Звезда короля

Зеркало вытянулось в полный рост. Я поставил защитный контур — все-таки меры предосторожности еще никому не помешали, и только тогда активировал руны на раме. Пару минут отражение оставалось моим собственным, затем в нем отразилась физиономия Роберта, и, кажется, у него тоже было не все так гладко.
— О, вот и потеря нашлась, — усмехнулся Гейлен. — Я бы подумал, что вас склевали вороны, если бы Кернер меньше возмущался по поводу вашего семейства и светлого алтаря.
— Кернер? — Я вытаращил глаза. — Роб, ты что там делаешь?
— Помнишь, он предлагал пойти к нему в ученики? Так вот, я согласился. И знаешь что? Он собирается тебя убить.
— Зачем?
Нет, я, конечно, уже знал, что Кернер терпеть не может нашу семью и мечтает уничтожить, но совсем не понимал причины.
— Я попытался осторожно выспросить. Оказывается, у Кернера есть слабый провидческий дар, который он усиливает с помощью зеркала. И он видел в этом зеркале, как один из Вейранов его убивает. Есть только одна незадача — он никак не может понять кто. Говорит, больше всего похоже на тебя. Я же делаю вид, что тебя безумно ненавижу.
— Думаю, у тебя это получается мастерски, — невесело ответил я. — Роб, тебе лучше уйти оттуда. Кернер опасен.
— А я, но-твоему, это не понимаю? Ты вообще где?
— В гимназии, — после секундного сомнения ответил я.
— Вот там и сиди. Защита Рейдеса почти непробиваема. Для Кернера — так точно, иначе он бы давно до тебя добрался. Если получится, даже носа не показывай.
— Это уж вряд ли, — вздохнул я. — Невозможно запереться в четырех стенах. Я же первым взвою.
— Так напросись на лекции, послушай преподавателей. Тебе что, заняться нечем? Не глупи, Фил.
— Можно подумать, со временем Кернер успокоится.
— Нет, но… — Роберт покосился назад, проверяя, никого ли нет рядом. — Может, его убьет другой… Вейран? Уж очень подозрительной кажется магистру его физиономия. Ты сам как думаешь?
— Думаю, что это вполне вероятно, — признал я. — Андре, кажется, к этому и стремится. Вот только не пойму, неужели он надеется активировать и черный посох?
— В истории не было случаев, чтобы один магистр занимал два места, — хмыкнул Роб.
— Но правил же раньше один человек. Может, Андре хочет это повторить? Мне сложно судить, Роб. А! Ты ведь еще не знаешь, кто мой брат. Это профессор Айденс.
— Что? — У Роберта разве что глаза не вылезли на лоб. — Шутишь?
— Если бы! Мы столкнулись здесь, в гимназии. Правда, где он теперь, понятия не имею. Наверное, вовсю обживает светлую башню.
— Да чтоб мне провалиться! Нет, у меня, конечно, мелькала мысль, что вы похожи. Но чтобы родственники?
— Мы все были слепы.
— Да уж… Кто-то идет, — снова обернулся Роб. — До связи.
— До связи, — ответил я, снял защиту и снова уменьшил зеркало, а затем спрятал как можно тщательнее, чтобы никто не нашел. Не то чтобы считал, будто кто-то станет рыться в моих вещах, но могут быть любые случайности. Поэтому зеркало отправилось в холщовый мешочек, а сам я не желал идти в гостиную снова, тем более что звуки голосов начинали постепенно стихать. Наверное, все уже расходятся. Но и спать не хотелось. Был еще один человек, о котором я крайне беспокоился. И это Пьер. Из головы никак не выходило его лицо в тот момент, когда он увидел нового магистра. Или же когда понял, что Полли вышла замуж за Анри? Может, прогуляться немного? Никто и не заметит. А Лиз оставить на всякий случай записку. Я покосился на сумку, где лежало зеркало. Раз Андре приходил и уходил из гимназии, значит, зеркальные пути открыты. Воспользоваться ими? Или…
Перед глазами возникла гостиная в башне пустоты — до мельчайших подробностей, до каждого предмета мебели. Я будто даже уловил легкий шум ветра за окном. Сейчас гостиная была пуста, но Пьер где-то в башне, и…
Всего один шаг. Получилось! Это была первая мысль. А вторая — а если бы нет? Если бы я застрял где-то посреди перехода, заблудился в зеркальном лабиринте, который построил и без зеркал? Но получилось же. Поэтому я решил подняться на вершину башни и поискать Пьера там. Тени, как всегда, дежурили снаружи и на нижних этажах. Я без труда дошел до официальной гостиной Пьера. Он сидел над бумагами: смотрел на исписанный лист, но взгляд его был отсутствующим. Даже не заметил, что в комнате не один.
 
