько жестокости: лишить свою дочь любимого ребенка, лишь бы не допустить даже возможности скандала.