— Здравствуй, — сказал я.
Пьер вздрогнул, и я едва не получил заклинание пустоты в лоб.
— С ума сошел? — кинулся он ко мне. — А если бы убил?
Слишком много «а если бы» за один вечер. Я недовольно поморщился.
— Проходи. — Пьер сменил гнев на милость. — Чем обязан? Я думал, ты празднуешь свадьбу брата.
— Праздновал, — кивнул, занимая свободное кресло. — А потом решил навестить тебя. Как ведет себя Пустота после появления магистра света?
— Прямо скажу — странно. — Пьер устало сел напротив и откинулся на спинку кресла. — Мне сегодня на миг показалось, будто кто-то использует ее силу. Но когда я поднялся наверх, в башне никого не было.
— А ты там окна занавесил? — на всякий случай спросил я.
— Да. Но если пройти, допустим, на пару этажей ниже, и… Подожди, ты же не думаешь, что кто-то в здравом уме решит нанести визит Пустоте?
Я посмотрел Пьеру в глаза, и он все понял.
— Еще один универсал?
— Я не знаю, Пьер. Рейдес говорит, что мой брат обладает только светлой и темной магией. Может, поэтому он и приходил? Пытался узнать, откликнется ли на его магию Пустота?
— Если она и откликнулась, вряд ли ему это понравилось, — усмехнулся Пьер. — А знаешь, я рад, что ты зашел, Филипп. Расскажешь, что там у вас происходит?
— Много всего, — вздохнул, думая, а стоит ли рассказывать. С другой стороны, Пьер никогда меня не обманывал. Наоборот, был искренним, насколько это возможно. Его актерская игра в роли законника не в счет. И я заговорил, опуская подробности, которые могли быть опасными для моей семьи. О маме и вовсе не стал упоминать, и о вероятности, что мой отец жив, как говорил Андре. Я на самом деле был счастлив видеть Пьера если не в хорошем настроении, то хотя бы спокойным, потому что в зале магистрата он выглядел откровенно расстроенным и больным. Может, действительно, теперь, когда равновесие восстановлено, ему станет легче? Пустота ведь тоже стабилизируется. Пусть Андре хоть немного займется светом, раз уж так распорядилась судьба.
— Да, занятная история, — сказал Пьер, когда я закончил повествовать о наших приключениях в последние дни. — Хочешь, расскажу не менее занятную? Пустота начала говорить со мной.
— Как это? — Я вытаращил глаза.
— Не знаю. Этого никогда не бывало. Наверное, тоже последствия моего повторного визита в ее чертоги. А теперь она является, будто мы с ней — приятели, и говорит, говорит… Мне иногда кажется, что я лишаюсь рассудка, Фил. Как можно воспринимать серьезно тень?
— Я думаю, Анри тоже видит ее. Потому что иногда ведет себя странно. Может, она за ним и пришла?
— Нет, — глухо рассмеялся Пьер. — Пришла она за мной и не скрывает этого. Твердит, что я стал слишком слаб и не смогу дольше удерживать ее силу. А иногда предлагает выпустить и приводит такие доказательства, что я почти готов ее послушать, Филипп. Как с этим быть? Я не знаю.
— Возможно, не запираться в башне, раз уж магистр света появился? — предположил я. — Теперь тебе снова доступна радость жизни. Так живи!
— Ты не понимаешь. — Пьер устало закрыл глаза и потер веки. — Стало только хуже. Я настолько привык не чувствовать, что теперь не знаю, как быть дальше. А самое скверное, что я готов снова шагнуть в пустоту, лишь бы она вернула все, как было.
 
— Даже говорить такого не смей! — подскочил я. — Разве ты не понимаешь, что она специально тебя мучает? Надеется, что оступишься, поверишь ей. А верить нельзя, Пьер. Ты ведь сильный, так борись!
— Боролся бы, если бы было ради чего. Раньше меня мало заботил вопрос, почему я все это делаю, Фил. Сражаюсь с Пустотой, противостою Кернеру, решаю все эти государственные вопросы. А теперь вот остановился и спрашиваю себя: зачем?